Все ради любви

Влюбленный так взглянуть спешит На ту, чьим взглядом был согрет. Дверь на замке, не вспыхнет свет, И дом покинутый молчит. Мрачнеет он — все волшебство Покинуло угасший сад, И жимолости аромат  Уже не скажет ничего.

Альфред Теннисон 

Часть 1

Глава 1. Ученая женщина

      На горизонт спускались сумерки, понемногу накрывая поля долгожданной прохладой. К середине сентября воздух перестал нагреваться как прежде и покрывал руки мурашками. Гермиона одиноко бродила в окрестностях дома, в котором гостила уже несколько недель, погруженная в собственные мысли. В них была ее правда, переживания и даже печаль, как у всякого, кому хотелось на закате дня немного себя пожалеть.        Юной девушке вроде нее этого хотелось редко, но учитывая положение, в котором она находилась, Гермиона не могла не позволить себе подобного рода слабость. Она устало взглянула на дом — внутри царил предпраздничный шум. Уже завтра Джиневра уйдет из дома своей семьи и станет миссис Джинни Поттер.        Последние четыре месяца все разговоры только о том и были, когда же Гермионе показалось, что говорить об этой свадьбе больше, чем уже говорилось просто невозможно, ее ждал «сюрприз». По приезде в Берроу все, что уже было упомянуто, повторилось и умножилось. Мужчины разбегались по углам от этой болтовни, в особенности старшие братья Джинни и отец их семейства, остальные члены семьи были полностью вовлечены в процесс. По желанию или по принуждению.        Гермионе хотелось понять, каково это — хотеть говорить лишь об одном человеке, с таким же воодушевлением и гордостью, с какой Джинни говорила о своем избраннике. Имя мистера Поттера буквально витало в воздухе, всякий вхожий в дом со всей благосклонностью принимался говорить о нем, словно ничего более этого события в мире не было. Их свадьба была не развлечением, не светским событием, не альянсом знатных семей, это был очевидный выбор двух влюбленных людей, соединение судеб которых благословило само небо. У Джинни и мистера Поттера все складывалось как нельзя лучше.        В мире происходило много всего и кроме этого, и Гермиона мечтала быть частью этих изменений. Но с самого утра все разговоры только и были что о столовом серебре да кружевах на подвенечном платье. Едва ли в этом было что-то плохое, но всему полагался предел, она устала от общества и болтовни, от чувства, будто ее собственные мысли мечутся, но так и не оседают ни на одной поверхности. Во всяком случае сегодня больше, чем всегда, потому как ей казалось, будто из ее рта выходит густой пар от невысказанного негодования в ответ на капризы невесты.        Шелест листвы успокаивал воспаленные чувства девушки. Их ненавязчивая мелодия струилась в воздухе как дымка, деликатно помогая остыть после тяжелого дня. Дым из труб Берроу служил напоминанием о тепле, присущим этому дому. Уизли всегда относились к ней особой теплотой, как и Поттеры, и потому, вспомнив о близких, Гермиона выдохнула, выпуская свое негодование в прохладу.        Вечер превращался в ночь, и девушка решила вернуться в дом, чтобы избежать ненужных вопросов. Небольшой сад у дома выглядел совсем иначе поздним вечером. Гермиона размышляла о вещах, способных меняться в зависимости от времени суток, самочувствия и иных условий. Пожалуй, замужество приходило на ум первым делом. Еще год-другой, и она станет объектом для насмешек, расспросов иназойливых предложений. И как бы остро не вставал данный вопрос в обществе, для нее он никогда не был компасом к счастью.        Наука, вот истинное сокровище современных женщин. Страсть, с которой она размышляла о научной деятельности возвышала ее над поместьем семьи Уизли и уносила ввысь. О таком полете можно лишь мечтать — научные открытия, публикации в известных научных изданиях, членство в Совете алхимиков. При одной мысли о подобном будущем мурашки проносились по коже целой стаей. Потрясающая перспектива для человека, старающегося заглянуть в новый век с совершенно иным взглядом на мир.        Однако даже взгляд на настоящее у многих расходился с ее собственным уже сейчас, и силуэт танцующей Джинни в окне был тому подтверждением. У женского счастья много лиц, для кого-то это лицо Гарри Поттера, обрамленного густыми темными прядями волос, а для кого-то это сотни человек, ожидающих ее слова, затаивших дыхание при одной только мысли, что она, Гермиона Грейнджер, молодая девушка из провинции, с минуты на минуту может совершить открытие. Женское счастье — это иметь голос и быть услышанной. Толпой или одним человеком. Самым важным.   

***

      Тончайшая фата Джинни Уизли тянулась к скамейкам гостей. Ее подвенечное платье, с кружевными краями и густо украшенное бисерной вышивкой, со вставками из драгоценных камней, вызывало почти настоящие эмоции у собравшихся. Гермиона мысленно сравнивала восторг гостей от наряда невесты с открытием алхимической формулы — и сделала вывод, что кружево, вероятно, обладает магией одурманивания.        Густая копна рыжих волос была как всегда аккуратно собрана в прическу, но на сей раз украшалась небольшими капельками бриллиантов и жемчуга, бережно заколотые ее матерью. День свадьбы настал, а это означало, что уставшая и немного опустошенная, Гермиона отправится домой уже совсем скоро.        Священник говорил строго, но с должным его положению добродушием. Гости сохраняли тишину, молясь о благополучии пары, подсчитывая расходы чужих семей, а также мысленно вычеркивали из списка холостяков такого завидного жениха как Гарри Джеймс Поттер. Но светское общество тем и было приятным для человека из высшего света, когда один жених становится несвободным, на горизонте непременно появляется новый.         Юные леди смущались открыто смотреть на одного из гостей, но их матери, убежденные, что дочери ничем не хуже Джинни Уизли, заполучившей одного из богатейших людей в Великобритании, смотрели во все глаза на мужчину, появившимся среди гостей позже всех.        Гермиона обратила внимание на скошенные набок лица, старательно рассматривающие человека в темно-синем фраке. Светлые, почти белые, волосы явно отличали его от прочих молодых людей. Он держался прямо, но руки сцеплены за спиной так, будто он скучал и терпеливо ждал конца церемонии.        — Драко Малфой, — негромко произнесла Лили Поттер, наклонившись к Гермионе. — Наследник лорда Малфоя. Недавно вернулся с Севера, где улаживал дела после смерти Абраксаса.       — Понимаю, — только и произнесла девушка в ответ.        В это мгновение мистер Малфой заметил ее в толпе гостей. Тихие перешептывания с Лили Поттер подсказали ему, что он смотрит в спину Гермионе Грейнджер. Несколько ее научных трудов, кажется, были ему знакомы, и даже превосходили все написанное ранее. Мистер Малфой точно знал — мужчины не пишут научные труды с такой страстью, и потому в них есть нечто большее. Он позволил себе присмотреться к ней и ее окружению еще несколько раз, примерно пять, если считать точно, а затем отвернулся. Тихое замечание в собственной голове вызвало у него улыбку:       «Мисс Грейнджер на свадьбе. Вот уж точно, природная стихия в лавандовом. В платье греховно-нежного оттенка. Если она выбрала его с расчетом не привлекать внимание, то мисс Грейнджер определенно провалила свою миссию. Впрочем, не хуже, чем я сам в попытках не отвлекаться на ее затылок от молодой пары. Что там? Ах, да. Засвидетельствовать узами брака… Продолжайте, Святой Отец.»       — Вы не знакомы?        Гермиона было слегка растерялась от такого напора, ее вовсе не интересовал молодой лорд, да и знакомство с ним не причинило бы ей ничего, кроме вреда. Слухи о том, что она просится ему в невесты разошлась бы молниеносно, а это, мягко говоря, было далеко от действительности.        — Вовсе нет, — мягко произнесла она.        — Большая ошибка. Я представлю тебя ему.        — Тетя, — Гермиона постаралась улыбнуться. — Это может подождать.       Лили улыбнулась в ответ и кивнула — она услышала её. А тем временем священник произнёс последние слова. Муж и жена. Облегчение охватило Гермиону волной. Она может уехать. Гермиона поймала себя на желании обернуться еще раз, но вовремя остановилась, тем самым избежав встречи взглядов с тем, с кем она еще не успела познакомиться.  

***

      Прошло всего несколько дней после свадьбы. Утро в поместье Грейнджер начиналось, как и всегда. Гермиона встала задолго до завтрака — чтобы разобрать свои записи и дописать новую статью в газету. Составить формулу для эксперимента по упрощению стабилизации магических эссенций не так сложно, как убедить ее мать, что замужество — не главная цель в жизни молодой леди.        Книги по зельям и древним рукописям заслоняли Гермиону от внешнего мира. Родным, чтобы добраться до нее, спервапридется преодолеть кипу бумаг. Но несмотря на мирное утро, стук в дверь нарушил ее уединение. Миссис Грейнджер появилась на пороге, окинула взглядом разложенные материалы — и нахмурилась.       — О, дорогая, ты по уши в пыли, точно домовой эльф, —заметила она. Гермиона лишь слабо улыбнулась ей. — Спустишься к завтраку?        — Уже иду.        Она торопливо убрала записи, спрятала перо и пробирки, закрыв дверцы шкафа как можно плотнее. Миссис Грейнджер медленно покинула комнату, оставив Гермиону наедине с неприятным ощущением, сравнимым с чувством вины. Она аккуратно разложила книги обратно на полки и нежно коснулась их корешков напоследок, каждого по очереди, словно извинялась за то, что должна их поспешно покинуть раньше времени.        Покидая свои покои, Гермиона бросила взгляд в зеркало. В отражении она увидела молодую девушку, у нее былиаккуратные черты лица, но совершенно не управляемая прическа. И все же, несмотря на приятную внешность, едва ли она могла назвать себя светской дамой, той, что виделапотенциал в знакомствах и умело использовала его во благо себе. Ее истинное достоинство было незаметно глазу, но ценилось самой девушкой превыше всего. Пожалуй, она единственная обращала на это внимание.        В небольшом, но светлом доме семьи Грейнджер всегда было чисто и опрятно. Там полно света и тепла, и оттого он настолько уютный. Кому-то могло показаться, что у них довольно тесно, но тому, кто рос здесь с младенчества, ничего подобного померещиться не могло. Гермиона всем сердцем любила отчий дом, но не торопилась прощаться с ним не по этой причине. И хотя замечания отца слегка задевали ее, все же она с любовью смотрела на своих родителей, подаривших ей беззаботное детство и отрочество.        — Доброе утро! Какой нынче день! — с энтузиазмом воскликнул мистер Грейнджер, поджав губы. — Сегодня утром получил сову — нас пригласили на ужин к Поттерам. Гермиона, это чернила? — он заметил темное пятно на ее запястье.       — Да, papa. Я работала над формулой.       Миссис Грейнджер поджала губы в недовольстве. Но несмотря на взгляд мужа, не удержалась от очередного разговора.       — Ты умна, милая, но это только отпугивает молодых джентльменов, — хозяйка дома отпила утренний чай из своей чашки. —  К чему эти учения, если все, что нужно для удачного замужества — это связи и парочка новых нарядов.       — Ну, тогда я на пути к провалу. Связи у меня только с библиотекой, а мантия с пятном от бузины.        — Твоя мать права, — буркнул отец, пережевывая Лестерширский пирог.       Гермиона бросила взгляд на часы. Прошло не более десятиминут, а завтрак был уже омрачен. Гермиона с трудом сдерживала раздражение.       — Совет алхимиков — научное сообщество, по значимости превосходящее любое замужество.        — Ха! Совет алхимиков! — громко засмеялся мистер Грейнджер. Он покачал головой, разделяя веселье супруги.        — В Совет, дорогая, можно попасть только на плечах отца или мужа. Твой отец не входит в Совет, а посему…        — А если у женщины есть мозги, достойные Совета? —спокойно возразила Гермиона.         — Значит, она должна быть умной настолько, чтобы это скрыть, — твердо отвечала миссис Грейнджер, отпивая чай.Затем попросила Уильяма подать еще хлеба, будто ставила тем самым точку в споре.       Гермиона медленно пережевывала пищу, лишь бы не быть вовлечённой в новые разговоры. В её груди — чувство отторжения и одиночества. Она вновь понимает: единственное, на что можно опереться — это она сама.  

***

      Гермиона редко получает отзывы на свои научные труды. Как правило, мужчины боязливы в отношении умных женщин. И потому чаще всего она топит камин с отзывами на ее работы, связанные скорее с ее ролью как женщины в обществе, чем как ученого. Впрочем, мисс Грейнджер с легкостью распознает силу своих публикаций, потому как что-то все же побуждает людей писать ей пусть и гадкие, но все же длинные послания, полные эмоций.        Но теперь на её письменном столе, среди рукописей и свитков, лежало новое письмо. Бумага была дорогая — с водяным знаком, герб тщательно зачёркнут, но угадываем. И уважая это желание отправителя, Гермиона не старалась разглядеть его. А учитывая содержимое, девушка относилась к этому маленькому пожеланию с большим почтением. Почерк — аккуратный, сдержанный. Мужской.Так ей показалось.        «Ваши соображения по поводу дистилляции эссенций вызывают уважение, мисс Грейнджер. Позволю себе возразить лишь в одном...»       Гермиона снова перечитала эти строки.       В мире, где женщины не имели права голоса в научных кругах, её публикация в «Ежемесячнике по теории магических веществ» всё же не прошла незамеченной.Ответ пришёл всего через три дня. Она не знала, кто он. Только инициалы: Д.Л.М. Но его аргументы были точны. Его выводы — рискованные. И, что хуже всего, она согласилась с частью его критики.       «Ум, который вы продемонстрировали, достоин не только научного признания, но и восхищения. Жаль, что мы живём во времена, когда первое возможно лишь с маской на лице, а второе — только в частной переписке.»       Гермиона была ошеломлена собственными мыслями о данном послании. Одно письмо сумело взбудоражить ее, заставить поверить в себя вновь, ощутить правдивость собственных идей! Какое счастье жить в мире, в котором ум ценится наравне с красотой.        Нет, руки она не опускала никогда, но быть единственно верующей среди тех, кто полагает, что ее жизнь и стремления не более, чем шутка, довольно непросто. А теперь мисс Грейнджер получила каплю, всего каплю, но уважения и признания. Возможно, однажды ее услышат сотни людей, и, может быть, это будет значить для нее чуть меньше, чем это письмо.        Стук в дверь отрезвляет ее размечтавшееся сознание. Миссис Грейнджер вошла почти сразу, не дождавшись ответа от дочери.        — Дорогая, я помогу тебе подобрать платье, — Гермиона торопливо спрятала письмо в ящик и встала навстречу матери.        — Чудесно, а то я боялась не справиться, — с трудом сдержавшись, чтобы не закатить глаза, произнесла Гермиона. — Mama, вам не кажется, что это платье слишком… — чуть поморщившись, спросила мисс Грейнджер, когда заметила, с каким рвением ее мать раскрыла платяной шкаф и начала критически рассматривать наряды дочери.        — Праздничное? Милая, нарядное платье юной леди никак не навредит. Нужно подчеркнуть твою красоту. Это в самый раз!        Гермиона с недоверием посмотрела на старинное, но элегантное платье, чересчур нарядное по мнению самой девушки, но все же красивого сливового оттенка. Перечить в вопросах туалета с миссис Грейнджер было довольно сложно, да и молчанием она откупалась за свои научные стремления, которые никак не вязались с увлечениями молодых леди.        — Примерь! Я распоряжусь, чтобы Бетти вплела тебе в волосы мои драгоценности. Они будут смотреть просто замечательно!       «Ну прямо невеста на выданье!»       Гермиона оставила свои мысли при себе, потому как столь язвительное замечание не пройдет мимо ушей матери. Спорить — одно, но проявлять неуважение к близким —такое Гермиона себе не позволяла никогда. Их мнения могут расходиться, но она с легкостью может понять их мотивы. С чего вдруг Гермиона уродилась такой — понять было сложнее. Вопрос независимости женщины ничем не отличался от споров касательно плоскости Земли. Но на все это молодая леди смотрела с некой иронией, в конце концов, все было не так плохо.        Женщина подошла к дочери, чтобы примерить в зеркале выбранный наряд. Из отражения на миссис Грейнджер смотрела молодая, но слегка напуганная особа.        — Теряет тот, кто больше всех нуждается в любви, в деньгах и в славе, — внезапно произнесла миссис Грейнджер. — Иногда нужно принять счастье таким, каким оно пришло к тебе в руки. Вдруг, твое заключается в замужестве? Хотя бы позволь себе подумать об этом.  

***

      Свое счастье Гермиона всегда планировала выковать самостоятельно. Ни в любви, ни в браке она никогда не видела ничего чересчур удручающего, но и энтузиазма не питала к этой затее почти никакого. Но разговоры при ней так или иначе всегда приходили к этой теме. Просто социальный водоворот. То ли дело было в ней, то ли женщинам ее столетия говорить больше было не о чем.        — Миссис Поттер, помнится, вы рассказывали как-то о своем научном труде, написанном при Магической академии, он даже попал в Британскую библиотеку колдовства. Я планирую посетить ее, очень хотела бы ознакомиться и с вашей работой.        — Милая, благодарю за такую высокую оценку моим рукописям, — хозяйка дома бросила быстрый взгляд на миссис Грейнджер, которая едва ли сдержала тяжелый вздох, оглушив им, кажется, всю гостиную. — Может быть, я составлю тебе компанию в этой поездке или найду компаньона. В конце концов, занятие это довольное скудное на увеселения, а хорошая компания скрасит тебе дорогу.        Миссис Поттер всячески пыталась сгладить углы неудобной для семейства темы. Кажется, выражение лица миссис Грейнджер изменилось, стало мягче и спокойнее.        — Эта свадьба, признаться, закружила меня в делах и заботах. Теперь, к счастью, могу принимать вас чаще. Мы, к слову, дождемся еще одного гостя и пройдем к столу. Салли подает наивкуснейшую телятину, везли через полстраны, уж не знаю, в чем ее изюминка, но будем пробовать! — весело говорила Лили.        — Надеюсь, молодожены проведут медовый месяц в спокойной и счастливой обстановке, — почти ласково произнесла миссис Грейнджер, на что мистер Грейнджер активно закивал, в знак поддержки слов супруги. Гермиона обратила внимание на прямой в ее сторону взгляд матери.        «Замужество, быть может, не так плохо, как разговоры о нем.»        Мисс Грейнджер отмахнулась от взгляда, сделав вид, что увлечена чем-то за окном. Но не прошло и минуты, как вдруг нужда притворяться испарилась сама собой. В саду прямо под окнами, молодой джентльмен рассматривалцветы, как раз высаженные к прошедшей свадьбе.  Гермиона рассматривала затылок и спину гостя.       Он стоял прямо, одна рука держала цилиндр, пальцы второй играли с небольшим конвертом. Кажется, это приглашение на ужин. Незнакомец был расслаблен, его движения были легкие, плавными, поступь по аккуратно подстриженной траве почти невесомая, словно его движения — это искусный, почти экзотический, танец. Мисс Грейнджер упрямо пыталась вспомнить, где видела его прежде, но не могла припомнить ни одной ассамблеи, на которой могла пересечься с джентльменом со столь изящной внешностью.        Такая мысль, даже в глубине ее сознания, была непристойной. Незнакомец тем временем обернулся и встретился с ней взглядами. Она резко отпрянула от окна.       — Мисс Грейнджер, вы чем-то напуганы? — вмешался мистер Поттер. Мужчина подошел к окну и заметил своего гостя. — Вот в чем дело! — громко заявил он и бросился навстречу.        Следующее, что видела девушка, это радушное приветствие, развернувшееся у того же окна, в которое Гермиона теперь смотрела точно завороженная. Уже через минуту джентльмены скрылись из видимости, но вскоре прошли в дом.        — Леди и джентльмены, позвольте представить вам мистера Малфой! Мы давно ждали вас к нам, наконец-то, смогли выбраться хоть на вечер! — расположение духа хозяина дома стало заметно лучше, у хозяйки тоже прибавилось сил, судя по яркому приветствию.        Остальные гости наклонились в реверансе.        — Добрый вечер! Благодарю за приглашение.       Краткость его слов и сухая вежливость показались Гермионе интересным сочетанием.        «Как странно встретить человека, не сгибающегося надвое ради телятины-путешественницы.»       Мистер Поттер еще раз представил гостей поочередно, к ней же они добрались в последнюю очередь. Холодный взгляд, направленный прямиком ей в глаза, не смущенный ни обстоятельствами первой встречи, ни неизвестностью характера новой знакомой, немного смутил молодую леди. Но несмотря на это, Гермиона встретила его глаза с той же холодностью, на которую был способен ее теплый карий взгляд.       Обычно ее отмечали, как человека, располагающего к себе, но сегодня располагать к себе нового знакомого не хотелось совершенно. Особенно если учесть контингент собравшихся гостей, среди которых Гермиона могла перекинуться парой слов только с этим молодым джентльменом, если, конечно, у нее не было желания обсуждать рюши да сигары целый вечер. Лили Поттер была ключевой фигурой происходящих событий, Гермиона была уверена в этом.        — Рад знакомству.        Опять короткое, но весьма содержательное, высказывание. Довольно исчерпывающе. Если мистер Малфой не сообразит, как им оправдать то, что их оставили стоять у злосчастного окна вдвоем хотя бы кратким вопросом, первое впечатление не удастся исправить уже никогда.       — Вы часто бываете в доме Поттеров?        «Ах, теперь ясно! Его позвали, чтобы им ни за что не было весело сегодня!»       — Довольно часто. Мы росли вместе с Гарри и его молодой женой.        — Да, я был на их свадьбе. Интересное зрелище.        Мисс Грейнджер не сдержала смешок на ее замечание, но затем, смутившись, поторопилась извиниться.       — Прошу прощения, «зрелище»?       — Ах, да. Церемония, — поспешно исправился мистер Малфой. — Ведь нам всем посчастливилось стать свидетелями таинства любви и верности.        — Неужели, вам кажется это забавным?        Джентльмен улыбнулся, демонстрируя ряд ровных белоснежных зубов.        — Забавным? — он тут же покачал головой на свой собственный вопрос.        — О чем толкуете, молодые люди? — вмешался мистер Поттер.       — Делимся впечатлениями о прекрасном событии, свидетелями которого мы стали совершенно недавно. Фееричное празднование, такое сейчас редко встретишь.       Мистер и миссис Поттер раскраснелись, смущенные такой явной лестью, но улыбки были столь откровенными и яркими, что Гермиона запомнила этот момент на всю жизнь. Перед ней стоял человек, умело играющий с чувствами и эмоциями других людей. Но что сподвигло его говорить с ней так открыто?       — Надеюсь, ваша свадьба будет не менее фееричным событием, — искусственно улыбнулась Гермиона.       Она ощутила жгучее желание       заступиться за друзей детства и значимое для них событие. Пусть для нее это всего лишь праздник, по значимости как ужин, на который они все сегодня приглашены, но для дорогих ее сердцу людей, это — обет верности, это заключение союза и торжество чувства.        Салли, женщина средних лет, незаметно прошла к хозяйке дома и шепнула ей, что ужин готов. Миссис Поттер пригласила всех к столу. Небольшая компания лениво двинулась к столовой, поджимая губы в почтительнойулыбке друг другу, столкнувшись взглядами.        — Мистер Малфой, прошу, сюда, — Лили учтиво указала на место рядом с ней, которое обычно занимала Гермиона, как страстная любительница дискуссий с Лили на тему научных докладов.        — Благодарю, — все та же сухая вежливость.        — Гермиона, уступишь сегодня свое место? Всего на один раз.        — Разумеется, тетя.        Как таковой Лили Поттер тетей ей не являлась, но привыкшая с детства подбегать к молодой хозяйке дома с раной на пальчиках, она продолжала звать ее таким образом, что не смущало никого из собравшихся, кроме, конечно, лорда Малфоя. Его взгляд был полон смешливых замечаний по этому поводу, но все он их, к счастью, решил оставить при себе.        — Дорогая, садись, рядом, — девушка повиновалась велению хозяйки и вскоре рассматривала фамильный перстень на мизинце мистера Малфоя. Огромный изумруд красовался на его пальце, восклицая о нем все и сразу, но так громко, что Гермионе не удалось разобрать ни слова, чтобы отделить одну мысль от другой.        Телятина была подана сразу после закусок. На вкус нежная, укрытая кислым брусничным соусом, она буквально таяла во рту. Гости отдали должное громким высказываниям о предстоящем ужине, все было действительно вкусно.        — Мистер Малфой, ваши отец и мать, помнится мне, славились приемами, на которых подавали в качестве закусок павлинов, это так? — без тени смущения или желания уколоть гостя, заявил мистер Грейнджер.        — Боюсь, сэр, это только слухи, рожденные несомненно из уверенности в том, что мы едим всякую живность, которая водится в нашем поместье. Павлины — отличительная черта нашего имени, наш символ, мы всегда с уважением относились к этим птицам, и в нашем саду их огромное количество для этих мест.        — О, прошу простить меня! Ни в коей мере не хотел вас оскорбить! Я слышал это давно, помню, так удивился, подумал, при встрече, если такое счастье мне представится, несомненно уточню.        — Уверяю вас, мистер Грейнджер, я не держу зла, слышу подобного рода вздор не впервые, но всегда с пониманием отношусь к расспросам. В наших краях редко можно повстречать что-то отличное от вещей в привычном понимании. А потому, все новое — он бросил взгляд на Гермиону. — Кажется дикостью.        Мисс Грейнджер уже отпила из своего бокала, но ставила посуду на место дольше, чем требовалось, чтобы быть увлеченной и искать оправдание тому, чтобы спрятать своей взгляд от хитрой улыбки Лили Поттер.        — Британцы готовы врасти в камень, чем поменять свои привычки, — за столом раздался громкий смех гостей. Гермиона позволила себе не сдерживаться от подобного рода шутки и рассмеялась вслед за другими.        «Не то, что душа компании. Прямо-таки душа Британии.»       — Мисс Грейнджер, на днях меня увлекла одна занятная публикация в «Ежемесячнике по теории магических веществ». Кажется, вы публикуетесь именно там?        Звон посуды стих на одно мгновенье. Долгий взгляд, направленный прямиком ей в лицо, точно орудие, заставил Гермиону по меньшей мере смутиться. Она быстро окинула собравшихся коротким взглядом и поспешила ответить.       — Да, это так.        — Что ж, значит, я написал письмо по адресу. Вы получили его? — она отвечала не сразу, а потому он продолжал. — Боюсь, я отправил его почти что анонимно. Не хотел напугать вас внезапностью моего послания, к тому же, признаюсь, редактор отказывал мне не единожды, уверяя, что вы и так получаете достаточно нелестных отзывов в свой адрес. Приятно знать, что о молодых умах заботятся в наше время, не так ли?        Мисс Грейнджер возмутилась от его высказывания, но почти с легкостью удержалась от реакции. Что ж, почти удержалась.        — Я и с меньшей заботой справилась бы с трудностями, положенными мне на моем пути, — Лили откашлялась, подавившись вином. Гермиона обратила внимание на ее жест и решила умерить пыл. Все же это гость в доме Поттеров. — Но я благодарна за участие.        Самодовольная ухмылка на лице собеседника почему-то омрачала вечер для молодой особы. Ее самообладание треснуло в самой тонкой и кружевной его части. В споре о том, что ей необходимо мужское крыло над ее хрупким женским началом. Откуда взялись сплетни о женской хрупкости? Мужчины желают убедить в этом женщин, чтобы быть единственной силой, стоящей над ними. Единственной опорой. Единственным судом.        — И все же, разве женщина не способна вынести грубой лести или холодного отзыва на ее труды?       — Вам виднее, мисс Грейнджер, — аккуратно нарезая и без того тонкий ломтик телятины, произнес мистер Малфой. —Но ваш взгляд мне показался занимательным, я бы с удовольствием подискутировал с вами в любое удобное для вас время.        — Гермиона, ты собиралась в Британскую библиотеку колдовства, помнишь? А вот и компаньон. Как чудесно! Разумеется, я постараюсь составить вам компанию, — она поспешила оправдаться перед мистером и миссис Грейнджер. — Лорд Малфой является почетным членом с правом прохода в закрытые секции, я права? — мистер Малфой легонько кивнул в ответ на слова Лили.        Тусклый свет от свечей, казалось, перекрывал доступ к кислороду. Гермиона отставила в сторону свою порцию пищи и принялась попивать воду из своего бокала. Мистер Малфой демонстративно отпил из своего — красное вино.        — Я пришлю вам сову, мисс Грейнджер.        «Присылайте, мистер Малфой. Я как раз осталась голодной».