Навечно только ты

***

Неаккуратные стопки бумаг занимали практически всю поверхность стола, скрывая за собой его обладателя. Новоиспеченный архангел без особого интереса просматривал приказ, отправленный ему на подпись. После нескольких дней непрерывной работы буквы танцующим хороводом расплывались по пепельно-белой бумаге, норовя и вовсе разбежаться кто-куда. Азирафаэль устало потер переносицу и, в попытке утихомирить непоседливые литеры, встряхнул лист. Поняв всю тщетность своей затеи, ангел быстрым штрихом уместил витиеватую роспись на положенное ей место в нижнем углу документа, после чего и вовсе откинул злосчастную бумажку куда-то в сторону, к десяткам аналогичных. Когда несколько месяцев назад, Азирафаэля возвели в ранг архангела, тот горел желанием изменить Небеса к лучшему. Создать тот самый Рай, о котором грезил многие столетия. Но почти сразу инновационные идеи погрязли в зыбучих песках бюрократии и кипах, как ему говорили, безотлагательных решений. Ангел в одиночку старался остановить несущийся на всех парах состав под названием «Второе пришествие», который с каждым днем все быстрее приближался к станции «Земля», норовя на полном ходу влететь прямо в нее, дабы разбить вдребезги на мириады частиц. — Где я ошибся? — тихий вопрос в миг потерялся в окружающей Азирафаэля ослепительно-белой пустоте, раскинувшейся на все обозримое пространство. Ответа на него не последовало, его и не ждали. Ангел привычным движением схватился за край любимого пальто, но вместо этого, сжал в руке серую ткань пиджака. Совершенно чужую, раздражающую своей идеальностью ткань, уже ставшего ненавистным одеяния. Азирафаэлю хотелось пить. Заполнить внутреннюю пустоту бутылкой любимого Шардонеф-дю-Пап в Ритце. Хотелось прогуляться по парку, насладиться симфонией Шостаковича в своем магазинчике. Ангел боялся думать о том, чего именно ему не хватало все это время. Слишком болезненное осознание очевидного сдавливало грудную клетку железными тисками. Он хотел снова увидеть рыжеволосого демона, чувства которого так легко растоптал. Похоронил в книжном, запечатав там навсегда своим «Я тебя прощаю». — Кроули… — Азирафаэль невидяще глядел на подрагивающие пухлые руки, понимая наконец, что он сотворил. — Дорогой, как я мог поступить с тобой так… Ангел встал, неаккуратным движением уронив стул и раскидав несколько бумаг по полу, но это его уже не волновало. Быстрыми шагами Азирафаэль направился к лифту, туда, куда должен был прийти давным давно. Откуда не должен был и уходить.

***

Холодные капли надвигающегося на Лондон дождя оставляли на пиджаке мужчины темные-серые мокрые пятна. Черные тучи заволокли небо, нависая на Азирафаэлем, подобно неведомому темному существу, поглощающему все светлое на своем пути. Ангел оглядывал опустевшие лондонские дороги. Слишком тихими и холодными казались ему улицы любимого города, словно тот противился пускать эфирное существо в свою обыденность, прятал то, к чему оно так стремилось вернуться. Азирафаэль сделал неуверенный шаг. Затем еще один, и еще. Мысли, растревоженным пчелиным роем крутились в его голове, заглушая своим жужжанием раскаты грома. Путь до квартиры Кроули всегда казался ангелу долгим, но не успел тот опомниться, как уже стоял перед дверью в демоническую обитель. Ангел не был уверен, живет ли его друг здесь до сих пор. Паническая мысль, что демона не окажется на месте встала костью в горле, вызывая удушающий сухой кашель. Азирафаэль дружащей рукой взялся за ручку двери, делая шаг в бездну, создавшую себе сам. — Кроули! — собственный голос показался ангелу чужим. Слишком тихим, хриплым. Азирафаэль стоял на пороге, не решаясь пройти дальше. Его ноги казались агнелу вылитыми свинцовыми статуями, сдвинуть которые было невозможно. Напряженная тишина разрезалась звуком до боли знакомых шагов. Демон вышел из-за угла прихожей, останавливаясь в нескольких метрах от незваного гостя. — Азирафаэль. — когда-то теплые, медово-желтые глаза теперь смотрели на ангела совершенно равнодушно. — Кроули! — Азирафаэль, скинув оцепенение, практически подлетел к демону, останавливаясь всего в паре шагов. — Я скучал по тебе, Кроули! Я был так беспросветно глуп, Кроули! Слишком глуп, слишком наивен! Азирафаэль задыхался от собственных слов. Дыхание сбилось, как от продолжительного бега, но ангел совершенно не обращал на это внимания. Слишком долго он жаждал вновь взглянуть в такие родные медовые очи с черным росчерком зрачков. — Зачем ты пришел? — холодный шелест острых как лезвие ножа слов врезался в грудь ангела. Азирафаэль, оглушенный одной фразой стоял с открытым от бессилия ртом, силясь выдавить из себя хоть что-то вразумительное. Мужчина задрожал, по пухлым щекам солеными ручьями потекли слезы, скатываясь с подбородка и падая на идеально-белую рубашку. — Кроули!.. — колени ангела подогнулись и тот, не найдя опоры, упал к ногам демона. — Прости меня, дорогой…прости… Азирафаэль трясся в предсмертной агонии разбивающегося на части ангельского сердца. Сколько боли он доставил самому дорогому на всем свете существу. Какую ужасную ошибку совершил, поддавшись сиропным речам Метатрона. Ангел понял, каким эгоистом был, предлагая Кроули пойти следом за ним. — Прошу, прости… — слова сливались, перемешиваясь с потоком горьких слез, оплакивающих могилу пылких демонских чувств. — Я совершил ужасную ошибку… — Ошибку? — Кроули выплюнул это слово со злым смешком. — Когда меня пытали в аду, причиняя ужасную боль, применяя самые отвратительные истязания, я думал хуже этого не может быть ничего. Но ты, — демон на мгновение замолчал, оглядывая фигуру содрогающегося в рыданиях ангела у своих ног. — Ты сумел сделать гораздо хуже. Ты предал меня, Азирафаэль. Ангел уронил отяжелевшую голову на холодный пол прихожей, скрывая лицо в дрожащих ладонях. — И даже несмотря на это, — тихо, не меняя тона, продолжил Кроули. — На все то, что ты сделал, ты — мой мир, ангел. Азирафаэль окаменел. Агония, поглотившая мужчину улетучилась, оставляя после себя пустоту. Ангел неверяще убрал от лица руки, встречаясь с медовыми очами демона, незаметно опустившегося на пол около него. — Мой ад навсегда там, где ты, ангел. Теплая худощавая рука легла на голову Азирафаэля, поглаживая растрепанные белые кудряшки. Боль ушла вслед за агонией, даря блаженное успокоение. — Дорогой, там где ты, — голос ангела осип от слез, еле слышным шепотом срываясь с губ. — Там мой рай. Я никогда больше не отвернусь от тебя, Кроули.