I
15 сентября 2023 г., 16:00
Я один. Один есть и был всегда.
Вся жизнь кажется американскими горками. То подбрасывает вверх, то стремительно летит вниз. Да-а, дрянная жизнь подростка-нефора — та ещё сказка. Особенно, если тебе кажется, что родители живут вместе будто бы вынужденно (а, может, и не кажется?), а главная семейная традиция — организовывать грандиозные скандалы на почве… А нужна причина? Мамуля заскучала по острым ощущениям, а батëк робенько мякает ей в ответ, отбиваясь сковородкой. Ей-Богу, я действительно должен жить с ними до окончания школы, думал я? Увольте…
Так продолжалось ровно до прошлого года, пока в один прекрасный день отцовские нервы не сдали и он просто ушёл, оставив на столе лишь записку для матери и пару мятых купюр мне на карманные. Было бы мало сказать, что она не расстроилась — многочисленные «отчимы» замелькали в нашем доме едва ли не со следующей недели, уроды-собутыльники, один другого краше, и каждый пытается меня воспитывать. Естественно, я сопротивлялся, пару раз дело едва не доходило до драки, и я просто баррикадировался в комнате или сбегал часами бесцельно мотаться по улице, подгоняемый криками, какой же я несносный ребёнок.
Неудивительно, если скажу, что и в школе я значительных успехов не достиг — не понимаю ваши формулы и прочую лабуду. Как по мне, рисование и музыка намного интереснее сухих и скучных цифр и фактов…
Сам я увлёкся искусством ещё в детстве. Мой отец часто водил меня на выступления местных андеграундных групп в клубах. Там-то я впервые познакомился с тяжёлой музыкой, и она увлекла меня с головой. А незадолго до ухода из семьи, папа повёз меня в другой штат на грандиозный Warped Tour 2009, где я уже открыл для себя такие группы, как As I Lay Dying, Alexisonfire и Attack Attack!
К сожалению, мать не разделяла наших с отцом интересов, и в скором времени это привело к распаду семьи. Он ушёл, не попрощавшись. И каждый день после его ухода я надеялся, что, выглянув в окно, увижу, как он возвращается за мной. Думал, что он заберёт меня от матери, но ошибался. Отец бросил нас, оборвав все связи. Бросил меня в тот момент, когда я нуждался в нём сильнее всего.
В итоге мне не осталось ничего, кроме как эскапировать в музыку. Мрачные мысли глушили наушники с любимыми альбомами, которые я почти никогда не снимал ни дома, ни в школе. Я растворялся в них, забывая о серых буднях, о всех несправедливостях этой глупой жизни, не замечая ничего вокруг, в том числе одноклассников, за глаза окрестивших меня фриком. Мне было плевать на них, плевать на всё. Еще на том самом концерте я твёрдо решил, что хочу петь, как Тим Ламбезис. В моей душе был такой раздрай, какой не был способен удержать ни один в мире холст, и потому я кричал, кричал с ним в унисон под барабанный бой и оглушительно ревущие гитары. У меня было не так много времени, пока с работы не вернулась мать, и в пару часов я буквально крушил всё вокруг, давая выйти всему, что губило меня. Поначалу срывал голос, орал, превозмогая боль, но понемногу научился его контролировать. Только это помогало мне одновременно уйти и всё ещё не потерять связь с реальностью. Это было дико. Но это работало.
А теперь, думаю, пора поведать вам мою историю.
***
Очередной день, но не совсем обычный. Занятия закончены, у меня не осталось сил, и я в очередной раз ловлю себя на мысли, что так больше не могу. И я действительно не могу, не могу уже последние несколько месяцев, за которые прекрасно понял, что само по себе все становится только хуже, и оттого принялся действовать сам. Ночью пропадаю из дома в кафе на подработке официантом, а в соседней школе за скромную плату ставлю свет и звук, иногда раздаю листовки, берусь за любую работу, какая есть. Уже довольно давно я коплю деньги, и прямо сейчас скопил достаточно, чтобы уехать в другой город на поезде и снимать жильё как минимум пару месяцев. А там уж и подработка найдется… Находится ведь здесь? Я добрался до дома, точнее, до места, которое домом называть не хочется уже давно, и толкнул плечом входную дверь. Предсказуемо пусто, мать на работе, отец не вернулся, и даже приехавшей погостить вчера надоедливой родни, что довела меня до ручки еще больше, отчего-то не слышно. Тётушка Лея, мамина сестра, женщина ничем не примечательная, но чертовски раздражающая. Личные границы для неё — понятие неведомое, принялась с порога сразу трепать меня за уши, охать-ахать, какой жених вырос, на глазах у своего гыгычущего сыночка, который тоже тот еще фрукт. Харви, четырнадцатилетний недоумок, всего на год меня младше, а в паскудных делишках преуспел на все сто, с младых ногтей на всех ябедничал, а сам уже жует табак пачками и попадал в участок за мелкие кражи. Когда-то, в далёком детстве, мы дружили, но сейчас я его и видеть не хочу, тем более что он может помешать готовить план побега. Собирать вещи я начал вчера, только всё самое необходимое, но времени не хватало и сумку временно пришлось заныкать в шкаф, присыпав зимней одеждой и ненужным барахлом. К счастью, за ночь никуда она не делась, и я продолжил сборы, однако по пути за любимыми кедами внезапно вспомнил еще одну очень важную вещь. Охотничий кинжал, подаренный моим отцом. Пожалуй, самая дорогая для меня вещь. Как вечный талисман, он постоянно со мной. Эта вещь хранит в себе бесценные воспоминания о тех беззаботных днях, когда я чувствовал себя действительно счастливым и полноценным ребёнком. Но сейчас этот кинжал — портал в прошлое, которым я частенько пользуюсь, чтобы прятаться от своих проблем в настоящем. Я будто внезапно очутился в холодном мире, где нет любви и искренности, а эти воспоминания — единственное, что согревает меня в особенно сложные периоды жизни. Именно поэтому я так дорожу папиным кинжалом. Сую его в боковой отсек сумки и прячу обратно в шкаф. Вещи собраны, теперь осталось лишь не выдать себя и свои планы до вечера. Звучит легко, не правда ли? Вечер. Тётя Лея и Харви приехали около часа назад с полными сумками продуктов. Они, кажется, решили что-то приготовить в качестве благодарности за мамину доброту и крайне радушный приём. Кстати, где же она… Раздаётся хлопок входной двери. Мать пришла с работы, и она явно не в настроении. В общем и целом, как всегда. Застываю на месте, прислушиваюсь к тому, что происходит за дверью моей комнаты. Каждый её тяжёлый шаг отзывается одним гулким ударом в груди, и я понимаю, что гладко сегодняшний вечер уж точно не пройдёт. И даже её слащавое приветствие с тётей не улучшит ситуацию, ведь со мной она определённо общаться так не станет. И ещё неприятнее осознавать, что на такой ноте мы с ней расстанемся. Навсегда. Буквально в одну минуту из очень тихо в доме становится очень шумно: на полную включают телевизор, на кухне громыхают стулья и приборы, женщины визгливо сплетничают, стараясь перекричать их и периодически гундящий голос Харви. Этот гул быстро становится невыносимым, даже сквозь стену его буквально невозможно терпеть, и я срочно бегу за плеером, чтобы хоть как-то перекрыть этот чёртов балаган. Блин! Да где же он, когда так нужен? — Ужин! Да чтоб! Как только волшебная вещь оказалась в руках и я уже собирался надеть наушники, ломиться начали прямо в мою дверь. Раздражение лишь захлестнуло с новой силой, и я еле сдержался, чтобы не выкрикнуть что-нибудь грубое в ответ. Долбаные посиделки с семьёй, которые всегда заканчиваются одним и тем же, вот только не сейчас и только не это! Очевидно, что возражать здесь было бесполезно, но я все же попытался: — Я не голоден, мам. — Выйди с нами посиди! — Я занят. — Быстро к столу, я сказала! — Как у Арчи дела в школе? Вот уже полчаса как сидя за общим столом в привычном дальнем углу и слушая «крайне занимательные» истории из чьих-то «очень интересных» жизней, я дождался, пока очередь на расстрел дойдет и до меня. Едва успев прожевать спаржу и закатить глаза, я только намеревался открыть рот, как мама как обычно ответила всё за меня: — Да позорище, успеваемость никакая, обалдуй. С двойки на тройку перебивается, аж стыдно за него мне. Несколько раз вызывали учителя в школу, а ведь даже половины учебного года не прошло. Дотянуть бы нам последние два года, а там уже выдохнем полной грудью. — Вообще-то… Я попытался было встрять, но похоже, что диалог обо мне ну никак не предполагал моего участия. Грубо шикнув, она продолжила свою тираду, местами явно преувеличивая: — Ладно это, шляется где-то днями, взрослым перечит. Дома даже прибрать за собой не может, никакой самостоятельности, лишь бы выскочить ему! Друзей нормальных нет, я их не видела. Не знаю, где, не знаю, с кем, непонятно чем там занимается! — Хорош кузен! — умудрился до кучи подмазаться Харви. — Ай-ай-ай. Не стыдно тебе, Арчи? — вторит ему тётушка Лея под сдавленный гадкий смешок, но я по-прежнему стараюсь держаться, напустив на себя максимально безразличный вид. — Да с такими увлечениями он нормальным человеком никогда не станет. Кто выйдет замуж за него, за такого, кто детей ему родит? А? И не глянет нормальная ни одна, и правильно, ты посмотри на него! Что сделал с собой, а, каков бездельник! До последнего момента я отказывался верить, что весь этот марафон унижений происходит наяву, но больно дёрнувшая за серёжку материнская рука вернула меня в реальность. Теперь мне неистово хотелось плакать и крушить, реветь и кричать от отчаяния. Ледяное разочарование и смертельная обида накрыли меня с головой, я был уже не в силах выносить это. Неужели это всё, что она видит во мне, своём единственном сыне? Она, моя мать, которую мне так хотелось бы любить, неужели это всё, что её когда-либо волновало? Спасибо, мама. Спасибо. Титаническим усилием сдержав всю эту бурю в себе, я встал, показывая, что не намереваюсь продолжать этот разговор, и направился к выходу. — Спасибо, я наелся, — процедил я через зубы, поставил тарелку в мойку и быстрым шагом устремился обратно в комнату. Захожу на безопасную территорию, запираю дверь. Чувствовал ли я себя настолько разбитым ранее? Определённо нет. Никогда ещё мамины оскорбления не задевали моё эго так сильно. Возможно, всё из-за того, что не только она так думает, и я прямо сейчас убедился в этом? И как до этого момента я сомневался, что мне найдётся место в этой семье? Теперь уже сам во всём убедился, всё себе доказал. Обратного пути больше нет. Конечности будто набили ватой. Пытаюсь восстановить дыхание и подавить рвущийся наружу поток слез. То, что произошло сегодня за ужином, стало ударом под дых. И я оказался в нокауте. На автомате открываю шкаф, достаю оттуда сумку. Беру кинжал и сую в карман джинс. На негнущихся ногах направляюсь во двор, но на выходе из комнаты ожидаемо наваливаюсь на излишне включённого в чужие разборки кузена. Тот хищно улыбается в ответ на мой пустой взгляд. — Уйди с дороги! Удивлённый или опешивший, он послушно сторонится, и я миную его, ничего больше не видя и не слыша. На автомате настежь распахнув входную дверь, я очутился в сумерках сада и наконец заставил себя выдохнуть. Нужно вернуться в равновесие, восстановить условные рефлексы, иначе так дальше дело не пойдёт. Бесцельно покружившись по участку, я не придумал ничего лучше, как достать нож и раз за разом метать его в несчастную липу у забора, машинально подходить, вынимать или поднимать из травы, метать снова. В конце концов, это не навсегда. Завтра это закончится. Череда рутинных действий действительно помогла ненадолго выключить мозг, и как только тьма над городом сгустилась окончательно, я нашёл в себе силы как-то примириться со случившимся и вернуться в дом, чтобы продолжить собираться. Однако по возвращению в комнату меня ждал очередной пренеприятнейший сюрприз. Толкнув дверь в комнату, периферией взгляда я уловил движение. Резко поворачиваюсь и застываю. Перед сумкой с вещами, которую я не удосужился запрятать обратно в шкаф, нагло уселся Харви. Судя по его крайне довольному лицу, он ждал меня здесь давно. И он всё понял. На мгновение я забыл, как дышать. Только сердце ухало где-то в висках. А в голове полный ураган. Нет-нет-нет-нет… Раскрываю рот, но сказать нечего. Я в тупике. Шах и мат. — Ну что, братец? Куда-то собрался? — Я бы всё отдал, чтобы стереть с его гнусной физиономии эту ухмылку. И вообще стереть его из своей жизни. — А мамочке сказал? Она расстроится… — Не смей никому рассказывать! — Да? А если расскажу, что же ты мне сделаешь? Покалечишь? Издевается. Где-то глубоко внутри я уже не в силах был верить, что всё это происходит наяву, что неприятности сыплются мне на голову одна за другой, как в каком-нибудь глупом фильме. Мало проблем, теперь еще и этот придурок здесь сидит и насмехается надо мной, а я вынужден унижаться и искать с ним компромисс, ну серьёзно? — Пожалуйста, давай держать это в секрете… Так все останутся в выигрыше… Мы с тобой больше не будем пересекаться, заживём спокойной жизнью… — Не-не-не, — он резко прервал меня. Очевидно, такой расклад событий его совершенно не устраивает. — Ты же не рассчитываешь, что я просто так уйду и забуду, что только что увидел? Ну, вообще-то, так и есть. Я глубоко вздохнул, понимая, что просто так тихо взять и уехать у меня уже не получится. — Что у тебя в кармане? А, Арчи? Покажи. Поколебавшись, я всё же медленно достал из кармана кинжал. Харви скривил губы в довольной улыбке. — Это опасная вещь, не так ли? И ты умеешь ей пользоваться? Я неуверенно кивнул. — Хм, могу предложить тебе работку. И если ты выполнишь её отлично, можешь ехать куда угодно. — Он сделал паузу и проницательно взглянул на меня. — Я знаю, у тебя нет выхода. Так что тебе придётся. И он был прав. — Что мне нужно сделать? — глубоко вздохнув, тихо выдавил я. — О-о-о, Арчи, тебе очень повезло. У твоего любимого кузена замечательные отношения с людьми в городе. Но вот с некоторыми — не очень. И одна компания не сильно жалует меня в своём районе. Настало время разобраться с этим беспорядком, Арчи. Как раз ты и займёшься ими. Сердце пропустило удар. С каждым словом, выскакивающим из зловещего рта Харви, мои глаза расширялись всё сильнее и сильнее. — Я не понимаю, о чем ты… И что ты хочешь от меня? — Я читал, что в решающие моменты стоит начать сотрудничать с тем, кто подставляет тебе нож к горлу. Собственно, самый рациональный поступок в моём безвольном положении. — Стрелка будет в 15:30. Придёшь туда, припугнешь их кинжалом — и будь свободен. Легко, верно? — Опять эта ухмылка. От безнадёги хотелось выть. Мозг по-прежнему отказывался верить в происходящее. Да, я не самый везучий человек на планете, но это уже слишком! — Если я всё сделаю, ты оставишь меня в покое? И как я могу верить тебе? — А у тебя есть иной вариант действий? «Ну, нет», нехотя признался себе я, однако твёрдо решил взять себя в руки. Да, он нагло пользуется моей беспомощностью и ставит условия. Да, я по глупости не запер дверь и стал жертвой обстоятельств, но это еще не значит, что какой-то сопляк может мной так командовать. — Ладно, я согласен помочь тебе, но только если ты пообещаешь мне молчать. Точно пообещаешь и ничего не скажешь никому, вообще никому, ты ничего не видел и не слышал, а я сделаю всё, что ты попросил. Они больше ни за что не пристанут, побегут, аж пятки засверкают, можешь даже не появляться сам. Всё будет в лучшем виде. Идёт? — Идёт, — Харви, кажется, даже несколько опешивший, что я поддался на провокацию так быстро, нехотя протянул мне руку в ответ. — Всё, договорились. Никому. Услуга за услугу. Понял? Наконец выпроводив малолетнего шантажёра из комнаты, я устало завалился на кровать, не желая больше выносить ни секунды этого дня. Мимолетное облегчение и тихая тревога продолжали бороться на фоне между собой, «Ты круто справился, гордись», «А что, если он всем всё-таки расскажет?», но я приказал им заткнуться — и моментально провалился в сон, окончательно выдохнувшись. — Вам куда? Всё ещё витая в облаках своих бесконечно роящихся мыслей, окутанный ими, как туманом, я закинул на заднее сидение сумку и затряхнулся следом сам. Последние несколько часов тянулись мучительно медленно, но пролетели несказанно быстро, а я так и не смог решиться, что же именно делать дальше. В одной руке я сжимал грязный листочек с адресом, в другой — заветный билет, свой билет на свободу. «Отправление — 16:00». «Компания-перевозчик не несет ответственности в случае опоздания пассажира..». — Вам куда? — повторил водитель, сверля меня точно таким же немигающим взглядом. — Железнодорожный вокзал, пожалуйста. — Добро. Машина тронулась с места, и сквозь дождь я в последний раз смотрел на удаляющийся родительский дом, квартал, знакомые улицы, на поворотах исчезающие одна за другой. Прикованный к окну, я чувствовал себя, словно в фильме, едва отдавая себе отчёт, что все это происходит наяву, что этот день настал, и что оказалось так просто оставить позади все проблемы, которые еще вчера ломали мою душу невыносимым стотонным грузом. Меня унижали, меня позорили, шантажировали и запугивали. Я был вынужден дать обещание, которое не заручался выполнить, и решился его попросту игнорировать. Это было важнее, я лгал во спасение. Но, выходит, теперь я обманщик? Расплатившись, я вышел из такси и поторопился к платформе по бетонным ступеням, игнорируя едва заметную тень, тут же устремившуюся за мной. Тень материализовалась на плече до одури знакомой мерзкой влажноватой ручкой. — Знаешь ли ты, что обманывать родственников - гадко? Нет-нет-нет... Медленно оборачиваюсь и вижу перед собой лицо человека, которого желал никогда больше не встретить. — Харви?.. Он злобно оскалился, сжал меня обеими руками, как тисками, выбивая последний воздух из лёгких, и потащил в сторону. Сопротивляться было бы опасно и совершенно, поэтому я смирился с тем, что сейчас хорошенько наполучаю, а потом сумею сбежать, и всё образуется... Ведь нужно надеяться на лучший исход событий в любой ситуации, верно? Видимо, не в моей... — Скажи мне, Арчи, был ли ты на стрелке? – сквозь зубы прорычал Харви. На мгновение я забыл, как дышать. — Сделал ли ты всё, что вчера обещал? — Д-да, я только что приехал оттуда на такси. Они тебя больше не побеспокоят... Мою тираду прервал сильный удар в живот. Обхватываю себя руками, сгибаюсь пополам. — Не стоит врать, Арчи. Ты же понимаешь, что если не выполняешь свою часть договора, то и я не стану выполнять свою? — Я в любом случае уеду отсюда, и ты мне не помешаешь... — Всё ещё корчась от боли, выдавливаю я. — Уверен? — Опять эта гнусавая ухмылка. — Я позвонил твоей матери и рассказал всё. Она уже едет за тобой. Вместо ответа я толкаю его в грудь, прикладывая нечеловеческие усилия. Но он, как скала, нависшая надо мной, даже не двинулся с места и лишь крепче сжал в «объятиях». — Всё кончено, Арчи. Сейчас мы поедем домой. А там я уже с тобой... — Молодые люди, что тут происходит? – раздаётся за спиной Харви. Он резко оборачивается и ослабляет хватку, но всё ещё не отпускает меня. Я вытягиваю шею и вижу стоящего за нами пожилого мужчину в деловом костюме и тростью. — Что здесь происходит? — Не лезьте в чужие дела, дядя. Мы уже взрослые, сами можем разобраться. — Да как ты со взрослыми разговариваешь, малец! — совершенно невозмутимый до этого мужчина неожиданно хватает за Харви за плечо и разворачивает на сто восемьдесят градусов. От неожиданности, братец выпускает меня из лапоть, и вот он, мой шанс сбежать! Я срываюсь с места, хватаю свою дорогую сумку и молнией лечу в сторону спасительного вагона. Сзади раздаются яростные вопли Харви, но тот дяденька, видимо, сильно оскорбился его поведением, раз до сих пор держит в тисках. Фух, спасибо тебе! Ловко огибаю живые препятствия на своём пути и перепрыгиваю через чьи-то сумки, сам удивляясь собственной ловкости. Вагон уже в десяти метрах от меня... Отвлекаюсь, и в тот же момент меня перебрасывает через что-то... Или кого-то?! Оказываюсь лежащем на бетоне на животе. Приподнимаю голову, осматриваюсь вокруг в поисках сумки, но замечаю перед собой маленького мальчика, скрючившегося рядом. Через него видимо, я и перелетел... А рядом, целая, лежит моя сумка. Игнорирую боль в мышцах, тянусь за ней, но в этот момент ребёнок приподнимает свою голову, что я успеваю разглядеть его красное заплаканное лицо прежде, чем он огласит всех стоящих в радиусе ста метров, как ему больно, своим противным визгом. Вот же блин!.. Я оглядываюсь по сторонам и вижу вдалеке, что Харви и державший его мужчина обернулись в нашу сторону. И именно в этот момент мой преследователь вырывается и с пугающей скоростью приближается ко мне. На его лице больше нет ухмылки, так что я понимаю, что очень скоро для меня наступит конец. И чем меньше расстояния между нами оставалось, тем шире раскрывались мои глаза... Вдруг, откуда ни возьмись перед нами материализуется разъяренная мамочка чада, которого я сбил. Она садится перед сыночком и ласково пытается успокоить его нескончаемые крики, но тщетно. Выпрямляется оглядывается по сторонам, и в этот момент к нам подбегает Харви. Тот со звериным оскалом пытается схватить меня, но неожиданно для всех эта женщина, на вид хрупкая, сгребает его в охапку, приподнимает над землёй и вполне громко, чтобы у нас заложило уши, оглашает его о том, что следующие пару лет он проведёт в колонии, если не успокоится и не перестанет сбивать детей на своей дороге. От её громогласного крика даже ребёнок замолчал и задумался. Так вот в кого он такой... Не упуская возможности, поднимаю и отряхиваю сумку, а затем пулей долетаю до вагона. Достаю из кармана паспорт и помятый билетик, отдаю мужчине в форме и, пока он всё проверяет, оборачиваюсь назад. Та тётя всё так же крутила Харви, как шашлык на шампуре. — Ряд восемь, место пятнадцать, – мужчина отдаёт билет и документ обратно мне, и я заплываю на безопасную территорию. До сих пор не могу поверить, что погоня закончилась, и никто уже не помешает мне и моим планам... Прохожу в вагон, и первым делом выглядываю в окно на платформу в поисках братца. Тот уже вырвался из лап яжематери и нервно оглядывался по сторонам. Наблюдаю, как к нему подходит хмурый охранник с той самой тётей и зарëванным ребёнком и за ручку уводит на выход с вокзала, пока Харви сопротивляется. Всё закончилось. Занимаю место на кровати, кладу сумку под себя и глубоко вздыхаю. Вокруг неестесственно тихо и холодно. Будто я попал в стерильное пространство после пребывания на грязной платформе. По мне пробегает табун мурашек от предвкушения чего-то грандиозного. Что разделит мою жизнь на до и после. Нет. Всё только начинается.
