Механическое сердце

Закрученные болты хрипло скрипели, шумно гудя, перекликаясь с массивным гулом выхлопных толстых труб, которые неровными змеями зигзагами устремлялись наверх к большим металлическим сооружениям с кипящими котлами. Увесистые бочонки усердно пыхтели, надрываясь, переваривали в себе едкие химикаты, тщательно перемешивая их до однородной субстанции, а затем переливали получившуюся смесь в емкости поменьше, чтобы в случае ошибки, можно было вновь продолжить свой нелегкий и утомительный труд. Сорару, – один из немногих выживших ученых, – перед тем как приступить к работе, надел на себя самые прочные защитные очки, покрыл плечи лабораторным халатом, и лишь затем устроился перед главным компьютером, внимательно наблюдая за сложным процессом разложения биохимических веществ. Скрежетания урчащих механизмов, как ни странно, но достаточно хорошо успокаивали по своей природе активное сознание. Сорару провел по сенсору рукой, меняя координаты и принялся за пересчет данных. От важного задания его отвлек довольно сильный хлопок двери подсобного помещения. – Что у нас на сегодня? Послышавшийся рядом голос принадлежал никому иному, как его коллеге Мафу, который хоть и не очень разбирался в различных схемах и в сложных задачах, но был от этого не менее талантливым ученым. Блондинистый шторм ворвался в комнату управления с большой коробкой металлической утвари, и взвалил тяжелую поклажу прямо на стол вздрогнувшего Сорару, заставив горстку документов мягко спланировать на решетчатый пол. – Я же просил так не делать.. – устало проговорил Сорару, прислонив руку ко лбу. – Ой, прости.. – Мафу неловко улыбнулся, почесав затылок, – Что-то вылетело из головы. – Если ты и этого не помнишь, то на сегодня у нас к вечеру должна быть готова первая партия запчастей, и их регистрация в нашей базе данных. – Уу, ты же знаешь как я этого не люблю, – проныл Мафу, плюхнувшись на рядом стоящий стул. – Однако, если мы этого не сделаем, как мы можем быть уверены, сколько именно деталей было выплавлено и что-то не потерялось, м? – Сорару поднял бровь, уставившись на Мафу, который в свою очередь устремил на него такой загруженный взгляд, что брюнет только устало вздохнул и переменил тему: – Ладно, что тут у тебя? – Сорару заглянул внутрь коробки, перебирая разобранные запчасти. – Ну.. некоторые из посетителей, которых я встретил около мастерской, пожаловались на некачественно сделанную работу, и с недовольством отнесли их мне, а ты же знаешь, что я в протезах не спец.. – рассказал Мафу. – Пока на вид все нормально.. – засомневался Сорару, рассматривая складные ножки. – Да, но жители утверждали, что как только им пришли новые запчасти, они начали терять равновесие и шататься из стороны в сторону по всему дому, а некоторые так и вообще стали ходить по потолку, – на выдохе проговорил Мафу, будто какую-то тайну. – А, вот в чем дело, – догадался Сорару, когда нашел поврежденные соединения, – Антиграв барахлит. Сделаем. – Но понимаешь.. наши, скажем так, пациенты не очень довольны достаточно продолжительным сроком ремонта своих протезов, – нервно усмехнулся Мафу, – Они нужны им прямо сейчас. – Насколько быстро, они говорили? – Один день.. – Так не пойдет, это просто невозможно так быстро закончить столь кропотливую работу, – покачал головой Сорару, складывая вещи обратно в коробку, – Просто скажи им подождать. – Как? Они же будут вне себя от гнева! – Скажи, что либо так, либо они до конца своей механической жизни будут ходить не по полу, а летать по потолку, подражая птицам, – без церемоний проговорил Сорару. – Ладно, хорошо.. Даже если это вызовет новую волну негатива, – хмуро отозвался Мафу, – Все равно по меньшей мере это просто невежливо по отношению к нам. – Их тоже можно понять, – Сорару облокотился о стол, – Двести лет нескончаемой войны отняли у них самое дорогое, что только было, и эти шрамы так просто не зарастают. – Но люди пострадали не меньше! И ты же сам..! – хотел было возразить Мафу, намекая на непростое прошлое старшего товарища, но быстро остановился, наткнувшись на печальную улыбку. – Пойми, что все в этом мире не могут быть сделаны по одному чертежу. Мафу опустил взгляд в решетчатый пол, перебирая противоречивые мысли, все еще не желая соглашаться с таким несправедливым положением дел. – Хорошо, я скажу им, – наконец проговорил он, и взмахнув полами кипельно-белого халата, устремился наверх по винтовой лестнице. Сорару смотрел блондину вслед, пока тот не скрылся из виду за раздвижными автоматическими дверями. – Два года назад – Пробираясь сквозь длинный заброшенный коридор, Сорару настороженно прислушивался к тихим шорохам и скрипучему треску почти перегоревших ламп, которые в данной ситуации были его единственными проводниками в этой затхлой дыре, собранной из битого стекла и сырого кафеля. Около стен тут и там бесхозно валялись тела полуразложившихся людей: у кого-то не было рук, у кого-то ног, а от кого-то осталась лишь одна голова. Стараясь не смотреть в пустые глазницы, чтобы окончательно не сойти с ума, Сорару прислонил руку к лицу, пытаясь избавиться от навязчивого запаха гнили. Возможно, среди этих застывших в нескончаемой агонии несчастных лиц были и те, которые Сорару видел чуть ли не каждый день на торговой улице, привычно забегая перед работой в булочную, чтобы обменяться новостями и купить чего-нибудь съестного. Никого из них он не сумел спасти, и уже не спасет, ведь это отвратительное место, что стало могилой для его товарищей, раскопали совсем недавно. Стылое сожаление больно въелось под кожу выжженным воспоминанием, не давая забыть о том, что никто из этих людей уже не вернется в их родной поселок. Брюнет продолжал продвигаться вперед до тех пор, пока не наткнулся на не вовремя встретившуюся развилку. Пока Сорару раздумывал куда ему лучше свернуть, на глаза ему попались капли свежей крови. Ощущая сбитую смесь из липкой паники, тяжелой тревоги, и колотившейся надежды, сердце Сорару ухнуло куда-то к желудку, и едва не выпрыгнув наружу, подкатило к горлу тошнотворной кислотой. Отбросив все мучающие его сомнения, Сорару как можно скорее бросился направо, на ходу вынимая из ножен зазубренный меч. – Кха.. Кх, – мальчик с белыми волосами, прикованный к хирургическому столу зашелся в раздирающем кашле, а когда в очередной раз обмяк как тряпичная кукла, сипло прошептал в пустоту: – П-помогите.. кто-нибудь.. – Ха-ха, проси и умоляй сколько хочешь, но никто не сунется в эту чертову дыру, наполненную бездыханными трупами твоего народа, – проехавшая рядом машина хрипло разразилась мерзким смехом, наливая в очередную колбу раствор с каким-то химикатом. – Отпусти, пожалуйста.. – плакал мальчик, отворачиваясь от яркого света блеснувшей в глаза флуоресцентной лампы, – Какой тебе от меня прок.. – А ты уже забыл? Много лет назад твой народ изобрел нас, машин, только для того, чтобы мы, высшая раса, прислуживали таким отвратительным существам, как вы, – прокряхтел механический рот. – Я не хотел всего этого.. – Какая мне разница? Будучи созданиями с человеческим сердцем, вы творили на бедной планете сплошную жестокость, проливали океаны крови, а мы, машины, рожденные из одной груды холодного металла, неспособны были чувствовать, но лишь до тех пор, пока не стали отбирать у вас, людей, ваши человеческие сердца, – робот негромко рассмеялся, переливая получившуюся жидкость в шприц. – Но не все люди на этой планете жестокие, как ты говоришь! Есть и прекрасные, добрые, замечательные люди, которые никогда не хотели причинять кому-то зла..! В том числе и вам! – блондин дернул руками, в надежде оборвать прочные цепи. – Однако никто об этом не задумывался там, на поле бесконечной бойни, усеянном телами моих погибших товарищей и родных! – машина, разозлившись, шумно испустила из выхлопной трубы горячий пар. – Ты думаешь, что если заберешь мое сердце, то станешь человеком? – Нет! – в гневе проревел робот, – Наш народ никогда не станет подражать вам, глупым существам, которые не смогли понять даже того, что прежде чем создавать новую бессмертную расу, нужно сначала прекратить бессмысленные распри в своей! – Ты противоречишь сам себе.. – блондин слабо покачал головой, – Человеческие сердца не представляют для вас никакой ценности. Вы начали испытывать эмоции лишь за счет выхода из строя центральной энергосистемы. – Закрой рот, умник! – робот, развернувшись, наотмашь ударил блондина по лицу. – Вы чувствуете счастье, радость и боль, переживаете за погибших товарищей, и даже придаете земле их бездыханные тела, но при этом не желаете становится похожими на человека. Это ничтожно и глупо, – прохрипел мальчик. Машина подъехала к хирургическому столу, нагруженная различными заостренными скальпелями. – Однако, как бы то ни было, вы показали нам лишь то, что люди - самые безжалостные существа на этой планете, и отныне ваши сердца теперь будут принадлежать нам. Думаешь, что знаешь про нас все? Машина без сердца проживет еще сотню лет, а человек умрет через несколько секунд, захлебнувшись в собственной крови! С этими словами машина, сверкнув дьявольским огоньком в глазах, вонзила острый нож в грудь мальчика, исполосовав нетронутую кожу до глубоких ран. Потонувший в агонии нечеловеческий крик отразился от стен небольшого помещения, и также пропал, распавшись на дымку исчезающей жизни. В это мгновение мимо пролетело огромное лезвие, и насквозь пробив металлический бок робота, многочисленными зубьями вонзилось в полуразрушенный кафель. В главном процессоре на обшивке тут же закоротило тонкие схемы, и покрывшись десятками сотен маленьких молний, громоздкая машина моргнула ослепительной искрой, и несколько раз покружившись вокруг своей оси, рухнула наземь, споткнувшись о свои же механические ноги. В угасающее окошко пробивающегося света блондинистый мальчик увидел склонившегося над собой незнакомого человека, и сквозь расплывчатую пелену услышал его взволнованный голос. – Продержись еще немного, и совсем скоро будет все хорошо. Губ мальчика коснулась едва заметная улыбка, и он, закрыв свои глаза, провалился уставшим сознанием в зовущую его темноту.