Слепая надежда

Сегодня наступила первая весна в жизни одинокого парня. Когда разум и мысли были окутаны толщей льда, а сердце закрыто на замок. С невозможностью понять себя. Где не было места чувствам. Пробить стену недопониманий смог лишь один. Единственный, для кого Акутагава может не меняться. Единственный, с кем ему спокойно. Единственный, кого он любит. — Давай разберемся с ними побыстрее. — Конечно. Это очевидно, глупый тигр. — Мне так не кажется. В последнее время я перестаю понимать его, что в этой чертовой голове? В его взгляде не читается наивность или страх. Мы давно работаем вместе, это стало обыденностью, моей плохой привычкой, которую я не хочу бросать. И не буду. Мне хочется стать с ним ещё чуточку ближе. Это непривычно. Мне хочется его кошачьего тепла. При виде него мое сердце не трепещет, но бьётся слегка быстрее. Незаметно, но ощутимо. Мне не хватает его внимания, мне не хватает его взгляда. Хочу больше, да, я жадный сукин сын! Я зависим. Ацуши ринулся к противникам, ударяя по ним, пока Рюноске защищал его по бокам. Стиль боя изменился с чувствами мафиози. Не хотя́ видеть ран возлюбленного, не заметил, как сам начал их получать. Защита младшего стала главной задачей Акутагавы на заданиях. Оттого ли Накадзима начал охладевать? Перенимая прошлые стороны Рюноске, становясь маленькой копией. Акутагава любит Ацуши любым, но запомнил тем лучезарным парнем с рвением жить. Когда ещё казалось все это бесполезным, когда была та невыносимая жажда крови. Мафиози часто причинял боль своему нынешнему напарнику. И делал это специально, от чего становится печально. Так же грустно смотреть на быстро меняющегося тигра. Больно смотреть, но ничего не предпринимать. Молчать. — Чёрт, Акутагава! Ацуши окружает черный шар из Расёмона. Он способен сдержать многих, но точно не тигра. Перед сплошной тьмой способности, детектив видит яркую вспышку, которая на долю секунды ослепила его. Что же это? Взрыв? Взрыв! Накадзима разрывает лоскуты темной способности и вырывается в реальность. Где видна лишь огромная вмятина после бомбы. Осмотревшись, юноша увидел напарника около стен заброшенного завода. Со слабым дыханием, но живого. — Придурок! Акутагава. Ты идиот! Ацуши подбежал к израненному мафиози и внешне осмотрел. С виду, серьезных ран нет, лишь ссадины, но сняв плащ, тигр увидел множество серьезных ран. Одной из них была железная балка, торчавшая в бедре. «Почему же нельзя поделиться своей кошачьей регенерацией? Нельзя? Точно ли это так. нет! к Йосано!» Прикрыв рану Акутагавы обратно плащом, Ацуши огляделся. Что стало с противниками? Не увидев их, Накадзима подхватил Рюноске и поспешил в агентство. «Видя, как он ухмыльнулся, а после сглотнул. Я видел как он смотрел за меня, что заставило обернуться. Там стоял высокий парень. Нет, это могла быть и девушка. Этот человек держал одну руку в кармане. Я сразу догадался, что нас завели сюда не случайно, очередная ловушка. Я бы не успел спастись вместе с Ацуши. Но в моих силах было защитить его. Он заслуживает жить больше меня». — …ты уверен? — …мы не…установить получилось… — …я видел… — …марта… Акутагава… «Мое имя. Кто говорит?..». — Ацуши, он очнулся. Накадзима вскочил со стула в начале комнаты, — Наконец-то! Акико отошла от койки, скрестив руки на груди. После посмотрела в проем двери и кивнула, как бы прощаясь. — Акутагава. — Ацуши? Не ранен? — Нет. Конечно нет. Акутагава, о чем ты.. Черт возьми, думал? — Йосано. Правильно? Я не вижу, — мафиози сел, трогая лицо, — Ничего не вижу. Врач детективного агентства подошла к пострадавшему, взяла фонарик с тумбы и посветила им в глазах Рюноске. — Со мной впервые такое. Вот же. Ацуши, — Акико посмотрела юноше в глаза, — Позови Дазая. Накадзима кивнул и выбежал из комнаты. Через минуту туда же вошли трое. Дазай, Ацуши и Хигучи. Последняя быстро подошла к коллеге и зло посмотрела на Акико. — Что вы с ним сделали? Акутагава, это.. — Я ослеп, а не оглох, — перебил Рюноске. Осаму отодвинул девушку и присел к пациенту. Шатен тронул того, но никакого чуда не произошло. — Не способность. Ты действительно ослеп, Акутагава. Была яркая вспышка, процент был высоким. Ацуши стиснул зубы и вышел из кабинета. По моей вине был ранен мой напарник. И я даже не могу ничего сделать с этим. Если он ослепнет на всю жизнь? Если зрение никогда не вернётся? Акутагава сильный, да, он сможет привыкнуть..но ведь? Зачем?! Зачем он, мать его, защитил меня? Моя регенерация с лёгкостью решила бы эту проблему! *** Уже как два месяца тигр не появлялся в агентстве. Его не могут найти ни Портовая мафия ни Рампо. Хотя казалось бы, Великий детектив. А как же? Мир все ещё мрачен. За последствием стольких недель, зрение не вернулось. Даже на каплю процентов. Где же ты Ацуши? Пусть мои глаза потеряли краски, но не сердце. Оно всё ещё твое. Мои мысли заполнены тигриными повадками. Но даже сейчас, если бы у меня был шанс вернуться в тот момент, я бы поступил также. Было бы невыносимо больно видеть, как ты страдаешь. Тигр, я не сто́ю твоей пропажи. *** Через некоторое время был найден подрыватель. Как и предполагалось после показаний Рюноске, это высокая девушка двадцати шести лет. Иностранка с коротким каре, числилась в розыске четыре года. Удалось найти из-за глупой ошибки ее напарника, тот из ревности избил ее до полусмерти. А осознав, что натворил, привёз в больницу, где их и повязали. Девушку — посмертно. Скончалась от потери крови седьмого июня. Суд отдела по делам одаренных приговорил парня, Шоджи Мацуда, к казни, которая состоялась быстро, двадцать третьего числа того же месяца. И не помогло его красноречивое имя… не без помощи Портовой мафии, что была лишена ценного сотрудника. Того отстранили от дел на неопределенный срок, пока «не выздоровеет». По прошествии трёх лет агентство перестало искать Ацуши Накадзиму и теперь, со второго марта 20** года тот числится пропавшим без вести. Не описать словами, что чувствовал Акутагава, увидев первого марта 20**года, спустя ровно три года, перед собой давнего «умершего» товарища. Да, именно увидеть. — Ты смог, Рюноске, увидеть меня? , — с отдышкой начал Ацуши. Бывший мафиози лишь обнял парня с волосами цвета серебра. Обнял крепче, чем когда-либо. — Я люблю тебя, придурок! И не был свет так мил и ярок, как тогдашний смех двух парней. Бывалые в печали, но сменившие свои обличая, повторяя за пылающей птицей Феникс, возрождаясь вновь.