Когда тает лёд

— Привет, Гарри! С Рождеством! — весело проговорила Гермиона, наблюдая за тем, как дочь бежит к автомату с игрушками.       Аврора закинула монетку и, обернувшись, помахала ей рукой: — Мама, я хочу достать собаку! — Давай, дорогая, удачи тебе! — с улыбкой откликнулась Грейнджер и, разматывая шарф, продолжила разговор: — Как вы с Джинни? Где отмечаете? — Всё хорошо, спасибо! — отозвался милый сердцу голос друга из мобильного телефона. — На этот раз решили собраться на Гриммо. Надеюсь, дом выдержит такую толпу гостей… — он откашлялся. — Почему вы не приехали? Мы тут все соскучились по вам. Джеймс спрашивал о малышке Авроре.       Гермиона тяжко вздохнула, вешая шарф вместе с пальто на вешалку и усаживаясь за столик. — Гарри… — она уставилась на мигающие рождественские огоньки в витрине магазина напротив кафе, в котором они с дочкой решили погреться после прогулки в парке. — Я не знаю. Я пока не готова. — Гермиона, прошло столько лет. — Она была уверена, что в это мгновение друг трёт переносицу. — Неужели ты всё ещё опасаешься встречи с ним? — Ты же знаешь, что «опасаешься» это неправильное слово. Я беспокоюсь о нём. Не хочу быть причиной его бед. — Мне кажется, ты слишком переживаешь… — Гарри, не будем об этом, ладно?       Гермиона натянуто улыбнулась Авроре, уверенно двигающей механическую руку в сторону желанной игрушки. Девочка была так похожа на своего отца. Большие серые глаза, прямой нос, невероятно светлые, почти платиновые волосы, завивающиеся на кончиках.       Небольшой укол грусти пронзил грудь волшебницы.       «Прости, Грейнджер…» — эти слова были последними, что он сказал ей.       А потом ушёл из школы. С тех самых пор она потеряла Драко из виду. Сколько бы она не пытала Блейза Забини, не ловила его в коридорах школы, не требовала ответов, тот так и не раскрыл тайну своего друга. Не рассказал, почему Малфой странно себя вёл и так поспешно исчез. — Лучше не лезь в это, Грейнджер, — предупредил Забини, хмурясь и в очередной раз пытаясь отодвинуть её с пути. — А вдруг я смогу помочь? — она хваталась за его руки, как за последнюю соломинку. — Вдруг ваше с ним молчание сделает ему хуже? — Хуже? — он покачал головой. — Ты уже чуть не сделала… Просто забудь его или я сам сотру тебе память, чтобы ты больше не мучилась от любопытства. — Это не любопытство! — сердито выкрикнула она. — Я волнуюсь за него! — Услышь меня, Грейнджер. Ради Драко. — Блейз схватил её за плечи и легонько встряхнул. — Отступись и забудь.       Забывать Гермиона не хотела. Нет. Она бы ни за что не позволила стереть из памяти тот вечер. Его горячие поцелуи, жадные прикосновения. Его страстное «моя», «красивая», «пылкая». И те странные слёзы и прощальное «прости», режущее сердце напополам.       А в конце апреля она узнала, что носит под сердцем частичку Драко. Его дитя. Свидетельство их единственного раза вместе. Эта новость ошарашила так, словно ей сообщили о невозможном, ведь зелье-то она не забыла выпить. Значит не сработало, и в её чреве вопреки всему развивалась маленькая жизнь, это ли не чудо! Гермиону не расстраивали ни зверский токсикоз, ни слабость. Пусть. Всё это пройдёт, и у неё появится малыш, похожий на любимого волшебника. Друзья поддерживали её как могли, хотя иногда она замечала непонимание и жалость в их глазах. Вероятно, они думали, что она совсем помешалась, раз довольна своей участи матери-одиночки. Ерунда. Она слушала только своё сердце и была уверена, что этот ребёнок — её большое счастье.       Когда в июне отгремели последние фейерверки и были произнесены все торжественные речи, к ней вдруг подошла Пэнси Паркинсон.       Играла музыка. В вечернем небе отражались отголоски медленной композиции. Сияли огоньки, не позволяя темноте сгуститься в полную силу. Все выпускники и некоторые преподаватели сидели на зелёном холме, кто-то танцевал у беседки, где было организовано пиршество в честь выпускников. Гермиона вздрогнула, чувствуя касание холодной ладони к плечу. — Привет, — проговорила зеленоглазая слизеринка, усаживаясь рядом на покрывало.       Паркинсон оглянулась на ожидающего её у палатки Рона, а тот подмигнул ей, тряхнув рыжей чёлкой. Они встречались, и с недавних пор уже не скрывали этого. — Пэнси? — Гермиона слабо улыбнулась. — Вы уходите?       Та нервно помялась, сжимая пальцы, и выложила ей на праздничное голубое платье небольшую коробочку, перевязанную красным бантом. — Я сейчас, возможно, совершаю большую ошибку… Но… — она поймала изумлённый взгляд Гермионы. — Он передал это тебе.       Сердце в груди тут же сорвалось вскачь. Губы пересохли, а дыхание сбилось. Драко передал подарок? — С ним всё в порядке? — только и смогла спросить Грейнджер, сжимая коробочку дрожащими руками. — Вроде того. Я его не видела. — Паркинсон виновато опустила взгляд на свои ладони. — Он прислал мне это с письмом.       Ночь густой пеленой накатила на Хогвартс. Когда все разошлись и музыка затихла, Грейнджер открыла подарок Драко, стоя в одиночестве около Чёрного озера. К её удивлению, оттуда вылетел Патронус в виде большой белой птицы — лебедя. Он закружил вокруг неё, освещая всё мягким серебристым светом. — Гермиона… — произнёс тот самый голос, от которого внутри неё всё затрепетало и заволновалось. — С успешным окончанием учёбы тебя. Наконец-то, да? Свобода. — Она всхлипнула, обнимая себя за пока ещё плоский живот. — Уверен, ты злишься на меня. — Она не злилась ни одной минуты, он был не прав. — Если нет, то злись. Потому что сегодня я попрошу Блейза стереть тебя из моей памяти. Стереть всё до капли. С самого начала и до того вечера в шкафу.       Лебедь сделал ещё один виток вокруг и сел на воду прямо перед ней, освещая чёрную гладкую поверхность искристым светом. Гермиона скинула туфли и ступила на влажный песок. — Зачем? — спросила она у лебедя, не понимая, зачем ему подставляться под это жестокое заклинание.       Ведь у них была всего одна встреча, всего один разговор. Зачем истязать свой разум уничтожающей магией Обливиэйта? Может быть, для него это значило больше, чем Грейнджер могла предположить? Может быть, он чувствует то же самое, что и она… Её сердце снова царапнуло болью.       Птица, словно слыша её вопросы, вскинула голову: — Можешь считать меня слабаком, но я не могу оставить тебя себе… Память о тебе слишком большая роскошь. Мне нужно не помнить или я сорвусь.       Сорвусь? О чём он говорит? — Скажи мне одно, Драко… — Гермиона вошла в воду. Тихие тёплые волны ласкали её бёдра, оплетённые тканью длинного выпускного платья. — Почему всё так сложно? — Потому что у нас с тобой никогда не было просто.       Она изумлённо округлила глаза. Что это за магия такая? Она никогда не видела Патронуса, который бы умел отвечать на вопросы. Лебедь подплыл ближе. Он потянулся к ней и невесомо положил свою полупрозрачную голову с большими серыми глазами на её живот. Как будто сам Драко сейчас был рядом. — Я знаю, что ты скрываешь, Гермиона, — проговорил он, разглядывая её пальцы, которыми она пыталась дотронуться до него. Но её рука тонула в призрачном сиянии, ощущая лишь слабое тепло. — Видимо, такова судьба. Я бы хотел быть рядом, сбежать с тобой, скинуть с себя оковы всех этих грёбаных «надо» и «ты должен». Увидеть и познать с тобой эту удивительную жизнь. Вместе. Но у меня нет на это права. На кону не только мои желания, на кону другие люди…       После этих слов Гермиона не могла больше ни в чём его упрекать. Она много думала о том, что с ней произошло, и не видела причины ненавидеть Драко. Что-то подсказывало ей, что она ему нравилась, и он не врал о своей невозможности рассказать правду. Грейнджер верила ему и смирилась с тем, что они никогда не будут вместе.       Хотя почему никогда? С грустной улыбкой она погладила свой живот. — Знаю, что это прозвучит мелко… Не спеши меня осуждать и отказываться. — Лебедь отклонился и отплыл. — Я уже сделал взнос на твой счёт в Гринготтсе. Это вам с малышом. Пожалуйста, прими от меня хотя бы это. — Драко! Так нельзя! — даже не раздумывая, возмутилась она. — Я бы справилась и сама. За кого ты меня принимаешь? — Ты не откажешься, — твёрдо выговорил лебедь, взмахивая огромными крыльями. — В любом случае это магически восполняемая сумма. Пользуйся. Слышишь? Обещай, что воспользуешься, если понадобится? Обещай мне. И постарайся стать счастливой.       Она нехотя кивнула, мысленно отвергая его предложение денег. Это казалось лишним, но Гермиона понимала, что Малфой просто не знает, как ещё быть для неё полезным в их странной ситуации. — Спасибо, — кротко склонившись, произнёс лебедь и взлетел ввысь, роняя полупрозрачные перья на воду. — Мне пора. — Делай то, что должно, если по-другому нельзя, — тихо произнесла волшебница, глядя на исчезающие расплывчатые формы улетающей птицы. — И прощай.       «Какая насмешка, — думала она в тот миг, вытирая слёзы со щёк. — Его Патронус — животное, которое может быть свободным, а он, кажется, никогда не пробовал свободу на вкус». — Прощай, Гермиона… — голос Малфоя эхом откликнулся из тьмы и пропал.       Позади раздались быстрые шаги и всплеск. — Что ты делаешь? Вылезай скорее! — встревоженный Гарри вытянул её из воды на песок. — Ты забыла, что озеро опасно?       Брюки и ботинки Поттера намокли. Прерывисто дыша, он сердито сверкал на Грейнджер зелёными радужками глаз из-за стёкол очков. — Я надеюсь, ты не собиралась… — начал он, крепко сжав её предплечья. — Нет, конечно, ты с ума сошёл? — Грейнджер успокаивающе улыбнулась и, заметив, как друг с облегчением выдохнул, обняла его за талию. — Я хочу и буду жить. Ты же знаешь, у меня есть для этого огромная мотивация…       … Эта мотивация сейчас радостно пищала, доставая из игрового аппарата пушистую, немного уродливую, игрушечную псину. — Хорошо, Гермиона, слышу, вам там не до меня, — рассмеялся Гарри. Победный визг Авроры, кажется, долетел до самой Англии. — Ещё созвонимся, не пропадайте! — Пока! Спасибо, что… позвонил. — Она замерла, когда уловила за окном до боли знакомый образ, и, попрощавшись на автомате, отключила связь.       В кафе звякнул колокольчик. Стряхивая с себя снежинки, в тёплое помещение вошли двое — высокий мужчина в сером пальто и мальчишка лет семи, похожий на него, как две капли воды. — Скорпиус, ты куда? — мужчина с усмешкой проследил, как сын бежит к «волшебному» автомату и по пути цепляет девочку с такими же яркими светлыми волосами. — О, ты достала собаку? — весело проговорил мальчишка. — Какая она смешная! Я Скорпиус. Приятно познакомиться. Поможешь мне достать вон того синего медведя? Или зайца… Давай лучше зайца…       Дети молниеносно нашли общий язык, как это бывает только в таком юном возрасте, и побежали громить аппарат с игрушками, а мужчина развернулся и только тогда заметил наблюдающую за ним Гермиону. Он вздрогнул, его руки, развязывающие пояс, напряглись.       Волшебница сглотнула, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Драко Малфой, здесь, в Нью-Йорке, в канун самого семейного праздника… Почти не изменился… Хотя нет, он стал старше, ещё мужественнее и элегантнее. Ещё красивее. Она вздохнула и робко улыбнулась, понимая по его изумлённо раскрытым глазам, что Малфой помнил её.       Он криво улыбнулся ей в ответ и направился навстречу: — С Рождеством, — проговорил он. — Гермиона.       Она моргнула, будто хотела понять, не снится ли ей происходящее. Но нет, Драко стоял напротив неё, рассматривая её сверху вниз тёплым и немного взволнованным взглядом. Так знакомо пахнущий освежающим морозцем и кедром. — Вот мы вас и нашли, — хрипло выговорил он. — Нашли? — она беспомощно попятилась, не понимая, что происходит вообще.       Она ведь давно простилась с ним и говорила дочери, что её отец умер, поскольку и не надеялась на встречу. Потому что не хотела вредить ему, мешать, что бы там у него ни происходило в жизни. А он сейчас стоит перед ней, пытаясь разглядеть на её лице хоть какую-то адекватную реакцию. — Да, нашли. Мы со Скорпиусом ищем вас уже какое-то время, — как ни в чём не бывало проговорил он. — Решили, что на Рождество нам обязательно нужно встретиться с моей первой любовью и матерью его сестры. — Но… — она подавилась фразой. — Что ты сказал?       Грейнджер уселась на стул, ошеломлённо переваривая слетевшие с его губ слова. О том, что Драко женился, она узнала на свадьбе Рона и Пэнси, тем же летом после школы. Эту новость Гермиона приняла стойко, хотя в душе закрутился водоворот чувств — от злости на него до жалости к себе. Забини, который сообщил ей об этом, настойчиво повторял, что ей нельзя видеться с Малфоем ни под каким предлогом, или это приведёт к печальным последствиям. Почему? Ей, конечно же, так и не рассказали. Она не видела в этой просьбе логики — если Драко и так её не помнил, что такого могло случиться? При чём здесь она? — Ты… Любил меня? — недоверчиво пробормотала она. — Это шутка такая?       Драко, видимо, понимая, что так и не дождётся приглашения к столу, скинул пальто и сел напротив. На нём был серый костюм, который невероятно подходил к его глазам, превращая их из ледышек в озёра тёплого расплавленного металла. — Всё правильно. Ты была мне не безразлична… Очень, — тихо произнёс он, глядя на неё с непривычной открытостью. — Для меня самого это осознание стало неожиданностью. Но мне пришлось забыть тебя, чтобы жить дальше в той неотвратимой реальности, что меня окружала. — На его челюстях заиграли желваки. — Это долгая история… — Я… Я никуда не тороплюсь. — Она вздохнула, краснея от того, как жадно его взгляд гулял по её лицу, иногда касаясь губ.       Казалось бы, прошло столько лет, она давно не та по уши влюблённая девчонка, что покрывалась румянцем от его редкого внимания. Она перестала верить в возможность увидеть Малфоя хоть когда-нибудь. И уже не хотела этого. И вот он здесь, сидит перед ней, и она снова горит от осознания его близости. Снова тает от аромата его одеколона, что волшебным образом заставляет её дышать глубже и медленнее. Наслаждаться.       Они молчали, пока официант подавал им меню, а потом тактично удалился. В кафе было шумно, играла музыка, люди за столиками о чём-то переговаривались, дети переключились на настольный хоккей, азартно пища и вскрикивая. Только Гермиона и Драко ничего этого не замечали. Они не отрываясь смотрели друг на друга. — Люциус ещё во времена войны под давлением Волдеморта заключил магический договор с отцом моей будущей жены, — начал Драко свой рассказ. — Условие было одно — я должен жениться на его дочери, а если этого не случится, все носители и причастные к фамилии Малфой и Гринграсс будут умирать один за другим… Это было чем-то вроде наказания для наших семей. — Что значит «причастные»? — Все друзья, любовники и… любимые. — Он нервно зачесал чёлку пятернёй знакомым ей движением. — Я не мог рисковать жизнями людей. Тобой. Мамой. Друзьями. Ничего нельзя было отменить — волшебники, что стояли у истоков данного жестокого обязательства, умерли. Мой отец, отец моей жены и… сам Волдеморт. Только Блейз знал о том, что происходит. Он слишком хороший легилимент, от которого сложно что-то скрыть, — Драко выдержал паузу, словно собирался с силами, и, облизав пересохшие губы, продолжил: — Тогда, в школе я чуть не подставил тебя. Не удержался, поддался твоим чарам и своему непреодолимому желанию обладать тобой… — Гермиона вспыхнула, со смущением вспоминая, как была настойчива в тот день, и Драко улыбнулся, любуясь ею. — Ты всё ещё не растеряла способность мило краснеть. — Это совсем не мило, это мой злой рок, — несогласно тряхнула кудрями она. — Так что же было дальше? Мы переспали, но я осталась жива… — И твоё нетерпение… Ты почти не изменилась, — он понимающе ухмыльнулся, хотя в его глазах плескалась грусть. — Я только потом понял, что мой поступок очень глупый и рискованный. Я не должен был… Тогда я подумал, что если ты погибнешь, это будет концом всего. За свою жизнь я и так сделал много того, о чём пожалел. Тебя я не хотел отдавать грёбаному проклятью на заклание. Потому в тот же вечер я сбежал домой и официально предложил Астории выйти за меня замуж. Она согласилась, хотя сама в то время горевала о смерти своего любимого человека. — У неё умер парень? — Да, ей не повезло. Так мы и жили, не любя друг друга, словно в наказание за грехи наших родителей. Год назад моя жена не выдержала смертельной тяжести обета. Она тяжело заболела и ушла от нас, каким-то образом забрав с собой наше проклятие. И тогда я вспомнил… Блейз не стёр воспоминания о тебе, он спрятал их в закоулках моей памяти. В период сильнейшего стресса мне всё и открылось.       Гермиона ошеломлённо впитывала каждое его слово. Мурашки — холодные, неприятные — то и дело щекотали её позвоночник. История Драко привела её в ужас, хотя она и предполагала что-то похожее на проклятие. — Соболезную тебе… — тихо выговорила она. — Вам обоим.       Драко покачал головой, принимая её сочувствие: — Благодарю… Астория была сильной женщиной. Несмотря ни на что, она старалась быть хорошей женой и мамой, она подарила мне Скорпиуса.       Раздался громкий смех. Они вздрогнули и обернулись на своих светловолосых детей, которые беззаботно смеялись, переговариваясь у автоматов. Брат и сестра. Удивительно. — Он похож на тебя, — проговорила Грейнджер с тихой улыбкой, заражаясь весельем детей. — Так значит, ты вспомнил меня?       Их взгляды вновь встретились. Надежда, вот что выражали его глаза, а она не знала, что и думать. Пока его история не укладывалась у неё в голове, и Гермиона не представляла, как себя вести с ним дальше. Она решила просто слушать, попытаться понять и принять. — Я вспомнил тебя. — Драко тоже улыбнулся. — Вспомнил, как пытался не любить, но ты всё равно добралась до моего сердца. Вспомнил нашу единственную сладкую ночь в день Святого Валентина. Твои признания… Знаешь, в тот вечер я и сам хотел признаться, что влюблён в тебя. Чуть не проговорился. И эти строчки из Шекспира… Я шептал их ночами во сне, я хотел тебя, как сумасшедший. Но я знал, что не достоин, не имею права, не должен… — Если бы ты признался, — она покусала губу, представляя это. — Я бы не оставила тебя в покое ни за что.       Гермиона снова покраснела, а он протянул руку и накрыл своей ладонью её пальцы, лежащие на столе. Она замерла, широко открыв глаза. Место соприкосновения их рук словно вспыхнуло холодным огнём и разлилось искристым теплом по её телу. — Не оставляй меня сейчас. Я не хочу больше выпускать тебя из виду, — осторожно произнёс он. — Ты дашь мне… Нам со Скорпиусом хотя бы маленький шанс? Ты и Аврора? Я ни на что не рассчитываю. Как и раньше, я всё ещё думаю, что недостоин тебя.       Гермиона не знала, что ответить на его предложение. Она так долго страдала от его холодности и невнимания, а он всё это время, оказывается, испытывал к ней чувства и при этом ломал себя ради семьи, ради других, сдерживался, делал больно им обоим… Они потеряли друг друга, но она всё равно стала счастливой. Как он и просил. Она смогла его отпустить, когда родилась её маленькая звездочка — Аврора. Дочь своей улыбкой затмила все её страдания по любимому мужчине.       Она в раздумье взглянула на Драко — он всё так же притягивал её, а сейчас его глаза смотрели с той нежностью и горячностью, которой ей всегда так не хватало. Но что-то мешало сказать ему «да». — Прости, Драко. Мне надо подумать… — неуверенно пробормотала она.       Его лицо помрачнело. Он всё ещё держал её за руку. — Сколько ты будешь думать? — серьёзно спросил Малфой. — Не знаю… Посмотрим на твоё поведение. — Она закусила губу, чтобы не улыбнуться. — О, мисс Грейнджер, я буду себя вести очень хорошо. Вы не пожалеете.       Легкая ухмылка украсила его губы, делая Драко невозможно привлекательным и сексуальным. Гермиона смущённо рассмеялась, глядя на то, как нежный румянец окрашивает его высокие скулы. Такого игривого и расслабленного Малфоя она ещё не знала. И это ужасно волновало её — в приятном смысле этого слова. — Мама, мама! — Аврора появилась в тот самый момент, когда Драко, потянул к себе ладонь Грейнджер и нежно коснулся губами её пальцев. — Да, милая? — ведьма поскорее вернула себе свою руку, отдавая всё внимание дочери. — Вы поиграли со Скорпиусом? Устала? Хочешь мороженого?       Девочка прижалась к ней, не спуская глаз с блондина, к которому в тот же момент прилип такой же светловолосый мальчишка. — Мама, Скорпиус говорит, что он мой брат, а его папа и мой папа тоже… — Её большие серые глаза с изумлением воззрились на ошеломлённую Грейнджер. — Ты же говорила, что он умер?       Гермиона открыла рот и поняла, что попала в ужасную ситуацию. Она не ожидала, что тайна отцовства её дочери откроется так просто и так больно резанет её по сердцу. Что же делать? О, Мерлин! Чувство вины сдавило грудную клетку… — Аврора… — вдруг раздался мягкий голос Драко.       Девочка вновь уставилась на него во все глаза. — Твоя мама не виновата. Она думала, что я умер. Но оказалось, что это не так, — по-доброму и успокаивающе проговорил он, удивляя Грейнджер. Она не знала, что тот умеет так ласково общаться с детьми. — Я был жив, просто не помнил о вас. У меня возникли проблемы с памятью. Как только я вас вспомнил, то сразу же нашёл. — Мы вместе нашли! — бодро добавил его сынишка. — Чтобы было веселее встречать Рождество, да, папа? А не как в прошлый раз, когда мы даже ёлку не поставили…       Тот усмехнулся с еле заметной грустью: — И Рождество и остальные праздники тоже. Я надеюсь…       Аврора захлопала ресницами, недоверчиво косясь на него. — Значит, теперь у меня будет папа? — с надеждой переспросила она у Гермионы. — Настоящий?       Волшебница могла только кивнуть, еле сдерживая слёзы. — Папочка, как хорошо, что ты нашёлся! — радостно пискнула девочка и бросилась обнимать Драко. И заодно Скорпиуса.        Как, однако, просто и легко дети воспринимают такие чудеса. А ведь это было самым настоящим чудом, что под Рождество в жизни Гермионы и её дочери появился Драко Малфой, да ещё и с таким неунывающим сыном.       Когда дети вдоволь наобнимались с отцом, он отправил их выбрать мороженое, а сам повернулся к Грейнджер. Драко был взволнован и с нескрываемым сожалением проговорил: — Как грустно, что я не знал её в младенчестве. Не познал, каково это — баюкать на своих руках маленькую девочку. Нашу дочь. Она очень милая и, мне кажется, копия моей мамы. И у неё твоя мимика… Ты плачешь? Гермиона… — Он скользнул рукой по столу, вновь с теплотой обхватывая её ладонь. — Спасибо тебе, — прошептала Грейнджер, шмыгнув носом. По её щекам уже вовсю текли слёзы. — Не ожидала, что всё так откроется… Я была не готова. — Прости. — Он протянул ей платок. — Я рассказал сыну, потому что он интересовался, что за колдографии лежат у меня на столе… Детектив, которого я нанял найти вас, отщёлкал тебя и Аврору на катке в Центральном парке. Скорпиус воспринял мой рассказ очень неожиданно — он захотел срочно увидеть вас и познакомиться. Он у меня такой живчик, оптимист по жизни, никогда не сидит на месте и показывает мне этот мир с новой, яркой стороны…       В его словах чувствовалось столько любви к сыну, что Гермиона неожиданно для себя тоже накрыла его руку своей и погладила. — Ты стал другим, Драко… Но мне нравится. — Это означает, что ты согласна попробовать? — он откровенно любовался ею, заставляя ещё сильнее краснеть. — Что именно? — Провести с нами эти праздники, а потом и все остальные? — Думаю… Я рискну. — Обещаю, ты не пожалеешь. — Малфой так горячо взглянул на неё, что Гермионе захотелось спрятаться.       Спрятаться в его объятиях.       Она больше не видела в его серых глазах льда, тот будто растаял в дымке прошлого. И хотя за окном вновь повалил снег, на её душе вдруг стало невероятно тепло, словно пришла весна. Словно всё наконец-то стало правильным.