Пособие, как послать профессора по-латински

Складывалось впечатление, что всё против неё. Всё — это утреннее внеплановое отключение воды, внезапно закончившиеся запасы листового чая, потерянная тетрадь с конспектом по психологии и, вишенкой на торте, философия первой парой. Кан Юнхи ненавидела философию. И вовсе не потому, что там кучу абсолютно ненужной информации в виде биографий философов и их странные никем так и не понятые учения. А как раз таки потому, что профессор кафедры решил, что он понял эту чёртову философию и другие студенты тоже способны. Поэтому она не сильно спешила на эту пару и не горела желанием вновь встречаться с этим настырным взглядом преподавателя, который почему-то среди сотни студентов потока выбрал именно её жертвой своих издевательств. Он спрашивал её во время чтения лекций, приостанавливаясь, называя имя или термин, а затем, изменяя тон на издевательски вежливый, задавал вопрос: — Кан Юнхи, не расскажете нам подробнее? — Вам этот термин о чем-нибудь говорит? Кан Юнхи? — Если вы хоть чуточку внимательнее, чем Кан Юнхи на моих парах, вы, должно быть, слышали об этом философе на кафедре психологии. — Кан Юнхи, не хотите дополнить. ? Этот список можно продолжать. Невозможно было отыскать в памяти пару, на которой он как-нибудь не докопался до неё или не упоминал её имя. В группе шутили, что она ему просто понравилась, а кто-то очень смелый и явно не желающий остаться с зубами заявил, что она наверняка просто не дала, а он мстит. Конечно, за это подозрение потом изрядно получили от Чонгука. Сообщение от него, кстати, до сих пор висит в непрочитанных и эта маленькая шалость доставляет некоторое удовольствие. Сводный братец хоть и не пыщет надоедливостью, но бывает особенно настойчив. Старший Чон, к счастью, не источает этой ауры коршуна. Он выглядит как солнышко, даря улыбкой тепло всему миру. Хосока можно сравнить с апельсинкой, такой же яркий, сладкий, но с горчинкой, и очень, очень ОЧЕНЬ заботливый. Он мог буквально звонить каждый день, чтобы узнать что Чонгук и Юнхи делали сегодня, какие у них проблемы и разрешат ли ему их решить. Но во всей этой приятной семейной идиллии, конечно же, был свой минус. Этот минус — Мин, мать его, Юнги. Юнхи не то чтобы как-то странно или раздражающе выглядит, но в последнее время ей кажется, что вселенная не просто намекает, а тыкает носом в этот факт. Она ненавидит его. Он ненавидит её. Идиллия, которая пошатнувшись, может развязать целую войну. И вот она и началась. С таким как он, честных битв не будет. Он обязательно налавит на больное, уведет от темы разговор, заставит защищаться, быстро переходя в атаку, и, наверное, его любимое — зажмет в угол фактами и как острыми ножами по одному будет втыкать в стену рядом с головой, демонстрируя своё превосходство. Да, кто он такой вообще, что заставляет так страдать Юнхи? Юнги друг детства Хосока, и хоть в средней школе они не учились вместе, в старшей они прилипли друг к другу настолько, что даже поступили в один университет. Ну прилип конкретно Хосок. Юнги вообще казался не очень дружелюбным и в голове у Юнхи до сих пор не укладывается, как такой, как Хосок, смог найти общий язык и дружить годами с таким, как Юнги. Было бы всё хорошо, дружат и ладно, если бы Юнхи умела держать язык за зубами, а Юнги не был бы таким мудаком. Как только родители Юнхи, Чонгука и Хосока поженились и съехались дети поладили не сразу. Хосок учился в магистратуре, Чонгук оканчивал старшую школу, а Юнхи была на первом курсе университета. Общих интересов у них не было. Чонгук, хоть и разносторонняя личность, обсуждать свои хобби и учебу с какой-то там сводной непонятной сестрой не хотел. Хосок работал над дипломом и ещё подрабатывал, отчего дома появлялся только по ночам. А Юнхи? А Юнхи была просто первокурсницей с тоской о прошлых друзьях и школе и с впечатлениями об университетской обстановке и новых знакомых. С девочками она не поладила зато парни с её потока были весьма дружелюбны. Например, она спелась с Пак Чимином, который своей миловидной внешностью заставлял нервничать рядом находящихся девушек и отталкивал парней. Все почему-то разом заключили, что он гей. Ну и что, что его кидает в крайности и то он комфортик с щенячьими глазками и милыми щёчками, то буквально на следующий день он выглядит как чертова богема, сошедшая с обложки журнала какого-то неприлично дорогого бренда. Врагов у Чимина было предостаточно, а вот друзей не особо. Его друг Ким Тэхён также быстро привык к пополнению в их скромной компании в виде Юнхи и вскоре вовсе позабыл про её существование. И вот когда у Юнхи появились друзья всё и началось. Хосок вдруг резко осознал свою роль оппы и теперь старался сдружиться с девушкой. Она была непротив, но времени особо не хватало. А Хосок буквально требовал это время и внимание, находясь рядом, стараясь узнать, чем она живёт, и пытаясь быть другом. Спустя пару месяцев таких неловких бесед на кухне и поездок в машине вместе в универ, оба привыкли друг к другу. Исчезло гнетущее молчание, появилось много тем для разговоров и в принципе их можно было назвать настоящими братом и сестрой. Чонгук, завидев эти перемены, поначалу удивился. Ему, конечно, всегда не понятно было, что такого невероятного Хосок находит в общении с людьми, которые выглядят как айсберги. Но наблюдая за Юнхи дома и везде, где они пересекались, он вдруг понял, что она тоже может быть интересной и его хён совсем не ошибся в своей попытке сблизиться с ней. Он видел, как она ненавязчиво заботиться о Хосоке и нём самом, готовя с собой обед или принося им их любимые напитки, когда бывает в магазине. Чонгук немного застенчивый и замкнутый в себе. Но эта забота, ненавязчивость, аккуратность и внимательность к вещам, которые он любит и даже к нему самому, подкупала. Действительно подкупала. Поэтому он, как какой-то дикий зверёк, постепенно вылазил из своей берлоги, и в конце концов также крепко сдружился с Юнхи. Он ожидал много разных сюжетов: она окажется стервой, которая их использовала, это всё было игрой и на самом деле ей плевать на Чонгука, она захочет что-то получить и воспользуется шантажом. Но нет. Он позволил себе внутренне выдохнуть и расправить плечи. И хоть он и не оппа, он всё ещё её брат, пусть и сводный, и он будет заботиться о ней так как подобает брату. В его понимании, брат мог спокойно начистить зарю кому угодно, кто мог навредить сестре. Именно так он решил спустя три месяца «подкармливаний» Юнхи. Отец Хосока и Чонгука, оказался понятливым мужчиной и не стал лезть в отношения детей, дав себе и жене слово, что сделает это только в том случае, если они станут ссориться. Сближать детей не входило в планы старших, однако было маленькой абсолютно невозможной мечтой, которую дети осуществили сами. А что до Юнги? Юнхи прекрасно понимала, что люди полны говна внутри и нередко с удовольствием плюются им в других, чтобы испачкать и унизить. Ещё в первое знакомство она поняла, что Юнги именно такой человек. Он нравился родителям Хосока и Чонгука, и даже понравился маме Юнхи! Но при своих этот червяк выдавал свою гнилую и лживую натуру. И вот оно вылилось. Они сидели в гостиной комнате, Чонгук и его отец, Хенсу, рубились в какую-то приставку, игнорируя происходящее вокруг, Юнхи с мамой сидела на диване, Хосок уместил голову на коленях сестры и чуть ли не довольным котом мурчал от удовольствия из-за мягких поглаживаний в волосах. А Юнги сидел в кресле у дивана и наблюдал за игрой, неторопливо потягивая пиво, которое принес для всех, но пьет его только он и самый старший Чон. Семейную идиллию прервал телефонный звонок: — Чимин-а, привет! — В экране телефона показалась мохнатая блондинистая макушка. Мама и дочь тут же заулыбались, приветственно помахав ладошками в камеру. — Привет, Юнхи, здравствуйте, мама Юнхи! — Что-то случилось, что ты решил позвонить так поздно? — на часах и правда уже было около двенадцати и некоторых, лежащих на чужих коленях, не будем показывать пальцем, уже клонило в сон. — Да, в общем-то ничего особенного, просто так звоню... — как-то уклончиво прозвучало, будто бы ещё не время говорить, то что собирается. — Тэхён там рядом? — Что? А, да. Тэ со мной рядом. Но он пока не может говорить. — Покажи мне Тэхёна. — Он немного не готов к разговору. — Он что, не одет? — Нет, просто занят подсчётом минут, сколько ему осталось жить. — Чимин, что такое происходит? — Говорю же ничего. Просто стало скучно… — Юнхи с мамой переглянулись. — Выкладывай, Чимин. — Как-то мне некомфортно от такого напора… — Чимин. — Я серьезно ничего не хочу сказать. — Ты думаешь, я в это поверю? — Ну да…? — Чимин. — Тебе не кажется, что ты расстроена? Ощущение, что ты сейчас меня убьешь. — Правильно ощущаешь, Чимин. Выкладывай, говорю. — Ну и ладно... — пауза сопровождалась выразительным взглядом на Пака. Он скукожился под ним и внезапно выдал на одном дыхании, — Что бы ты сказала, если бы Техён, чисто случайно и абсолютно не намерено, разбил кое-что важное? — Что вы натворили? — Не мы, а он один. Не приписывай мне подвиги Идиотуса. — Вы что разбили бедренную кость? — Вовсе нет. — Баночки на отработке в кабинете гистологии? — Это было бы не так страшно. — Чимин, вы разбили окно в общаге? — Глупость. Из-за это не хотят броситься с моста.       — Господи, да что же произошло?! — Он…в общем… Это был планшет куратора, который нам дали на заполнение бланков… — Твою мать, Чимин, как так вышло? — Юнхи! — возмущённо прикрикнула мама. — А что? Эти два придурка действительно растеряли последние мозги. Как вообще можно было разбить планшет? Вы что дрались за него или играли в большой теннис и вам не хватило ракетки?! Чимин, это капец как не смешно. — На экране застыло смеющееся лицо. — А это и не смешно. — он попытался сделать голос серьёзным, но вышло плохо. — Как это случайно случилось? — Ну мы шли по лестнице… Техён дай договорить! И в спину кто-то свистнул и закричал. Мы обернулись, и тут подлетел Хенджин. Ты же знаешь, что он со странностями и к Техёну не ровно дышит. Ну он опять залил, мол сходим куда-нибудь все дела, может ему понравится и всё такое. А ты знаешь, Техён долго не разговаривает. Ну он и как прописал Хенджину путёвку в далёкие дали. — Так и как с этим связан планшет? — Очень просто. Это услышал Чанбин. А у него по поводу Хенджина сдвиг по фазе. Только Тэ договорил, прилетел, как пантера, и давай ему по лицу. У Техёна с выдержкой плохо, ну и то чем было первым под рукой он и вмазал по башке Чанбина. А первое что попало… — Дай угадаю, планшет? — К сожалению, да. И теперь Техён с разукрашенной рожей и сломанным планшетом сидит в углу комнаты и пытается не плакать. — Я не плачу, дебил! — Я так и сказал, что ты пытаешься. — Вот вы отбитые. — Эй? А я то тут причём?! Я вообще ничего плохо не сотворил и не виноват. — Ты не спас ни Техёна, ни планшет, так что ты тоже виноват. — Пипец. Я ей тут новость века рассказал, а по итогу ещё и виноват остался. — Короче. Делайте чё хотите, это не мои проблемы. — Нуна, стой! — Ещё раз меня так назовёшь, я тебя заблокирую. Юнхи довольная собой бросила трубку и уставилась в экран плазмы наблюдая за боем. — Если твои друзья такие придурки почему они до сих пор твои друзья? — Хосок бормотал тихо, но его услышали все. Видимо история показалась очень увлекательной, что он даже проснулся. — А если ты такой умный, то почему ты не продолжил молчать, м? — Юнхи не хотелось обсуждать это, но и внутренние демоны насмехались над абсурдностью ситуации. Надо же было так умудриться?! — Хо, что ещё можно было ожидать от клоунов? — Чонгук нервно посмотрел в сторону Юнги, как будто тот этой фразой подписал себе смертный приговор. — Юнги-оппа, с чего ты взял, что твоё мнение сейчас интересно? — Притворно сладким голосом прощебетала Юнхи. Кажется, кто-то нарывается. — А с чего ты взяла, что я не прав? По-моему всё очень очевидно. Твои друзья могут попасть в передрягу и за собой потащить и тебя. Это не самый лучший выбор. Ты можешь найти людей достойных… — Оппа, не тебе решать с кем мне общаться. — Его бесцеремонно прервали. — Они действительно хорошие люди, а судить по ним только из-за одного-двух дурацких поступков, всё равно что судить о враче по почерку. — Вот тут я не согласен. Они рекомендуют себя не лучшим образом. К тому же они не традиционной ориен… — Ты действительно хочешь поговорить об этом? — Хосок почувствовал нарастающее напряжение, а точнее пальцы сестры слишком сильно сжимающие волосы. Попытка прервать спор, казалось, вообще не была услышана. — То есть ты решил, что они геи и поэтому они тебе не нравятся. Спешу тебя огорчить, но ты ошибаешься. — Откуда тебе знать? Они тебе прямо сказали? Может на свидание приглашали? — Мы друзья. — Они просто слепые или тупые, если записали тебя в друзья, а не… — Хватит уже оскорблять их. Ты даже не знаешь их лично, а уже составил портрет. — Я старше и разбираюсь в людях по-лучше тебя. — Что ж может тогда моя мама ошибается на их счёт. Ей они тоже симпатичны. — Просто комфортно осознавать, что парни вокруг дочери не станут потенциальной угрозой. Вот и весь секрет. — Юнги, конечно, прав, но он не учитывает того, что они действительно хорошие ребята. — Женщина не хотела распалять спор, но и проигнорировать стрелу, залетевшую и в её огород, не смогла. — Такая общая фраза, аджума. Я уверен, что это мнение сложилось из-за одного -двух раз, когда они помогли вам или Юнхи, но как на счёт настоящего внутреннего характера этих ребят? — О, так по-твоему они притворялись? Слушай, твоё предубеждение строится исключительно на подозрении их в гействе. — Это не подозрение, я в этом уверен. Чонгук напряжённо отложил джойстик, а за ним и отец, который вскоре не выдержал молчания и ретировался на кухню под каким-то незначительным предлогом. Хосок пытался слиться с диваном, а мама Юнхи внезапно вспомнила о чем-то очень важном у себя в комнате. Чонгук старался не шевелиться и, казалось, не подавал признаков жизни. Но вот эти двое, породившие это напряжение, абсолютно не замечали всеобщей неловкости. Юнхи метала в Юнги молнии взглядом, а сам мужчина степенно попивал пиво из своей кружки. Вроде бы вопрос исчерпан, но чувство недосказанности так и витало в воздухе. Чонгук позволил себе слабо выдохнуть, однако тут же пожалел. Видимо Юнхи как змея отреагировала на это маленькое движение и вновь встала в атакующую стойку. — Своих издалека видишь? — капля на чаше весов гнева и здравого смысла перевесила в сторону первого. Произнесенный в полголоса, но услышанный всеми, вопрос заставил Чонгука внутренне перебирать пути отступления, одновременно пытаясь сжаться до атома. Хосок ощутил некоторую ласку на хватке сестры, но знал, что это лишь затишье перед бурей. Юнги играл желваками, пытаясь развеять внутренний порыв схватить эту наглую девчонку и придушить на месте. Сил хватило на то, чтобы сквозь зубы процедить: — Повтори. Кажется, угроза в голосе мужчины никак не испугала Юнхи и она с каким-то детским задором стала наматывать на палец прядь волос старшего брата. Тот в свою очередь надеялся, что его другу хватит мозгов на то, чтобы вспомнить сколько лет дают за преднамеренное убийство, и он не станет кидаться на его глупую младшую сестру. А вот Юнхи мозгов не хватало катастрофически. — Я сказала, что твоё заключение основано на личном опыте. Может быть Чимин и правда слишком красив для парня, что привлек и твоё внимание? — Я не хочу портить наши отношения, но ты перегибаешь. — Не я это начала. — В таком случае, я, как зачинщик, прекращаю спор. — Значит, я права? — Нет, это значит, что я умней.

***

Спроси Юнхи поступила бы она также снова ответ был бы нет. Никогда в жизни она больше не позволит себе спорить с Мин Юнги. Никогда в жизни она не станет говорить с ним об этой теме. И нет, никогда больше она не будет опаздывать на пары по философии. Глупо было надеяться, что профессор не заметит её отсутствия. Глупее было не прогулять пару, а прийти спустя 10 минут после ее начала. И ещё глупее было сесть в первых рядах. Встретили её радушным молчанием. Видимо старосты раздавали работы и поэтому стояли полубоком, отреагировав на звук скрипящей двери. Профессор, кажется, не обратил внимания, не поднимая головы. Кажется. Он обратил внимание и вообще думал, кто же такой смелый. — Приятно знать, что вы не настолько безответственны, чтобы прогуливать первую пару. — Сарказм сочился из уст преподавателя ядом. В душе мужчина ликовал, что смог подловить глупую Кан Юнхи на опоздании. — За отработкой подойдёте после пары. Безапелляционно. Она знала, теперь знала, с ним нельзя шутить. Особенно в стенах этой аудитории. Особенно во время этой недели перед сессией. Особенно, когда твой профессор по философии — Мин Юнги.