шпионаж

Неро никогда не любил, когда в здании, которое они гордо и самозабвенно называли «Штаб-квартира изгоняющих демонов», было слишком шумно. Одно дело, когда есть на то веская причина — к примеру, если вдруг Данте совершит тактическое отступление и приведёт в вестибюль пару-тройку тварей. Это обоснованно. И весело, в какой-то степени. Уже видевший всякое дерьмо их проклятого мира, Неро может вновь попытаться отыграть у старика право больше не называться «мальчишкой» или «жопорукой хренью». Спасибо, что больше не «мёртвый груз». Перед Вергилом в таких импровизированных боях попадаться под удар вдвойне стыдно и ненавистно. Мотивация подкрепляется ещё одним фактором. Когда все демоны перерезаны, перетоптаны и перемолоты, Неро часто ловит на себе взгляд. Быстрый, но тяжёлый. Тогда наступает тишина. И больше шума Неро не любит как раз эту самую тишину. Сейчас он идёт мимо пустующих дверей на верхних этажах штаба. В голове было спокойно, до того момента, пока Неро не вспоминает эти глаза. Они бесят. Бесит весь Вергил, взявшийся непонятно откуда мудак, непозволительно гордый и до разбитых в ярости костяшках пальцев сильный. Снова и снова парню приходится ходить туда-сюда по улицам и коридорам, лишь бы не думать о собственном бессилии перед родственником. Данте хотя-бы подкалывает и глумится, не стесняется быть для Неро больным подзатыльником в стремлении стать лучше. Этот — нет. Старший брат Данте никогда не сойдёт с вершины своего пьедестала в желании выразить для юноши своё ебучее мнение. Только не словами. Похоже, весь талант к красноречивости достался Легендарному охотнику на демонов. Или он просто быстрее научился говорить. Больше Неро не знает, как объяснить нежелание Вергила вытащить язык из задницы. Даже в собственных мыслях Неро не позволяет себе назвать это чудовище отцом. Слишком горько и несправедливо, особенно при том, что Вергил до сих пор не собирался, и, похоже, не собирается идти на контакт с ним. Представлять, как Вергил называет Неро сыном, не только горько, но и страшно. Юноша сам пока не знает, готов ли он к такому. В темноте этажа раздаётся странный звук, что заставляет Неро отвлечься от размышлений. Это было низкое мычание, исчезнувшее так же неожиданно, как и началось. Неро останавливается, пытаясь разглядеть в углах непрошенного адского гостя. Мычание повторяется, на этот раз чуть дольше, но потом снова стихает. Неро удаётся определить, что шум идёт от одной из закрытых дверей. Подходя к нужной комнате ближе, Неро напрягается, но не спешит врываться. Больше звуков нет, но он точно слышал кого-то. Мужской тембр, и, вроде как, не искажённый дребезжанием демонического голоса. Есть вероятность, что это может быть разновидность, которая умеет перевоплощаться в подобие человека, из-за преграды нельзя сказать точно. Стараясь действовать максимально осторожно, чтобы не спугнуть существо, Неро поворачивает ручку двери, другой рукой потянувшись к лежащей в набедренной кобуре Синей розе. Пальцы были в секунде от того, чтобы убрать предохранитель. Неро, благо, не успев этого сделать, отшатнулся. Увиденное ввело его в состояние панического замешательства. Дыхание сбилось, руки в защитном жесте взмыли вверх, как будто пытаясь оттолкнуть от себя подальше эту шоковую картину. Оставленная щель выпускала свет во мрак коридора. Всеми фибрами Неро ощущал, что сейчас надо вернуться в комнату, которую он именует здесь своей, закрыть глаза и пуститься в умиротворяющий сон, стирающий воспоминания. Он знал, что если сделает так, то от смятения, сравнимое только с ужасом первого опыта просмотра расчленёнки в парках города, не останется и следа. Необходимо идти спать. Прямо сейчас. «Просто, блять, уйди отсюда». Неро, с дрожью в ногах, какую не испытывал ни перед одним кровопролитием, сделал медленные шаги к комнате. Опёрся одной ладонью на стену и чуть наклонился, приближая лицо к дверной щели. Убедился в том, что это не галлюцинации. В комнате действительно был Вергил, лежащий на кровати и удовлетворяющий себя. Неро отвёл голову назад, его подбородок непроизвольно задрожал. Юноша опустил глаза, проморгавшись. Может, пелена спадёт, и это окажется Данте? К его приступам кокетства Неро уже привык, и как половозрелый мужчина, он наверняка любит дрочить во всяких стрёмных местах (да, Штаб «Devil May Cry» — это стрёмное место). От него можно ожидать подобного. Но нет. Вернув внимание обратно, Неро вновь увидел хорошо выбритый подбородок, зачёсанные назад волосы и лежащий на полу Ямато, под которым был расстелен знакомый синий плащ. Неро сжал и разжал ладонь опущенной руки, ощущая зажим приведённых в бешенство суставов. Как так случилось, что полудемон, о котором он думал, вопреки всему нежеланию, практически каждую секунду, теперь появляется, как материализовавшийся кошмар, в таком… в такой… Вся боль и дремлющие обиды вспыхнули в груди клокотанием вулкана. Судьба из раза в раз выражает Неро своё презрение. Ему нужно было услышать хотя-бы несколько фраз от Тёмного Ангела, даже не надеясь на диалог или, что ещё фантастичнее, полноценный разговор по душам. Почему? Почему раньше всего, что могло быть между ними, самым первым должно быть это? В хаотичности стенаний о себе Неро не заметил, как моргает гораздо реже, пока взгляд направлен только в одну точку — на тяжело вздымающуюся широкую грудь Вергила. На периферии парень мог отследить, как быстро рука сына Спарды движется в районе паха. Прошлые голоса ещё не до конца съеденной совести и разумности теперь хрипло сипели под железной стойкой Неро, который будто бы прирос к своему месту, обхватив пальцами раму двери. Голоса хрипели, прямо как его отец, который, чёрт возьми, ублажал себя. Оказывается, Вергилий умеет издавать разные звуки. Не хмыки и цыкания, нет — эти были наполнены каким-то странным смущением, вызывающим ожиданием. Неро облизнул губы. Зрачки неустойчиво бегали то к пряжкам сапог мужчины, который не удосужился снять обувь перед тем, как залезть на кровать, то к грязным пятнам на рукавах рубашки. Сердце парня колотилось в быстром ритме циркулирующей пилы, разрезающей сейчас, похоже, всё его ментальное здоровье. Вергил немного наклонил голову вперёд, его глаза были закрыты, брови изломлены в молебном выражении лица. Неро никогда бы не подумал, что у полудемона оно было в арсенале эмоций. Сам Неро тоже наклонил голову, опуская подбородок. Тёплое дыхание вырвалось через его разомкнутые губы. Угол подглядывания (Неро сам посмеялся бы над собой, если бы не абсурд всей ситуации) был настолько неудобен, что не каждая деталь могла броситься в глаза, но Неро был внимательным и дальнозорким юношей. Он видел, как из причёски бывшего Нело Анджело выпала одна прядь белых волос, полностью руша композицию. Рука мужчины, двигающаяся по члену, иногда искрила выделениями между большим и указательным пальцами. Когда Неро успевал разглядеть кончик набухшей розовой головки, из его горла опаздывал выдох. Охотник на демонов не понимал, как Вергил, в своей собранности и сродней нирване «разумности» мог пойти на такой шаг. От такой глупости — и только от неё — у Неро терялась устойчивость в ногах, колени становились слабыми. Такими же слабыми, как вздохи его отца, когда он задевал особенно приятное место под головкой. В какой-то момент Вергилий решил ускорить амплитуду движений, его рот теперь покидали частые задыхающиеся скулежи. Тембр его голоса оставался сухим, но экстаз ему, безусловно, шёл больше, чем задумчивость и высокомерие. Взгляд Неро заполонило красным, он чувствовал себя быком на Корриде. Прошлые гонения и стыд оставили голову, и теперь парень смотрел исподлобья, кончики губ дрожали в странном желании улыбнуться. Радость застигнуть своего самого большого врага — своего родителя, плоть от плоти — в уязвимости, беспомощности, было не сравнимо ни с какими похвалами всех учителей и наставников. Триумф того, что только Неро мог знать об этой стороне сверхсильного существа, залил щёки Охотника пунцовым цветом. Пока Вергил наращивал темп, его бёдра мелко дрожали, и, — о Боже — этот взрослый мудак скулит! Скулит, как щенок! Уже нахмуренные, словно в недовольстве, брови Вергила не спасли бы его от сложившейся картины перед взором Неро. Юноша подумал о сладкой, слаще любой чёрной крови на лезвие, перспективе превосходства. Неро был свидетелем абсолютной человечности своего отца, которая не только роднила его ещё больше с людским родом, но и показывала, как он неизменнен в своих плотских желаниях. Неро совсем не такой, ведь он проверяет свои двери перед тем, как подрочить. Он не такой, даже если сейчас он сам сжимает свой вставший член через ткань джинсов. Неизвестно, как долго сын Спарды уже пытался подобраться к разрядке, но это, несомненно, давалось ему с трудом сначала. Очень странно, что, как только Неро начал наблюдать за ним, его движения, со стороны, стали более разрозненными, почти болезненными со стороны, оттого, как сильно кулак движется по пульсирующему стволу. Неро сжал набухшую поверхность сильнее, выдохнув с небольшим смешком восторга. Как же хорошо, что он не ушёл. Интересно, как бы Вергил отреагировал на внезапное вторжение? Если бы предмет его брезгливости, потомок его рода, просто вошёл сейчас в комнату и поймал бы его с поличным? Он бы закричал? Стал бы прикрываться? Или просто онемел бы от ужаса? Или, ещё лучше, дотянулся бы до рукояти меча и в жалкой ярости наставил бы кончик лезвия прямо на грудь своему сыну? Движения руки Неро на своём паху стали ощутимее. Он практически согнулся, практически задыхаясь, с улыбающимся лицом не отрываясь от вида своего отца. Вергил, судя по линии сжатой острой челюсти и откинутой назад голове, приближался к оргазму. В неизвестном импульсе он привстал, опираясь на один локоть руки, губы были сжаты, а ладонь на члене превратилась в размытое движущееся изображение. Неро тоже ускорил массирование, машинально повторяя за другим. Охотник понял, что Альфа и Омега кончает, когда бёдра и таз мужчины подпрыгнули несколько раз на кровати, пытаясь угнаться за контактом горячей руки, продлить кульминацию, прижаться сильнее. Не переставая трогать себя, Неро, в своём желании хотя бы немного заметить капли спермы на руках или промежности мужчины, не сразу заметил, как на него смотрят два уставших, тёмно-синих глаза. Вергил быстро пришёл в себя после оргазма. Дверь в комнату с грохотом захлопнулась.

***

— Развлекался ночью, малой? Голос Данте, если честно, практически всегда резал перепонки, но когда он был трезвым, это было сродни адским мукам. Его дядя-мудак сидел, закинув ноги на полуразвалившийся стол, держа в руках кружку. Он явно был в хорошем настроении и явно был настроен на роль юмориста с самого пробуждения Неро. Парень мог бы ответить ему дежурным «отъебись», но за оставшиеся часы перед рассветом сон его пусть и одолел, но неспокойно и царапающе. Во рту были изысканные ноты затхлости, хотелось просто прополоскать рот проточной водой. Неро вяло закатил глаза, стоя на проходе в главную комнату Штаба, а затем увидел, к своему разочарованию, сидящего напротив Данте Вергила, скрестившего руки на груди. Его отца-мудака. Пусть по полудемону было незаметно, что он вытворял этой ночью, но по красноте белков и уютно расположившимся под глазами сыто-располневшим мешкам Неро мог сказать, — конечно же, с учётом того, что он видел — что у Тёмного Ангела после ночных ласк сил не прибавилось. Это успокаивает. — Больше так не делай, — разнёсся твёрдый голос по комнате, и лицо Неро начало медленно переходить из хмурного в разъярённое. Они смотрели друг другу в глаза теперь. Напряжение можно было не просто резать — откусывать и хрустеть им, ломать и протыкать череп этого сучьего ублюдка-Вергилия. После мысли о том, что этот взгляд теперь не вызывает воспоминания о прежних украдкой посланных на поле боя, но больше похож на тот самый, посланный юноше перед его ретированием с коридора, Неро развернулся и пулей направился к выходу из Штаба. Сюда он не вернётся, пока не услышит наиболее прелестный крик смерти какой-нибудь гарпии или кого посильнее. Не раньше, это уж точно. Данте приподнял одну бровь, переводя глаза то на застывшего в своей грозной мине Вергила, то на уже пустующее место в проходе. Затем чуть наклонился вперёд к брату: — А что не делать-то?