Ты видишь зеркало

И стоит Фурине сделать затяжку, как мир перед глазами приобретает новые краски. Здание суда не такое скучное, судебный процесс веселее, а главное… погодите, что это? Дыра в куполе над Тейватом не такая страшная! Они знают, что пророчество будет исполнено. Что весь, весь мир будет… Фурине очень, очень тяжело думать, очень тяжело связывать мысль в одну последовательную цепь. Кусочки сознания квадратиками — или мыльными пузырями — рассыпаются и лопаются прямо в голове. Если пророчеству суждено сбыться, они готовы ждать вечно. Это — жизненный путь, это — смысл пути, по которому они двигаются вперёд. Но ждать времени нет. Сердце гулко стучит в груди. Время на исходе — слишком поздно, чтобы думать над тем, как быстро это время пролетело. Проплыло мимо на высокотехнологичной лодке по наземным и воздушным транспортным пустым, как пуля из пистолета Клоринды. Ничего, никто, ни одна поломанная реальностью вещь не остановит ту силу, которая хранится на дне моря. На дне океана. На дне каждого водоема в Фонтейне, которые окружают островки суши и величественную столица, здание суда. И если смотришь в зеркало, помни, что оно тоже видит тебя. Это может быть опасно — Фокалорс вообще не ангел, Фурина ей не доверяет. Фурина не доверяет ещё и шуму в своей голове, от которого по холодному бледному лицу скатываются такие же холодные капли пота и капают за шиворот рубашки, за шиворот синего фрака. Они с Фокалорс на спор — оправдают Путешественника или нет — выкурили больше, чем следовало бы, и Фурина будет бесконечно винить себя за это, потому что так глупо было идти на поводу у чего-то, что не поддается трехмерному измерению. Как серые клеточки ее мозга и Сердце Бога в груди. Они выходят за пределы купола над Тейватом, за пределы реальности, которую они все могут себе представить. Если вы думаете, Фурина, что выглядите глупо, не думайте. Это может быть опасно, это может быть вредно. Вредно думать о том, что существует ценность выше судебного процесса и веселья, нирваны и высшей степени эйфории, которая настигает, когда… что же там творится? Глупому Чайльду не следовало обнажать свои клыки. Они были слишком мутными. Недостаточно острые для того, чтобы пронзить рыхлую плоть железной установки судебной системы и отточенного мастерами механизма управления государством. Глупый Чайльд — пример, что нельзя вмешиваться в чужой менталитет. Нельзя просто взять и… о, что же там происходит? Господин Верховный судья, вы выносите неверный приговор! Что-то явно идёт не так. Но они уже не здесь. И Фурина, и Фокалорс слишком далеки от обжитого примитивизма в этом мокром регионе. Нет ничего, что могло бы им помешать в нирване между куполом над Тейватом и тем миром, от которого он их закрывает долгое, долгое время. У них из рук падает ужасно длинная кружка чая с ужасно длинной чайной ложкой. С отвратительно длинным кубиком сахара. Шептание Фокалорс вперемешку с бульканьем проносится над ухом, но Фурина не обращает на это внимания. Может быть, она говорит что-то важное, но Фурина слишком занята одиноким и грустным крабом, который то ли мерещится, то ли действительно сидит прямо перед ней. Это пугает. Должно быть, она не способна двинуться. Должно быть, ее позвоночник, ее сердце, ее синий-синий какой-то слишком подозрительно жидкий фрак приросли к креслу на балконе в зале суда. Фурине надо двигать рукой. Надо поднять с пола чашку. Ужасно длинную чашку. Фурине надо избавиться от голоса в своей голове под шляпкой и подумать своими мозгами. Фурине надо перестать искать когнитивных диссонансов и перестать вступать в споры с… с самой собой.