Мой Лини.
Это была страшная ночь. Каждый раз, когда мы встреваем в ужасающие ситуации, я возвращаюсь к ней. Возвращаюсь к дням, когда была ещё малюткой, а можно сказать: «котенком». Передо мной был страшно бледный брат, я старалась уловить его слабое дыхание, пока мои легкие сгорали от боли. Я держалась за толстое дубовое бревно, плывя по сильному течению, а перед глазами пролетала жизнь. Мы выполнили задание, а значит, нужно доставить результат в целости и сохранности. Но могу ли я сожалеть о чем-то, листая эти дни в своем сознании? Я имею право на воспоминания?
***
В те дни, когда мы с братом крепко держались за руки, скитаясь с места на место. Когда мой брат учил меня фокусам, рассказывая и объясняя все важные детали, но почти не рассказывая, откуда он прознал о них. Помню мужчину, что забрал нас. Знатный был, аристократ. Мы понаслышке знаем, что в родном Фонтейне полно негодяев, которые гонятся за новизной. Знаю, что смотрел он на нас, бедных сирот, с добротой, но внутри него скрывался монстр. Неизведанное существо, что хотело причинить кому-то боль, насыщаясь страхом и утоляя жажду слезами. Ужасающий хищник, который делал все в корыстных целях, вылавливая ягнят. Тогда мои уши пригнулись особенно сильно. Мои силы уходили на то, чтобы сжать руку брата как можно крепче. Нет, мне нельзя оставаться одной. Мой братишка пострадает, он пропадёт. Те дети снова придут обижать меня, наступая на мой хвост. Эти ребята снова будут называть меня уродливой, дергая за уши. Страшно… меня трясло. Двигаться было тяжело, но смотря на брата, я чувствовала какое-то облегчение. За мной не стоят страшные тени, говорящие о моей ничтожности, а распускались прекрасные лилии. Я ощущала тепло, словно по мне пробегал солнечный зайчик. А все потому, что Лини всегда защитит меня, будет рядом. Однако, смотря на мужчину вновь, в горле застывал ком. Я понимала одно: я точно не нужна ему… нужен был мой брат. Мой милый Лини, что всегда светится на публике и освещает страшный мир, в котором я живу. Мы живем. Этот аристократ щедро кормил нас и хвалил, когда приходили гости. Шутил и аплодировал, чтобы мы показали как можно больше шоу. Но мы не жили в сказке. Из раза в раз я понимала, что мы держимся на волоске от бед. Тошнота подступала каждый раз, когда я видела улыбку этого человека, называющий нас своими детьми.
Я ненавижу мужчину, что заставлял моего брата страдать. Ненавижу лицемерное существо, что скрывалось под маской человека. Боюсь и страшно ненавижу.Помню, как Лини вскрикивал, когда мужчина ударял его. Знаю, что он не хотел идти на мерзостные трюки, ведь найдется тот, кто сможет раскрыть все в мгновение Ока, навлекая на наши головы проблемы. И я видела, как мой брат сдержанно и больно улыбался, говоря о том, что он ударился иль упал из-за неосторожности, поглаживая меня по голове. Я не забывала ничего. Ни одной праздничной ночи, в которой мой брат принимал участие. Радовал публику фокусами, а все ему поддельно улыбались. Мне нравилось быть его ассистенткой. Нравилось быть в тени брата, ведь это ограничивает меня от огромного внимания и общения с людьми, которых я так боюсь. Это приносило удовольствие, ведь мой брат был в центре внимания и становился звездой. Я была счастлива за него, но мои уши никогда не смотрели вверх. Они прижаты, насторожены. Я продолжала обманывать себя до того, как все произошло.
Все свалилось на мои плечи в один день. Оно хватало меня и утаскивало в бездну отчаяния. Словно перерезали горло, а в живот вонзались копья.
— Я хочу забрать эту девицу себе. Она так необычна: её уши мягки и привлекательны, а хвост извилист и пушист. Фиолетовые глаза, словно из фарфора, напоминают кукольные. Столь выразительны и глубоки… —, говорил мужчина, а в моих ушах все отдается эхом. Я в страхе дёрнулась, задрожала, мои уши упали, а глаза в ужасе стали искать Лини. И звук не мог выскочить из моего рта, когда на мое плечо приземлилась большая рука. Меня насильно уводили, а я царапалась, впиваясь ногтями, и кусалась, пытаясь остановить это. Я не хотела. Мне нельзя уходить без брата. Мой Лини останется с этим отвратительным человеком совсем один. Но в зале его не было. Почему я такая? Почему именно мне достались эти особенности? Все стало плыть, ощущалось, как горят щеки. Это ведь слезы, не так ли? Такие горькие, что обжигают кожу. Я сдалась. Моих сил было недостаточно, чтобы спасти себя. Какой позор. — Теперь это безобразное существо принадлежит лишь тебе… —, слышу я в последний раз, ошарашено глядя на «приемного отца». Интересно, Лини ищет меня? Он помнит обо мне, как о своей сестре? Знает, что я нуждаюсь в нем сейчас, как никогда раньше? Почему ты бросаешь меня сейчас, брат? —… здесь такое убожество никому не нужно.Я хотела сопротивляться, царапалась и дралась, но тех сил во мне не было. Я чувствовала себя преданной. Моего брата не было рядом, а человек, приютивший в своем доме, расправился со мной таким образом. Мне было страшно. Противно и некомфортно. Меня погрузили в экипаж вместе с моим «поклонником». И этот человек был странным… Все время трогал меня. Касался и пытался ласкать мои уши. Он обхватывал мою несформировавшуюся талию, хоть я и сопротивлялась. Гладил мои бедра, пока мои коготки ломались, впиваясь в его ладони. Я не знала, что происходит. Но мне хотелось спрятаться. Исчезнуть, ведь никому я здесь не пригожусь. Интересно, Лини тоже отказался от меня из-за ушей и хвоста? В моей голове все сжато, но ему они… даже нравились. А примет ли он меня после всего такой? Чтобы сказали по этому поводу родители? Снова слезы брызнули с глаз.
Мам, я ведь ещё так юна.
Что со мной не так? Боги, если они есть, так сильно не любят меня? Когда человек вновь коснулся моих ног, я ударила его. Пыталась сбежать, но меня поймали другие люди. С приездом, меня забросили на время в камеру. В соседней я слышала голоса, кажется, тоже девичьи. Я не первая и… не последняя жертва здесь, не так ли? Моего ли возраста те девицы?
***
Когда в небе ясно показалась луна, за мной пришли. Тащили из всей сил. Я истощена и утомлена, но не могла принесли себя в жертву. Не хотела, чтобы он вновь касался меня. Меня завели в комнату, где нараспашку было открыто окно. Я опустила уши, зажимаясь в углу комнаты. Уходила как можно дальше, чтобы он не достал меня. Чтобы его горячие и потные руки не касались моих ног, не гладили их. Не дышали горячо в уши, накручивая на пальце хвост. Ком снова мешал мне дышать. Я хотела кричать и плакать, вырываться, чтобы меня услышали и спасли. Чтобы мой Лини пришел, вытащив меня отсюда. Но этого не произойдет. Возможно, я больше никогда не увижу свет. Я никогда не увижу брата, забуду его голос и теплую улыбку, его лик сотрется в моей памяти. Одиночество душило меня. Мужчина похотлив и мерзок, его учащенное дыхание подвело меня к мысли, что он был возбужден. И стоило ему поднять руку, замахнуться, как мои глаза зажмурились, а затем я услышала удар. Тонкий и громкий звук беспокоил мои уши считанные секунды. За ним последовал грохот и очевидный удар о пол. Что здесь произошло? Я приоткрываю глаз, раздвигая руки, а спиной ко мне стоял высокий силуэт, что был покрыт холодным лунным светом.
— Хватит прятаться, малодушие никому не приносит пользы, — послышался голос. Женский, но совсем не нежный. Холодный о острый, как лунный свет за окном. Когда я пришла в себя, в мой нос ударил запах. Это была кровь, что растекалась по полу и будто становилась гуще. Я дрогнула, руки зажали рот, а глаза постепенно поднимались вверх, уходя от трупа к загадочному человеку — Выходи. Тот, кто хотел причинить тебе боль — мертв.Я не осознавала ничего, но девушка или же… мой будущий «отец», стала трепать меня по ушам. Поговаривала, какие они хорошие и то, что ими нужно научиться пользоваться. Её жесты не были мягкими и аккуратными, как и слова. Строгость и точность в голосе, но он манил к себе ближе, словно та и не человек вовсе. Будто Сирена, что вот-вот запоет, уводя за собой под воду мужчин. В голосе была «успокаивающая магия», которая заставляла успокоиться. Я, Малышка Линетт, прижалась к ней крепко. Завыла, заскулила от боли внутри, что таится долгие годы, а чей-то костюм стал намокать от моих слез. Мне хотелось благодарить, хотелось просить прощения, но кажется, было что-то, чего я хотела больше всего на свете…
— Пожалуйста… отведите меня к брату. К моему Лини… ува-а… —, я плакала, проговаривая его имя снова и снова. Я просто хотела оказаться рядом с ним. Услышать, что мой брат тоже беспокоился обо мне. Что ему было страшно за меня. Мою грудь разрывало от того, что он так далеко. Я не держу его руку и горько скучаю, роняя слезы. На мою голову пустилась рука, меня стали гладить, а я продолжала безутешно плакать.
