Somebody To Love

Рико выходит на улицу, всё ещё прижимая ладонь к покрасневшей щеке. Он не замечает, как на скамейке у клиники сидит Кевин — тот явно ждал его. — Надеюсь, тебе понравилось представление, — бросает Дэй. — Ты всё тот же актёр. Рико останавливается. В его голосе впервые за вечер звучит усталость: — Что ты хочешь услышать, Кевин? Что я должен был рыдать и умолять о прощении? Я сказал правду. Да, я использовал тебя. Да, я рад, что Сет мёртв. Но… Он обрывается. «Но я не хотел, чтобы вы страдали» — эта фраза застревает в горле. Кевин встаёт, подходит вплотную. — Но что, Рико? Ты «не хотел»? Очнись. Ты знал, что будет. Ты просто решил, что мы того стоим. Рико не отвечает. Где-то вдалеке загораются фары машины — это Ичиро. — Давай, беги к своему спасителю, — усмехается Кевин. — Только помни: однажды и ему надоест твоё нытьё. Рико уходит. Впервые за долгое время он не уверен, кто из них прав. *** Звонок раздался неожиданно, Рико, совершенно дезориентированный распахнул до этого сомкнутые веки. На дисплее мобильного устройства высветился контакт. Кевин. Морияма в ту же секунду ответил. — Молись, чтобы твой звонок не разбудил Ичиро, кто вообще звонит так рано, — по ту сторону трубки Кевин издал странный звук как будто его лицо скривилось в отвращении, — подожди я выйду на балкон, — юноша спустил ноги с кровати, их сразу же обжгло холодом, потому парень поспешил надеть тапочки и поспешил скрыться за дверью балкона — Ты спишь в его кровати? — Морияма предпочел проигнорировать тот вопрос, его больше интересовало по какому вопросу Кевин его беспокоит, — ладно не важно, ты предлагал встретиться Эндрю мне угрожает так что чем быстрее мы с этим покончим тем быстрее будем свободны — а Миньярд тут причем? — не удержался от вопроса Рико — Не хочет, чтобы Би расстраивалась, короче у тебе сегодня есть пары? — Нет, — ответил парень и в ту же секунду почувствовал, как чужие теплые руки обвивают его талию и сопровождаются нежным поцелуем в макушку. — Вот и славно, ты не учишься и не тренируешься в общем бездельничаешь, значит время выбираю я, — Кевин задумался, — сегодня в два часа, где можешь выбрать сам. Ичиро нежно поцеловал Рико за ушком и тот откинулся на широкую грудь брата в этот момент Ичиро перехватил телефон из рук разомлевшего Рико — Здравствуй, Кевин, вы можете встретиться у нас дома, думаю мне будет так на много спокойное, ты согласен, — Дэй что-то проблеял в трубу, — рад что тебя всё устраивает, скинешь Рико адрес откуда тебя забрать, водитель заберёт за тобой. — Да, господин, — смиренно согласился Лис — Доброй ночи, — Ичиро бросил телефон Рико так, что тот едва успел поймать его. В голосе брата прозвучала лёгкая сталь. — И позволяй ему звонить снова среди ночи. Я не хочу, чтобы он думал, что ты доступен в любое время. Рико почувствовал, как в груди защемило. Это не было приказом, но… звучало как предупреждение. Немного помолчав Рико спрасил: — Зачем ты его напугал, — юноша медленно развернулся в объятиях Ичиро, утыкаясь носом в изгиб плеча, — мог не так грубо, он все-таки мне не чужой человек — Прости, сахарок, он мне просто не нравится, — мужчина сильнее прижал младшего брата к себе, — как я могу извиниться за свое поведение, мой господин? — Налей мне чаю, — Рико бросил это не как просьбу, а как приказ, с лёгким вызовом в голосе. Ичиро на секунду замер, но уголок его губ дрогнул — он принимал игру. — Ты же знаешь, где чайник, — парировал он, но всё равно поспешил на кухню. — А вот и нет, — Рико ухмыльнулся. — Сегодня ты мне прислуживаешь. Раз уж я твой «господин». Ичиро замер, и в его глазах мелькнуло что-то острое, почти опасное. Но через мгновение он рассмеялся: — Ладно, сахарок. Но запомни — долги возвращаются. Они сидели пили чай в молчании, не в гнетущем, а в спокойном семейном. Внезапно, нарушая тишину Ичиро задал вопрос: — Ты не хочешь сходить куда-нибудь, допустим на выходных со мной? — А работа? К тому же я обещал Бэтт, что схожу с ней в торговый центр, у нас в университете зимний бал и она хотела посмотреть платье, я не могу ее бросить — Думаю и тут мы можем найти компромисс, я возьму Дарина, уж поверь он поможет твоей подружке подобрать самый сногсшибательный образ, а работа, перенесу часть обязанностей на неделю, не забивай голову — Мне кажется, что Бэтт понравиться, я тоже был бы не против провести с тобой больше времени, — Рико скрылся за чашкой своего чая, — Я знаю, что твоя работа не из лёгких, но я переживаю, что ты почти не отдыхаешь ещё и обо мне беспокоишься, мне приятно, но пожалуйста, не перегружайся. Если я могу с чем-то помочь, то только скажи, а вообще лучше делегируй часть обязанностей на Бёна а то он прохлаждается слишком часто у нас дома — Так и быть я с ним поговорю, если тебя это так беспокоит, сахарок, — Ичиро подмигнул юноше, — Хорошо так сидеть, но не думаешь, что нам нужно собираться — У меня нет сегодня занятий, так что пара только тебе, — дьявольская улыбка озарила до того милое личико Рико Тяжело вздохнув, Ичиро поднялся на ноги покидая кухню, направляясь в сторону ванной. По мере того, как удалялся Ичиро Рико все ниже скатывался вниз по спинке, свалившись окончательно юноша все же встаёт для того, чтобы сделать заварить еще чаю и кофе для брата. Кружка с пингвинятами обжигает ладони, но Рико не отпускает её — хоть это единственное тепло, которое он может себе позволить. Кофе дымится на столе, терпеливо дожидаясь Ичиро. И вот дверь ванной приоткрывается. Пар клубится за спиной старшего Мориямы, окутывая его словно дымкой недосягаемости. Он вытирает шею полотенцем, мускулы играют под кожей — не грубая мощь бойца, а гибкая, почти кошачья грация. Да, он не такой монолитный, как младший брат, но в этом есть своя смертельная элегантность. Рико стискивает зубы до боли. Он ненавидит эти сравнения. Ненавидит, что его собственное тело — хрупкое, угловатое, нетипичное для ворона — кажется ошибкой природы рядом с эталонными формами сородичей. А теперь ещё и предательский жирок начинает оплывать на боках, потому что сахар сильнее его силы воли. — Спасибо за кофе, — Ичиро улыбается лениво, по-домашнему, и Рико заставляет себя кивнуть, пока в голове не вспыхивает молния: «Если бы я был девушкой… если бы мы не были братьями… он бы смотрел на меня так же?» Сердце колотится, как пойманная птица. Он давит эту мысль — грубо, без жалости. Как он смеет? Ичиро вытащил его из ада, дал второй шанс, кров, позволил дышать — а он… он гадит в их отношения грязными фантазиями! — Ты сегодня какой-то бледный, — Ичиро наклоняет голову, капля воды с мокрой пряди падает на стол. — Просто не выспался, — Рико бормочет и нарочно хлопает себя по щекам, чтобы скрыть дрожь в пальцах. Но внутри уже раскручивается маховик паники: Скоро у Ичиро появится жена. Красивая, умная, с безупречной родословной. Потом дети. А он… Станет лишним. Опять. — Эй. — Тёплые пальцы касаются его лба. — Ты точно в порядке? Рико замирает. Прикосновение обжигает, но он не отстраняется — как наркоман, который знает, что это яд, но тянется за последней дозой. — Всё хорошо, — он выдавливает улыбку. — Просто… завидуют твоей фигуре. Но правда в том, что он завидует будущей незнакомке, которой достанется всё, о чём он не смеет даже мечтать. Кружка с пингвинятами обжигала пальцы, но Рико сжимал её крепче, будто это якорь в бушующем море. «Ичиро… у него есть кто-то». Мысль резанула по нервам, оставляя после себя горький привкус. — Ичиро, можно бестактный вопрос? — голос звучал чужим, будто кто-то другой говорил его устами. — Тебе кто-то нравится? Девушка, наверное? Кофе в руке Ичиро замер на полпути к губам. В комнате вдруг стало душно. — Да, — ответил он слишком спокойно. — Один человек. Милый, с острым умом… юноша. Рико почувствовал, как под рёбрами сжимается ледяной ком. Его пальцы впились в кружку так, что костяшки побелели. — Тогда… — голос предательски дрогнул. — Ты… с Дарианом? Тишина растянулась, наполняясь электричеством. Ичиро медленно поставил чашку, и Рико впервые заметил, как дрогнули его ресницы — единственный признак волнения. — Почему ты спрашиваешь? — голос был мягким, как лезвие в бархате. — Вы… много времени проводите вместе, — Рико почувствовал себя загнанным в угол. — Ты говорил, он тебе «как брат»… Ичиро рассмеялся, и этот звук напомнил Рико скрип ножа по стеклу. — Да, как брат. Но нет, мы не спим, если тебе интересно это. — Он сделал шаг вперёд, и пространство между ними вдруг стало тесным. — Ты спрашиваешь, потому что боишься, что я кого-то предпочту тебе? Сердце Рико забилось так громко, что, казалось, его слышно через всю комнату. Ичиро приблизился ещё на шаг, и Рико почувствовал на своей коже тепло его дыхания. — Это… твоё дело, — попытался он отшутиться, но голос предательски сорвался. Губы Ичиро почти коснулись его уха: — Ты же не из тех, кто боится таких как я, да? После всего, что было в Гнезде? Рико отпрянул, как от удара током. В глазах Ичиро горело что-то незнакомое — не братская нежность, а что-то опасное, хищное. — Мне всё равно, с кем ты… — начал он, но ком в горле перекрыл слова. Ложь. Гнусная, очевидная ложь. Ичиро отступил, маска снова скользнула на место. — Тогда не задавай вопросы, на которые не готов услышать ответ. Когда дверь за ним закрылась, Рико вдруг осознал: «Он знает. Чёрт возьми, он всё знает». Его руки сжались в кулаки так, что ногти впились в ладони. «Это не любовь. Не может быть любовью». Мысль жгла, как раскалённое железо. Всё, что он чувствовал — всего лишь голод. Голод затравленного зверя, хватающегося за протянутую руку. — Мне нужно на работу, — Ичиро снова появился в дверях, уже одетый. Его палец скользнул по щеке Рико, оставляя после себя горячий след. — Ты весь напряжён. Расслабься. На миг его губы коснулись переносицы Рико — мимолётное прикосновение, которого было достаточно, чтобы мир перевернулся с ног на голову. — Позвони, как Дэй уедет, договорились, сахарок? Рико не ответил. В горле стоял ком, а в груди бушевал ураган из страха, надежды и чего-то ещё, чего он боялся назвать своим именем. *** Ещё немного и Морияму начнет трясти от неизбежности встречи, он сидит на подоконнике, вцепляясь в кружку, пока чай остывает, недопитый. Взгляд прилип к окну —, впиваясь в каждую машину, заезжающую во двор. «Не его, только не его…» Но вот — чёрный Lexus, и сердце проваливается в бездну. Телефон вибрирует в кармане. Кевин. — Я внизу. Голос Кевина ровный, но Рико улавливает в нём что-то новое — не страх, не покорность. — Консьерж тебя проводит, — бросает он и гасит вызов, не дожидаясь ответа. Звонок в дверь. Рико глубоко вдыхает, собирая маску безмятежности. Но ноги ватные, а в груди — ледяной ком. Дверь открывается. Кевин. Он не такой, каким Рико помнил его в Гнезде. Нет дрожи в руках, нет опущенного взгляда. Он смотрит прямо, и это пугает больше, чем крик. — Заходи. Кевин переступает порог, оставляя мокрые следы от ботинок. Рико стискивает зубы, но молчит. — Хочешь выпить? — спрашивает он, слишком бодро, как будто это просто дружеские посиделки. — А что есть? Кевин осматривается, и Рико видит, как его взгляд скользит по дорогой технике, мебели, деталям — оценивает, взвешивает, прикидывает цену. — Чай, кофе, сок. — Кофе. Без сахара. Рико начал вводить нужные значения в дисплее кофе машины, когда он попробовал воспользоваться этой штукой впервые у него случился нервный срыв, но приноровившись приготовление кофе стало во много раз быстрее Кевин берёт чашку, пьёт медленно. — Неплохо. Тишина тяжёлая, как свинец. — Ну что, Рико, — голос Кевина прозвучал, словно лезвие, проведенное по шелку, — Условия в золотой клетке устраивают? Рико замер. Пальцы сжали кружку так, что костяшки побелели. — Ты о чем? — голос ровный, но в нем уже дрожала сталь. Кевин фыркнул, откинувшись на спинку стула. — О, да брось. Ты всерьез думаешь, я не вижу? Все эти томные взгляды, «случайные» прикосновения… Это же откровенно пошло. Он тебя держит, как дорогую игрушку, и ты рад стараться. Так кто ты ему — любимый щенок или ночная грелка? Любовничек херов. Глаза Рико вспыхнули. — Заткнись, Дэй. — Шепот прозвучал опаснее крика. — Ты даже не представляешь, во что лезешь. — О, представляю, — Кевин медленно поднялся, нависая над ним. — Ты всегда был таким. Сначала Тэтсудзи, теперь Ичиро… Тебе просто нравится быть чьей-то вещью, да? Стул с грохотом рухнул на пол — Рико вскочил, отбросив его ногой. — Кевин. — Голос стал тише, но в нем зазвенела смерть. — Как-то ты резко возомнил себя смелым. Незаметным движением он подхватил вилку со стола, прижав острие к ладони. — Может, напомнить, чем заканчивались твои прошлые попытки меня «просветить»? Хочешь, чтобы я разукрасил твою морду, как в старые добрые? Кевин усмехнулся, но в уголке его глаза дернулся нервный тик. — О, правда задело? — Он сделал шаг назад, инстинктивно прикрывая бок. — Или ты просто сам себе не признаешься, что продался за теплую постель и ласковые слова? Рико не ответил. Он лишь медленно разжал пальцы — вилка со звоном упала на стол. — Вали отсюда. — Он повернулся к двери, даже не удостоив Кевина взглядом. — И если еще раз услышу такое… я не стану предупреждать. Дэй замер, будто ожидая удара. Но в глазах Рико читалось лишь холодное презрение. — Как скажешь, Кароль, — бросил он через плечо, но голос уже дрогнул. Дверь захлопнулась с грохотом. Рико не став терять не минуты понимая, что, если остановится хоть на миг передумает, набрал Рауха и приказал ждать на выходе из дома чтобы сразу повез к Бетси, и почему-то голову Мориямы совсем не посетила мысль о том что ее нужно предупредить. Из-за напряжения во всем теле Морияма даже не заметил, как они успели доехать до места назначения будто, прошло не пару часов, а несколько минут. Дверь распахнулась так, что стёкла задрожали. Рико стоял на пороге, опираясь о косяк — его пальцы оставляли кровавые отпечатки на белой краске. Дышал тяжело, как после драки, хотя ни синяков, ни следов ударов не было. Только четыре ровные царапины на левой щеке — от собственных ногтей. Би приподняла бровь, но не встала. Эндрю, развалившийся в кресле с телефоном в руках, медленно перевел взгляд с экрана на Рико. В комнате повисло молчание, прерванное только звуком падающей на пол капли крови. — Ты весь мокрый, — наконец сказал Эндрю, указывая подбородком на его куртку. Действительно, плечи и рукава темнели от дождя. — И истекаешь кровью. Рико провел пальцами по щеке, размазав красные полосы. — Не моя. Ложь была настолько очевидной, что Эндрю даже не стал комментировать. Он просто перевел взгляд на Би, потом снова на Рико. — Кевин? Рико резко дернул головой — не в отрицание, а как бык перед атакой. — Этот ублюдок… — Ага, — Эндрю протянул слово, разваливаясь в кресле еще больше. — Значит, Дэй снова открыл рот не в то время. Он бросил взгляд на Би: — Мы можем? Та вздохнула, но кивнула. Эндрю достал пачку сигарет, тряхнул — одна выскочила. Предложил Рико. Тот машинально взял, пальцы слегка дрожали. — Так что он там ляпнул? — Эндрю прикурил зажигалкой с изображением какого-то клуба. — Про Морияму? Про то, что ты его любимая игрушка? Рико резко поднял голову, сигарета замерла в полуметре от губ. — Ты… откуда… — Расслабься, — Эндрю выпустил дым в потолок. — Это же Кевин. Он как попугай — повторяет одно и то же годами. Показал зубы в подобии улыбки: — Меня вот до сих пор «предателем» называет. Но его слова все равно ничего не значат. Рико сжал сигарету так, что табак посыпался на пол. — Он не имеет права… — Имеет, не имеет, — Эндрю махнул рукой. — Это же Дэй. Он будет тыкать в больное место, пока не добьется реакции. Встал, потянулся. — Но тебе-то что? Ты же не собираешься доказывать ему что-то? Рико замер. Его глаза метнулись к Би, потом к двери, снова к Эндрю. — Я не… Это не… Эндрю вдруг резко шагнул вперед, входя в личное пространство Рико. Тот инстинктивно отпрянул, спиной ударившись о стену. — Видишь? — Эндрю отошел, развел руками. — Ты даже от меня шарахаешься. Какая тебе разница, что там Кевин брякнул? Би наконец вмешалась: — Эндрю, хватит. Она встала, подошла к Рико, протянула бумажную салфетку. — Протри лицо. Рико автоматически принял салфетку, прижал к щеке. Белая бумага мгновенно пропиталась красным. — Садись, — мягко сказала Би. — Расскажи, что случилось. Без спешки. Рико медленно сполз по стене, оказавшись на полу. Сигарета, забытая в пальцах, рассыпалась полностью. — Он… он сказал… Эндрю вздохнул, достал из кармана платок, налил в него воды из бутылки на столе. Швырнул Рико. — Умойся сначала. Напоминаешь героя дешевого боевика. Рико поймал платок, задержал взгляд на красных разводах. Вдруг резко прижал мокрую ткань к лицу, задержал дыхание. Плечи вздрогнули один раз. Би села рядом на корточки. — Не слушай его, — Би кивнула в сторону Эндрю. — Он просто… не умеет иначе. Эндрю фыркнул, прикурил новую сигарету. — Мне за сочувствие не платят. Дым кольцами уплывал в потолок. — Ну что, Кароль, будешь говорить или как? Рико нахмурился. — О чём? — О том, что Кевин попал в точку. — Уголок губ Эндрю дрогнул. — Тебя бесит не то, что он назвал тебя «собачкой». Тебя бесит, что он прав. — Это не… — Рико запнулся, будто слова застряли в горле. — Не ври. — Эндрю перекинул ногу на ногу, голос стал тише, но от этого только острее. — Ты дрожишь из-за слов какого-то Дэя, но даже не спрашиваешь себя: почему тебя так колбасит, когда он лезет к твоему Ичиро? Жар разлился по щекам. Рико хотел резко ответить, но Би мягко перехватила: — Рико… а ты сам понимаешь, почему так реагируешь? Молчание. Пальцы непроизвольно впились в колени. — Он… не имеет права, — наконец выдавил он. — Ага, — Эндрю усмехнулся. — Потому что Ичиро твой «спаситель»? Твой «господин»? Или потому что ты сам не знаешь, что к нему чувствуешь? Рико вскочил так резко, что кресло с грохотом откатилось назад. Глаза, обычно такие скрытные, теперь горели открытым яростным огнём: — Заткнись! Ты… ты даже не представляешь… Голос сорвался на полуслове. В горле стоял ком, мешающий дышать, а в груди бушевало что-то неуправляемое — ярость? Страх? Или то, что было гораздо страшнее и того, и другого. Эндрю не отступил. Он поднялся медленно, с почти кошачьей грацией, и сделал два осторожных шага вперёд, сокращая дистанцию до опасной. Но в его движениях не было угрозы — только какая-то странная, почти хищная сосредоточенность. — Понимаю лучше, чем тебе хотелось бы, — прошептал он, и его голос теперь напоминал лезвие, обёрнутое шёлком. — Видишь ли, пташка, я-то как раз специалист по людям, которые не могут признаться самим себе. Он обвёл Рико оценивающим взглядом, будто видел его насквозь: — Ты не просто боишься. Ты в панике. Потому что если это правда, если эти чувства настоящие, то тогда… — Эндрю намеренно сделал паузу, — тогда тебе придётся выбирать. Либо навсегда остаться его верным псом, грызя себя за каждую крамольную мысль. Либо… Рико непроизвольно отшатнулся, когда Эндрю поднял руку, но тот лишь поправил волосы, пряди которых на мгновение скрыли выражение его глаз. — Либо рискнуть. И узнать, что страшнее — его отвращение… или его ответные чувства. Потому что второе, дружок, потребует от тебя куда большего мужества. Стать для него не подчинённым. Не младшим братом. А равным. А ты к этому готов? В воздухе повисло напряжённое молчание. Где-то за окном проехала машина, луч фар на секунду осветил лицо Рико — бледное, с плотно сжатыми губами и дрожащими веками. Би тихо вздохнула, но не вмешивалась. Она понимала — этот разговор давно назрел, и как бы болезненно он ни проходил, бегство сейчас будет хуже любого признания. Где-то в глубине, будто всплывая из темноты, поднялись воспоминания — не цельные, а обрывочные, как кадры из чужого сна: Тепло Ичиро. Его губы, легкие, как дуновение, касающиеся макушки перед сном. «Спокойной ночи, Рико». Его руки — грубые, сильные, привыкшие к оружию, — но такие осторожные, когда он поправлял одеяло, обнимал на рассвете, будто боялся раздавить. И этот взгляд. Всегда прикрытый, будто случайный. Но Рико ловил его — тёплый, почти невыносимый в своей нежности. Только когда Ичиро думал, что его никто не видит. А потом — тот сон. Тот, от которого он просыпался с пересохшим горлом и бешеным стуком в висках. В нем он был невидимкой. Призраком. А перед Ичиро — он сам, но другой. Наглый. Бесстыдный. Его двойник касался брата так, как Рико никогда не осмелился бы даже в мыслях: пальцы впивались в бедра Ичиро, губы скользили по его шее, а тот… Тот отвечал. Не отталкивал. Не убивал за дерзость. Рико сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Что, если однажды Ичиро устанет от него? От его вечной ненадежности, от этой тянущейся между ними незримой нити, которую нельзя ни разорвать, ни назвать вслух? Он же глава клана. Рано или поздно ему понадобится наследник. Жена. Кто-то нормальный. А если… Если это не просто сон? Если где-то в самой глубине, под всеми этими страхами и стыдом, живет другое? Что-то жгучее, невыносимое, от чего перехватывает дыхание. Но они же братья. Даже думать об этом было предательством. Рико медленно опустился в кресло, словно его ноги внезапно потеряли силу. Его пальцы судорожно сжали подлокотники кресла в которое он упал, белые от напряжения костяшки выделялись на фоне потемневшей кожи. — Я… не могу, — голос сорвался на полтона выше, предательски дрогнув. Он резко сглотнул, будто пытаясь протолкнуть обратно все невысказанные слова. — Он же… Би перехватила паузу с мягкостью, которой так не хватало Эндрю: — Твой брат? — Она наклонилась чуть вперед, но не вторгаясь в личное пространство. — Да, по крови. Но разве кровь — это все, что между вами? Когда в последний раз ты думал о нем просто как о брате? Рико резко поднял взгляд, и в его глазах действительно бушевала буря — целый океан противоречий, где стыд боролся с тоской, а страх — с чем-то безымянным, но жгучим. Эндрю тем временем отошел к окну, демонстративно давая пространство, но не выпуская ситуацию из-под контроля. Он достал новую сигарету, но не закурил — просто вертел ее между пальцев, как волшебную палочку, способную разрядить напряжение. — Выбирай, пташка, — его голос теперь звучал устало, без привычной язвительности. — Либо ты продолжаешь этот марафон самоистязания — «ненавижу себя» на четные, «боюсь признаться» на нечетные. Либо… — он сделал паузу, глядя на не зажженную сигарету, — либо ты разрешаешь себе быть человеком. Со всей этой… неудобной правдой. Рико закрыл глаза. В темноте за веками всплывали образы — Ичиро, смеющийся за завтраком; Ичиро, стиснувший зубы за документами; Ичиро, спящий в кресле после долгой ночи, с разметавшимися по подушке волосами… — А если я ошибаюсь? — это прозвучало почти как мольба, голос сорвался на шепот. Эндрю наконец закурил, первая струйка дыма закружилась в луче света. — Тогда, — он выдохнул дым колечком, — ты хотя бы перестанешь разрывать себя на части. — Взгляд его стал неожиданно серьезным. — Но это твой выбор. Твой риск. Твоя… возможность. Би тихо добавила: — И твое право передумать, если испугаешься. Главное — честность. Хотя бы перед самим собой. Рико не ответил. Но его пальцы наконец расслабились, а дыхание стало ровнее. В комнате повисло молчание — неловкое, но уже не такое удушающее. Как после грозы, когда воздух еще насыщен электричеством, но самое страшное уже позади.