Что таят в себе глубины?

«30.04.1999 Никто сначала даже не понял, что произошло. Мы сбежались на душераздирающие крики, думали, что животное. Люди умирали слишком быстро, мы лишь слышали, как они вопят снаружи, но не могли помочь. Стоило выйти на улицу, человек погибал, животно крича и захлёбываясь собственной кровью. Он даже не успевал добежать до замка, падал замертво. На улице, дальше трёх метров, ничего не было видно, всё пространство заволокло густым туманом. Запыхавшись, прибежала МакГонагалл, а за ней и другие преподаватели. — Мерлин, — промолвила она осипшим голосом, её лицо стало бледным и безжизненным, будто к ней применили империо. Другие учителя неверяще качали головой, кто-то прикрывал рот рукой, а некоторые, особо впечатлительные, опирались на своих коллег, чтобы удержаться в вертикальном положении. Возле входных дверей царил хаос. Младшекурсники паниковали и кричали, шести — и семикусники пытались всех успокоить, но из-за страха и непонимания становилось только хуже. Несколько раз глубоко вздохнув, Минерва взяла себя в руки и ровным голосом спросила: — Кто выходил сейчас из замка? — все резко смолкли, даже первокурсник Том Барроу перестал пытаться натянуть свою мантию на голову. — Ричи Кут и..., — Деннис Криви покачал головой. — Он хотел помочь, а..., — его голос сорвался, и он отвернулся, прижимая кулак ко рту. МакГонагалл побледнела ещё больше, казалось, что её сейчас стошнит. — Никто не должен покидать замок! — сказала она более громко и сурово. — Никто. До самого утра. В повисшей тишине я слышала только быстрый стук своего сердца, который набатом отдавался в ушах. — Ночь Кровавой Лии. Раз в тысячу лет на одну из точек мира опускается туман. Волшебники в этой области теряют свою магическую силу. Другие же существа — оборотни, вампиры, тролли и прочие, наоборот, обретают в эту ночь власть, господство над всеми нами. Неизвестно откуда идёт этот туман, но он невероятно опасен. Его ядовитые пары разъедают внутренности, никто, кроме волшебных существ, после того как вдохнёт его, не оставался в живых. Нам нужно пережить лишь ночь. После слов директора некоторые стали хаотично размахивать палочками, пытаясь произнести заклинание, но… Ничего. Больше никто не осмеливался заговорить. Я до последнего момента надеялась, что это не правда, что это просто ошибка. Что сейчас Минерва улыбнётся и скажет, что это просто шутка, проверка. Но она молчала. Я читала об этом. Информация была лишь в одной книге. Было ещё что-то, говорилось о каком-то цветке, но информация слишком расплывчатая и неточная. Казалось, что человек сам не понимал о чём пишет, фразы короткие и обрывистые, будто написанные в бреду. Я пыталась изучить эту тему подробнее, но ничего не нашла. Ни одного упоминания. Событие страшное, да, но кто же мог подумать, что той единственной точкой мира окажется именно Шотландия и именно территория Хогвартса. Джинни и Рон были такими бледными, даже их веснушки, казалось, выцвели и стали серыми. Гарри пальцами сдавил глаза, будто надеясь, что это лишь галлюцинации или продолжение сна. — Нужно пережить лишь ночь, — повторила она, пытаясь успокоить либо студентов, либо саму себя. — Главное не поддаваться пани… Её перебил громкий удар в главные ворота, возле которых все столпились. — Что это? — взвизгнула Паркинсон, отскакивая от дверей. — Не может быть, — директор неверяще покачала головой. — На территорию наложены защитные чары, это самые сильные... — Защитный купол разрушен, — сказал запыхывшийся профессор Флитвик, подбегая к Минерве. — Мы больше не в безопасности. Послышались крики, студенты бросились врассыпную. — Нам нужно держаться вместе! — но её больше никто не слушал. Гарри пытался протянуть руку, но меня смыло волной кричащих детей. Со всех сторон толкались паникующие ученики. Я пыталась найти глазами кого-то из друзей, но лица смешались в бесформенную массу. Оставаться на месте больше не было смысла, двери не выдержат. В любой момент ворвутся существа, которые без промедления перегрызут глотку. И я побежала. Я бежала, пытаясь прорватьться дальше, выше по лестницам, чтобы получить хоть малейший шанс на успешный исход. Лишь бы мальчики и Джинни успели спятаться. Меня толкнули, и я, не успев ни за что схватиться, зажмурилась, в красках представляя встречу с полом. — Сейчас не время преклоняться передо мной, Грейнджер. Я почувствовала руку на своём предплечье и, подняв голову, увидела Малфоя. Кажется, я слишком долго смотрела на него. — Потом полюбуешься. Не думаю, что ты хочешь стать закуской не особо привлекательного вампира. Хотя я не могу знать о твоих предпочтениях, — сказал он, нервно хмыкнув, помогая мне встать на ноги. Убедившись, что я больше не упаду, он отпустил мою руку. — Ну так что? Я или вампир? Неуверенно на него посмотрев, я больше спросила, чем ответила: — Ты? Ухмыльнувшись, Драко бросил: — Спасибо, Грейнджер, мне это очень льстит. Он снова схватил меня за руку и побежал вверх по лестнице, вглубь замка. Неожиданно. Я ничего не понимала. Это же Малфой. Драко Малфой. Противный хорёк. Трус. Что произошло? В какой момент это произошло? Конечно, после войны ничего не будет как прежде, но я не думала что ОН может быть другим. Видимо, я потеряла веру в человечество. Каждый человек может измениться. Только если сам этого захочет. Но неужели Драко Малфой захотел? Действительно неожиданно. Мы петляли по коридорам Хогвартса, по лестницам, по тайным ходам, о которых я даже не подозревала. Иногда мне казалось, что я впервые в этом замке. Наконец, он открыл дверь какого-то кабинета и втолкнул меня туда. Оглядевшись, я поняла, что никогда не была тут. На полу расплывались яркие липкие разводы, стояли котлы, покрытые паутиной, под ногами хрустели стёкла, которые когда-то были колбочками. В кабинете пахло травами. Возле противоположной стены стоял стеллаж, доверху набитый книгами. Скорее всего, когда-то это был кабинет Зельеварения. Услышав голос Драко, я обернулась: — Этот кабинет один из самых скрытых. Они долго будут сюда добираться. Не успела я открыть рот, чтобы задать вопрос, он сказал: — Снейп показал. Здесь он хранил своё самое дорогое — книги. После войны я не был здесь ни разу. А стоило. Кабинет пришёл в негодность, — он резко выдохнул, зачёсывая волосы рукой. Я поджала губы, не зная куда себя деть. Почему он рассказывает это мне? Как будто… доверяет? Ага, мечтай. Подойдя к парте, я смахнула толстый слой пыли и присела на край. Повисла гнетущая тишина. Сколько прошло времени? Пять минут? Десять? Тридцать? Я не выдержала: — Белые волосы, это у вас семейное? Я больше никогда не открою рот. Он изогнул бровь. — Ну, это по наследству передаётся или вы краситесь? Мерлин. Что. Я. Несу. Он несколько секунд смотрел на меня как на умолишённую, а потом затрясся в беззвучном смехе. — А что, Грейнджер, завидуешь? Его волосам весь Лондон завидует. Можно ещё спросить, каким шампунем он пользуется, тогда точно от статуса "ненормальная" не отделаюсь. Я нахмурились и, подняв голову выше, сказала: — Нет. И вообще… белые волосы — не модно. А вот говорить о цвете волос на грани смерти, да ещё и с человеком, с которым вы уже восемь лет собачитесь по поводу и без, очень модно, а главное адекватно. Он снова прыснул: — А гнездо на голове — модно? Поняв, что к щекам приливает жар, отвернулась. Снова стало тихо. Только стёкла хрустели под его ногами. — Почему? — спросила я тихо, боясь разрушить... что? Что разрушить? Вроде ничего и не строилось, но почему-то страх всё испортить сковывал, мешая мыслить рационально. Он непонимающе на меня посмотрел: — Что почему? — его голос тоже был тихим и каким-то подавленным. — Почему помог мне? Почему не бросил там, на лестнице? Разве тебе не всё равно? — спросила и поджала губы, боясь услышать ответ. Вдруг он сейчас поймёт, какую глупость совершил и вытолкнет из класса? Несколько минут он молчал, что-то обдумывая. Когда мне начало казаться, что он уже не ответит, я услышала его голос: — Нет, — он смотрел в пустоту расфокусированным взглядом. Я удивлённо приподняла брови, а потом нахмурились. Он перевёл взгляд и медленно, смотря мне в глаза, отрывисто проговорил: — Мне не всё равно. Вот так. Быстро и кратко. Но сколько смысла в этих четырёх словах. Я встала, чтобы подойти к нему. Зачем? Чтобы что-то сделать. Что? Не знаю. Я не успела. Послышался грохот двери соседнего кабинета. — Нашли, — прошептал Драко. Рукой он указал на дверь в конце класса, показывая следовать за ним. Зайдя внутрь, поняла, что это кладовка, где раньше хранились ингредиенты для зелий. Малфой приложил палец к губам. Было слышно, как в соседнем кабинете в стены врезались парты и стулья, кто-то, животно рыча, искал. Искал нас. Они учуяли запах. Неожиданно, всё стихло. На несколько минут пространство погрузилось в полную глухую тишину. Кажется, я оглохла. Грохот. Дверь разлетелась в щепки. Мерлин, лучше бы оглохла. Схватив Драко за руку, вцепилась в неё ногтями с такой силой, что казалось, ещё чуть-чуть и достану до костей. Я слышала только чужое хриплое дыхание. Кто-то с силой втягивал в свои лёгкие воздух. Чувствовался аромат трав. И запах мокрой грязной шерсти. Оборотень. Меня начала бить мелкая дрожь, но я не издала ни звука. Слишком страшно. Казалось, что запах псины пробрался внутрь меня. Так противно. Хотелось выблевать свои внутренности. Животное двигалось медленно, осторожно, будто запугивая свою жертву, чтобы она осознала, насколько беспомощна и ничтожна. Он знал, что мы где-то рядом. Оборотень резко выдохнул. Потом ещё раз и ещё. Рыкнув, развернулся и выбежал из кабинета. Запах. Его отвлёк запах трав. Весь кабинет этим пропах. Слава Снейпу. С этого дня Зельеварение будет моим любимым предметом. Если выживу. Я сползла по стене и закрыла лицо руками. Облегчение накрыло волной, но страх не выпускал из своих стальных оков. Драко опустился рядом: — Он ушёл. — Ушёл, — внутри было пусто. Разве войны мало было? Когда же это всё закончится. *** В пять часов, когда туман рассеялся и всё стихло, мы смогли выйти. Многие погибли. Очень многие. Я надеялась, что после войны больше никогда не увижу такое количество трупов. По всему Хогвартсу лежали изуродованные тела учеников и преподавателей. Слава Мерлину, с Джинни, Гарри и Роном всё было хорошо, они спрятались в подземельях. Но Ромильда Вейн, Джастин Финч-Флетчли, Майкл Корнер и многие другие не сумели спастись. Сейчас, сидя на берегу Чёрного озера, я не знала, что делать дальше. Сколько ещё смертей предстоит увидеть на пути к спокойствию и жизни обычного нормального человека. Хотя, никого из нас уже нельзя назвать обычным и тем более нормальным. Ни сейчас, ни потом. Мы никогда уже не будем такими, какими были. Может в этом и есть смысл всех трудностей? Меняться? Возможно. Но я больше не хочу. На поверхность воды, с глубины озера, всплыла ярко-красная лилия. Я нахмурились, вспоминая слова из книги: «Вдохнув его аромат, захлебнёшься собственной кровью… Белый цветок с глубин несёт смерть, когда наступает ночь… Вся кровь будет на его лепестках… Красный… Кроваво-красный цветок». Ночь Кровавой Лии. Люди за столько лет, передавая друг другу информацию, исказили название цветка. Ночь Кровавой Лилии. Так вот, что таят в себе глубины.» — Что делаешь? — спросил мужчина, заглядывая через моё плечо. — Дневник свой читала, — ответила я, закрывая и откладывая тетрадь на тумбочку. — Аврора опять пыталась поджечь стол, — усмехнулся он, — Наша дочь доведёт меня своими магическими выбросами. — Драко, — сказала я, поворачивая к нему голову. — Почему ты женился на мне? Он сощурил глаза, в которых плясали смешинки: — Потому что даже на пороге смерти, ты утверждала, что белые волосы — это не модно. С того времени, прошло уже десять лет. Десять лет с любимым человеком. С ним и в огонь, и в воду, и в туман.