taciturna silentia

— А вы у девок-то его были? — Светлана говорит об этом с неохотой, словно признавая свое поражение. Ее голос намеренно небрежен, будто факт измены совершенно не задевает. — У каких девок? — глупо спрашивает мент, будто не понимая, в чем дело. «А может, и правда не догоняет…» — думает Михаил, ведь он не может вспомнить случай, когда в глазах полицейского читалось хоть немного интеллекта. — А пусть Миша вам расскажет! — отрезает Светлана, отворачиваясь. Михаил вздрагивает. «Догадалась?» — ледяной пот выступает на спине, глаз стекленеет. Миша гипнотизирует жену мэра, упирается в нее взглядом, пытаясь понять, какие еще козыри у той в рукаве. Ведь никаких «девок» не было и в помине. Был Миша. Всегда готовый прийти на помощь, позвонить куда надо, всучить взятку, поздравить Валентина Александровича (или Алексеевича?) с юбилеем. Выйти в суд с призывом удалить компромат. Найти гребанного пропавшего Бориса, в конце концов. Михаил уверен: кроме родителей, переживает только он один. Он один заставляет ментов и работников культуры хоть что-то делать. Он один обзванивает морги. Он один едет домой к Светлане и Боре проверять сейф. На диване развалившаяся Светлана, в руке бокал вина, телевизор орет «Серебро». «А вот и законная жена…» — печально замечает про себя Миша. Это ей нужно не спать ночами, переживать, звонить в морги. Это ее должно волновать, где мэр города прямо сейчас и жив ли он вообще. Для государства это она Борису кто-то. А она беззаботно трясет в такт музыке брендовым домашним тапком и потягивает красное полусладкое за упокой Бориса. Борис тоже любит красное полусладкое. Или уже «любил»? Миша не знает, в каком времени думать о мэре, но от прошедшей формы по позвоночнику ползут мертвецкие мурашки, а глаза мокнут. Борис всегда любил красное полусладкое. И всегда лез после него целоваться, распуская вездесущие руки и попутно снимая обручальное кольцо. Принципиальный, чтоб его. А Миша, закусывая щеку и переступая через собственную гордость, позволял. Он никогда не давал себе даже задуматься хоть о каких-то продолжениях, втайне завидуя черной завистью глупой Светлане. Ведь она для Бори кто-то. И вот теперь он пропал. Испарился. Сел в машину к родителям и не вышел из нее. Потерялся на клочке земли между администрацией и больницей. А ведь по бумажкам камеры там есть. Миша устал рвать телефонные провода, тревожить стариков, раздавать поручения. Борис с вероятностью в тысячу процентов где-то запил, занюхался или свалил в Монако на три дня играть в казино. До выборов же аж две недели, они потерпят. Миша потерпит. Миша все вытерпит. А потом он снова вернется. И его снова выберут. И он снова назначит Михаила помощником. И будет делать вид, будто этого кошмарного эпизода, заставившего Мишу поседеть, не было. Снова будет красное вино, кокаин, Светлана и сын в Англии, которому не хватает на эдьюкейшн. Родители Бориса, которых по-человечески жаль, снова будут отмечать юбилеи. Или не будут? Если бы Миша работал на одну зарплату, то бы так не носился. Не собирал ночные совещания. Не ездил в дом к чете Литвиных. Каждый божий день Михаил переступает через себя, ведь не может по-другому. Лежа на своей половине гостиничной кровати он слушает эти глупые обещания, будто Борис, будучи мэром, действительно испортит себе репутацию разводом. Будто действительно бросит все и уедет с Мишей в теплую Португалию, хотя Михаилу всегда была по душе ледяная Швеция. Идет третий день как Бориса нет. Михаил подрывается на каждый телефонный звонок, боясь, что мэра нашли уже холодного, где-нибудь в озере или в кювете. Но вестей нет. И с каждым часом шансов все меньше. Допивая бутылку виски в гостиной Михаил думает, что лучше бы этого всего не было. Лучше бы он остался в столице, таскаясь за таким же коррумпированным чиновником, но на которого будет наплевать. Лучше бы он работал как все, в офисе, и получал пятьдесят тысяч, а дома была жена, обед и маленькие дети. Мальчик и девочка. Мальчика назовем Борис. А девочку Миша пока не придумал. Но Михаил здесь и сейчас. Лежит на диване, гипнотизируя экран телефона. Выборы через неделю, но Мише на них наплевать. Он знает, что если найдут тело, то в шкафу висит подходящий костюм, а на полке лежат темные очки, ведь слезы вызовут вопросы. У людей сверху есть кого посадить на место Бориса. У Миши есть будущее, в котором он возможно кого-то встретит. Но лучше, чем за последние пять лет, Михаилу не будет уже никогда.