Цель - жить.

Перед дверью большого зала меня чуть не сбила с ног Гермиона. Блин, а она сильная! Или это магия ей помогает сжимать меня в объятиях как тисками. Применение магии ведь желание, мне ли это не знать. Блин, чувствую себя Тревором в руке у Невилла на перроне. И наверно у меня сейчас глаза такие же. — Герми, задушишь, — прохрипел я. Гермиона ойкнула, быстро отошла назад. Но это было только секунды три. — Что с тобой случилось?! Мне декан сказал, что ты в больничном крыле, но меня туда не пустили. Знаешь, как я переживала! Рассказывай! — Kotenok, да нечего рассказывать. Возвращался от директора и подвернул ногу на лестнице. Мне помогли дойти до Больничного крыла и мадам Помфри все быстро вылечила, но отпускать сразу не стала. Вот я и задержался. — Что за kotyonok? И что-то ты не договариваешь, как мне кажется. Обманываешь меня? — Насупилась она. — Эээ… Это по-русски, маленький пушистый котенок. Чуть-чуть не договариваю, но не обманываю. Всему свое время и место, Герми. Обязательно расскажу. — Это значит я маленькая и пушистая?! — Надулась Гермиона, но видно, что в шутку. — Сам младше меня и лохматый! Вот! Расскажешь все обязательно или… И откуда ты знаешь русский? Блин! Я — балбес! Дочерей своих в той жизни котятами называл, да и сам был кошатником со стажем. — Стоп-стоп, Герми. Пошли обедать, а потом на прогулку по окрестностям. Вот там и поговорим. — Съехал я с темы. Во время обеда я поглядывал на гриффиндорский стол. Они не только гавнюки, но еще и тупые гавнюки. Похоже, что шестой не стесняясь, что месть была крысиная, рассказывает об этом Финнигану и Томасу. Да так гордо поглядывает на меня, как будто он меня отпинал на дуэли при всех в Большом зале. А близнецы тупые, что не осадили его заранее, чтобы не трепал языком. Сейчас их за столом не было, и осадить Рона не кому. Теперь к вечеру вся школа будет знать в подробностях про их замечательную месть Избранному. Ведь рядом, даже забыв кушать, сидят Браун и Патил. Посмотрим на реакцию профессоров. Выйдя из Большого зала, мы с Гермионой отправились на улицу, благо погода стояла обалденная. Конечно, сначала мы отправились на берег озера. — Давай сядем, — я снял мантию, оставшись в брюках и рубашке, и расстелил ее на траве. Гермиона уселась рядом. — Перед ужином предлагаю зайти к Хагриду. Он хороший мужик. Я тебя с ним познакомлю, — сказал я, показывая девочке рукой гигантского кальмара, который всплыл, наверное, погреться на солнышке. — Хорошо, зайдем. — Герми. Даже не знаю с чего начать. Но я тебе обещал рассказать. Иначе, какие мы друзья. Все, конечно, сложно, — обдумывая, что рассказывать, а о чем умолчать, начал я. Дело в том, что Гермионе я могу доверять и ее аналитический ум, владея информацией, может выдавать хорошие решения, про которые я сам и не додумаюсь. Ведь мне надо грести к берегу, а сам я не представляю, как начать. — Говори как есть. Я рассказал ей коротко историю становления чистокровного общества и Волдеморта, гибели моих родителей и как я оказался у Дурслей. Как мне там жилось, и как я мечтал, чтобы родители меня забрали с придуманного мной вокзала. — И вот однажды ночью мне приснился сон, что я уехал с родителями на этом поезде. И это был не сон, Герми, я действительно уехал с ними. — То есть ты умер, Гарри?! — Я уверен, что да. Магия ведь желание, а я очень желал уехать, но что-то и зачем-то меня вернуло. Гермиона сидела задумчивая и грустная, но не шокированная. Значит можно продолжать. — Я очнулся у себя в каморке все в крови из шрама. Что-то вышло из него той ночью вместе с кровью, что-то плохое. И после этого шрам зажил за четыре дня, а до этого не заживал и был всегда воспаленный. Но это не все. Я Гермиона пока был там, прожил еще одну жизнь. Жизнь в совсем другом мире и времени и все, что в ней было помню довольно неплохо. — Интересно. Я читала про подобное в книгах. Это с людьми случается не так уж и редко. Но доказательств этим случаям нет, только слова. Но некоторые ученые пытаются изучать, но пока что без особых результатов. — Вот поэтому, Герми, я и веду себя иногда немного взрослее, чем положено мальчишке в моем возрасте. — Кстати, о чем вы с директором говорили, если не секрет. — Теперь не секрет, Герми. Конечно, как я и предполагал, его заинтересовал заживший шрам. Второй раз он с профессором Снейпом с помощью рун, похоже, что проверил мое физическое и, наверное, душевное состояние. Я оказался нормальным и полностью здоровым. Еще они взяли у меня воспоминание о женщине на перроне. Я рассказал девочке о странной женщине на вокзале и интересе к ней со стороны профессоров. Гермиона испугалась. — Получается ты спас меня? — Пока мы ничего не знаем. Можем только предполагать. Я тебе все это рассказал, чтобы мы с тобой были осторожными. Как я тебе Гермиона, уже говорил в поезде, это страшная сказка. Но, если мы с тобой будем осторожными и будем думать, прежде чем делать, то мы прогнем эту сказку под себя. Гермиона подобралась и в ее глазах, наконец, впервые за прошедшие три часа зажглись искорки. — Теперь расскажешь правду, что с тобой сегодня случилось, что ты в Больничное крыло попал. — Уизли случились. Вырубили со спины ступефаем, затащили в заброшенный класс, связали и избили. Девочка вскочила, я схватил ее за мантию и усадил обратно. — Спокойно, Герми. Пока ничего делать не надо. Месть подают холодной. Профессора в курсе, что было со мной, а благодаря глупости Рона, который за обедом громко рассказывал об этом «подвиге», скоро будут знать, и кто в этом виноват. А я отомщу позднее. — Вот, вы где! — раздался возглас сзади. К нам подошел Драко. — Привет, Драко. Присаживайся. — Сказал я и подвинулся, но Малфой покачал головой. — Весь Хогвартс гудит, что тебя сегодня нашли связанным и избитым Уизлями в заброшенном классе. — Это правда. Только у меня нет доказательств, что это Уизли. Вырубили со спины. — Вот оно как! А Уизли рассказывал совсем другое. — Не сомневаюсь. Я шел от директора, потерял сознание, очнулся в заброшенном классе связанным и, мне час пришлось ждать, пока привидение не привело ко мне декана. — рассказал я, а самому вспомнилось «Шел-упал-очнулся-гипс». — Мда. Но, думаю, профессора разберутся. Слушай. Ты ведь мало знаешь о нашем мире и традициях? Я кивнул. — Ну, так вот. Тебе обязательно надо отомстить. У нас живут родами. И очень важна репутация рода. Сейчас, ты последний из древнейшего рода Поттер. То, как ты вступился за девочку, благородно и тебе плюс к репутации, но если ты не отомстишь Уизли, то твоя репутация и репутация рода Поттер рухнет на дно. Неважно, накажут их профессора или даже министерство. — Я это понимаю, Драко. Как раз перед твоим приходом, я говорил Гермионе, что буду мстить. — Я тебе помогу, — гневно сказала Гермиона и опять встала. — Но ты сейчас один и за тобой никого нет. Ни главы рода, ни главы дружественного рода. Как ты будешь мстить? По-тихому? Не получится. Тут важна громкая и жесткая месть, чтобы ни Уизли впредь, и никто другой даже не думал связываться с тобой. Месть всегда должна быть жестче, чем нанесенная обида. — Я тебя понял, Драко. Я подумаю. Спасибо за разъяснения. — Не очень долго думай. Времени у тебя немного до того, как другие подумают, что с тобой можно безнаказанно делать нехорошие вещи. Я хотел предложить тебе подумать про союз с родом Малфоев. Конечно, я не могу сам, а только мой отец лорд Малфой может заключить с тобой союз. Тебе проще было бы с Блэками, но от них ничего не осталось. Только Сириус, но он сидит в Азкабане. — Я читал про вассалитет, Драко. Нет. Спасибо. Я не хочу быть кому-то должным или обязанным. Надеюсь, что справлюсь с этой ситуацией сам. — Да не вассалитет, Гарри. Я про равноценный союз. — Я подумаю. Ты мне лучше расскажи подробнее про статус «Предатели крови». Что он означает? — Ну, это просто. Ты наверно уже слышал, что одно из сильнейших направлений в магии — это Магия крови. Она строиться на огромном количестве ритуалов, которые дают очень сильные результаты. Так вот, я в поезде уже говорил, что нарушение такого ритуала приводит к различным наказаниям, в том числе к проклятию «Предатель крови». Чаще всего Предателями крови становятся в случае нарушения ритуала помолвки на крови или какого-либо другого договора на крови. Последствия различные — от упадка сил как магических так и жизненных до потери магии или рассудка, иногда даже может привести к смерти. Проклятие может перейти и на детей. Тут как повезет или нет. — Спасибо, Драко за разъяснения и предложение помощи. — Думай, Гарри. — Кивнул Малфой мне и Гермионе, развернувшись в сторону замка. — Пошли Хагрида навестим. — Сказал я и поднялся, отряхнув мантию. — Что думаешь по поводу предложения Драко? — спросила девочка, когда мы направились к избушке на опушке леса. — Да, что тут думать? Разузнавать все надо. Чем мне грозит принятие помощи и в чем их выгода. — Сказал я. — Мы тут с тобой новички и быстрые решения могут привести к быстрому возникновению проблем. Надо читать и спрашивать. Хагрид нам сильно обрадовался. Он был очень гостеприимным, и мы до вечера слушали его рассказы о флоре и фауне магического мира, попивая вкуснейший чай со сладостями. Хагрид реально знал дофига и рассказывал очень интересно. А его знаменитые кексы он нам почему-то не предложил. За ужином круговерть событий стала набирать обороты. Сначала мы опять слушали громкие рассуждения Рона, что я не настоящий герой. Все рассуждения действительно велись параллельно с поеданием всего вокруг и размахиванием руками. Фанон не врал, эмоциональность Рона и отсутствие элементарных норм поведения за столом превратили Уизли-шестого в Жрона. Сначала смотреть было интересно, но быстро стало противно. Гермиона постоянно вздыхала при взглядах на гриффиндорский стол. В середине ужина прилетели совы. Ко мне прилетела старая и растрепанная сова, которая принесла мне красный конверт. Что это вопиллер и от кого, я понял сразу. Первой моей реакцией было спалить конверт своим клубом огня, но подумав пару секунд, решил не светить свои способности. Да и вопли Уизлихи могут мне пригодиться в будущем. — Гарри Поттер! Как ты, несносный мальчишка, посмел ударить моего сына и столкнуть его в озеро! Я в тебе очень разочарована! Ты немедленно попросишь у него прощения! Иначе можешь не рассчитывать на благосклонность нашей семьи! — проорало письмо визгливым голосом базарной тетки на весь зал. Покричав еще немного, оно сгорело, осыпав пеплом блюдо с картошкой. Пока письмо орало, я давил довольную лыбу. Опять красная, как помидорка, Гермиона непонимающе смотрела на мою улыбку и бросала гневные взгляды на гриффиндорский стол, где Уизли громко смеялся, показывая гриффиндорцам на меня пальцем. При этом он заявлял, что так мне и надо и я получил, что мне причиталось. Только на этот раз Гермиона покраснела не от смущения, а от гнева. — Гарри, да как она посмела? Что это вообще такое?! И почему ты так спокоен, когда тебя позорят на весь Хогвартс? — тихо прошипела Гермиона. — Герми, а чего беспокоиться? Они всем сами показывают себя со всех сторон и роют себе могилу. В той жизни я слышал замечательную поговорку. «Дебил не понимает, что он дебил, потому что он дебил». Ох, не завидую я уизлюкам! Глянув в глаза этой маленькой ведьмочке, я понял, что Уизли пожалеют, что живут в этом мире. Не ту девочку толкнул Рон. Тут Макгонагалл постучала по бокалу, призывая к вниманию. Дамблдор поднялся. — Внимание студенты! Рад сообщить вам, что опасность в коридоре на третьем этаже общими усилиями профессоров была устранена и третий этаж снова полностью безопасен. Спасибо. Вот, блин! Приехали! Канонные знания рушатся со скоростью Хогвартс-экспресса. Нет, понятно, что хоркрукса в шраме директор и Снейп не обнаружили. Не знаю, что с кровной защитой мамы Лили, но теперь у меня нет страховки от смерти при встрече с Волдемордой и логично, что Дамблдор не будет рисковать меня с ним сталкивать. Но существует пророчество и вопрос, верит ли в него Дамблдор, считая, что я все же избранный и моя судьба предрешена. То есть, будет он все же устраивать мне приключения, направляя на нужную дорогу меня и мой характер, или он полностью списал меня со счетов? Ответ на этот вопрос я получу, наверное, не скоро. Или, к сожалению, скоро. Мы встали из-за стола. На выходе из зала с гордым видом стоял Рон в окружении братьев и некоторых ребят с Гриффиндора. Я взял за руку, затормозившую было, Гермиону и спокойно пошел на выход. — Поттер! Ты куда? А прощение просить? Ты слышал, что велела тебе моя мама? — схватил Шестой меня за рукав мантии. — Мне плевать на то, что велела твоя мама, Уизли, — спокойно сказал я. — Я с ней не знаком и считаю, что она не может мне что-то повелевать. Еще раз меня тормознешь подобным образом, получишь в глаз как в лодке и вызов на дуэль. Хочешь сейчас? Рон ошарашено отпустил мою руку. — Осторожнее, Поттер… — А то с тобой может случиться… — Большая неприятность, — сказали близнецы в своем стиле, а последние слова хором. — Как в прошлый раз, Уизли, когда его оглушили со спины? — раздался сбоку мягкий голос, от которого все вздрогнули. Повернув голову, я увидел Снейпа, позади которого стоял ухмыляющийся Драко со своими телохранителями и некоторыми другими слизеринцами. Близнецы и Рон отшатнулись, а другие гриффиндорцы стали пятиться, пытаясь незаметно смыться. — Стоять! Уизли. Все трое за мной! Уизлюки мгновенно сбледнули. Все-таки преувеличила ум близнецов мама Ро, ох, преувеличила. Снейп повел их из зала, а я, кивнув Драко, повел Гермиону в гостиную Равенкло. — Герми, ситуация складывается так, что я буду периодически пропадать на какое-то время. Обещаю тебе, что скоро ты все узнаешь, но пока я прошу тебя набраться терпения и не обижаться. Ты — мой друг и я тебе полностью доверяю, но тут речь о безопасности и твоей в том числе. — Я понимаю, Гарри. Конечно, я хотела бы с тобой. Но потерплю. — Вот и умница. Пока я решаю некоторые свои проблемы, ты попробуй подружиться с девочками. Чем больше у нас будет друзей и шире круг общения, тем мы будем более защищенными. Проводив Гермиону, я пошел на восьмой этаж. Искал я картину с Троллями не менее получаса. Все-таки Хогвартс огромен и, даже зная этаж, можно было блуждать все три часа, но мне повезло. Пройдя мимо картины с хмурыми троллями три раза и думая о месте, где мне могут помочь с даром некромантии, я увидел появившуюся дверь. Я был уверен в главном рояле Поттерианы. И он есть. Выручай-комната дала мне небольшое уютное помещение с диваном пуфиками и столиком, на котором лежало четыре книги. Я устроился на диване, читая названия книг, почему-то задумался о фанонных плюшках и моим недовольством ими. Неожиданно для себя я понял, что мое недовольство роялями абсолютно необоснованно. Просто, читая фанфики, где уже в первой трети попаденец одним шевелением мизинца душит Волдика бородой трупа Дамблдора, попивая эликсир бессмертия, настоянного на печени уизлигадов, мои ожидания были слишком завышены. А, если подумать про мои плюшки объективно, то они совсем неплохи и даже очень. Хоркрукс во лбу исчез — это крутая плюха, доставшаяся далеко не всем попаденцам. Попал за год до школы, а не в Тайной комнате на втором курсе или при воскрешении Водеморды на четвертом или с дементорами перед пятым — это тоже очень круто. Было время подготовиться и прожить счастливый год детства. Английский без проблем, беспалочковая магия и достаточно крутая — это что плохо? Так что мои поползновения, что вообще кто-то или что-то наделит меня «режимом бога» — это какие-то выверты сознания. Надо уметь ценить, что есть и пытаться достичь большего, а не ждать гоблина с решением всех проблем. Тряхнув головой и отгоняя мысли о плюшках попаденца, я опять обратил внимание на книги. Одна сравнительно небольшая, две большие и одна здоровая. Все черные, а здоровая еще и металлической окантовкой. «Дар некромантии», «Некромантия», «Вызов. Заклинания и ритуалы» и, о Мерлин, «Волхование всех презлейшее». Да-да. Оно. Герпия Злостного. Не помню, из канона или фанона. Названия всех четырех книг на каком-то древнем английском, поэтому названия не совсем точно перевел. Конечно, вряд ли я смогу читать эти книги, но буду пробовать. А куда деваться. Естественно, современных книг, а тем более пошаговых учебников по некромантии быть не может. Запрещено все и давно. Мерлин! Хоть бы они не были прокляты или отравлены. Хорошо, сообразил взять перчатки для гербологии. Я открыл самую маленькую из имеющихся «Дар некромантии» и углубился в дебри архаичного языка, пытаясь прочитать первую главу. Прочитав и перечитав часа за полтора, я кое-как всосал, о чем там говорилось. Не буквально конечно, но смысл понятен. Короче, с даром рождаются, и играет тут роль только наследственность. Инициализация дара есть. Происходит это далеко не у всех. Надо умереть и вернуться. Некроманты инициировали своих детей сами. Ритуалом. Больше из первой главы я ничего понять не смог, но хоть что-то. Надеюсь, что читая эти книги, я начну понимать этот язык лучше, а пока придется попотеть и довольствоваться тем, что понимаю. Я и так получил ответы на часть своих вопросов. Я — Некромант, правда, надо писать с маленькой буквы, так как ничего не умею. Инициализирован вселением души, а Дар достался с телом. Наследственность — это скорее мама Лили, так как ритуал она провела, похоже, некротический. Может и папа Джеймс, который по-фанонному потомок Перевеллов, но скорее всего, Лили. Они, как и, возможно, другие маги просто не знали о Даре некромантии у них, так как нужна вот такая инициализация. Возможно, что и сейчас в Хогвартсе, есть кто-то с даром, но ни сном ни духом про это. Понятно, почему я больше склоняюсь к наследственности от Лили. Тот ритуал. Вряд ли она получила такой результат, если бы у нее не было дара. Она ведь провела его интуитивно. Или нет? Одни вопросы закрываются, а новые тут же множатся. Вернувшись в гостиную факультета, я обнаружил там много ребят. Гермиона сидела на диване с девочками и читала книгу. Рядом на пуфах и диванах сидели мои однокурсники, занимаясь своими делами. Ребята постарше пили чай, о чем-то беседуя. — Привет. Ну, какие новости? — подсел я к своему соседу Терри, кивнув Гермионе, которая опять уткнулась в книгу. — Привет. Были разные. Но Падма рассказала, что от своей сестры с Гриффиндора, она узнала правду. Дело в том, что у директора был и староста Гриффиндора Перси Уизли. И его прямо там Макгонагалл лишила значка старосты. Он так был зол на своих братьев за это, что рассказал парням в гостиной, все, что там произошло. Короче, Уизли чуть не исключили всех троих. Вроде, там наш декан лютовал так, что директор был вынужден вызвать их родителей и при них рассказать, в чем их подозревают. Профессор Флитвик даже потребовал или сеанс легименции или сыворотку правды. Конечно, его пытались переубедить, потому что это незаконно и опасно в связи с возрастом детей. Но, наверно, Уизли испугались. Короче, Рон признался и все рассказал. Говорят, что по итогу ругались так, что профессор Флитвик чуть не вызвал отца Рона на дуэль. Он еще и припомнил им вопиллер за обедом сегодня. Макгонагалл исключила близнецов из команды по квиддичу. Директору удалось все погасить. Короче, тебе назначат отработку у завхоза Филча, а им ежедневные отработки у разных преподавателей до Нового года, хотя наш декан до последнего требовал их исключить. — Ну, хоть что-то, — сказал я. — Надо будет поблагодарить декана за защиту и справедливость. — Гарри, привет. Я Падма Патил, — представилась смуглая девочка, которая подошла пока Терри рассказывал. — Скажи, пожалуйста, так и было? — Привет, Падма. Что было в лодке, вы сами видели. Про то, что было сегодня утром, мне рассказать нечего. Меня вырубили со спины, и я ничего не помню. А у директора с Уизлями я не был. Народ было притихший, опять зашумел, как услышал, что на меня напали со спины. Будут мстить? Но это ж вороны, а не барсуки. Да и в этом обществе мстить должен каждый сам. Гермиона встала, и я поспешил к ней. — Герми, у меня получается. Про что мы с тобой говорили после ужина. Я думаю, что завтра, после занятий, я тебе смогу рассказать все и показать кое-что интересное. Если нас, конечно, не завалят заданиями. Если времени не будет, то придется потерпеть до выходных. — Тихо сказал я. — Хорошо, Гарри. — Как у тебя с девочками? — Пока никак почти. Общаемся немного… — Ну, еще мало времени прошло, и занятия не начались. Думаю, что найдете точки интереса и подружитесь. Только, помни, о чем мы в поезде говорили, и не поучай их. — Гарри, я помню! — Не обижайся. Спокойной ночи, kotenok. — Пфф. Спокойной ночи. Мы разошлись по спальням. Было еще не поздно, но у меня болела голова, и хотелось лечь, а Гермионе, похоже, хотелось почитать в тишине. На следующее утро я опять рано спустился в гостиную, где обнаружил Гермиону. — Привет, Герми. Ну что? Пойдем на завтрак? Готова к учебе? — сказал я, садясь к ней на диван. — Хорошо. Сам готов к началу учебы? — Давно готов! — улыбнулся я. — Только, думаю, ни на что интересное нам поначалу рассчитывать не приходится. — Я тоже думаю, что будет куча вводных занятий. Я взял Гермиону за руку и поднял с дивана. В Большом зале опять было пока что немного народа. Все косились на меня и перешептывались. Ну, правильно, развлечений-то тут мало, только перемывать кому-нибудь косточки. Гриффиндорцев еще не было. Думаю, что, не смотря на провал, Уизли от меня не отстанут. Будут гадить, потому что не в состоянии понять, что свое наказание они получили из-за своей тупости, но они все равно будут винить во всем меня. Учеба не отличалась от канона. Тот же усыпляющий Бинс и тот же заикающийся Квиррел. Макгонагал-кошка, стол-хрюшка и превращение спички в иглу. Кстати, у меня нифига не получилось, а Гермиона за 10 минут получила иголку. Только Флитвик на некотором постаменте-трибуне, а не стопке книг. Еще он спокойно мог летать по кабинету. Вообще-то, я бы удивился, что мастер чар и лучший дуэлянт семенил бы по кабинету, подпрыгивая перед учениками, чтобы увидеть результат или помочь. Он летал молча и как ему надо. По-моему, он даже не задумывался над этой левитацией и управлял ей на автомате. После уроков я хотел потащить Гермиону на восьмой этаж, но староста сказала, что меня ждет директор. Идя к кабинету директора, задумался. А какое я имею право впутывать девочку в свои, теперь уже смертельные, проблемы? Что я творю? Да, ей угрожает магический мир со всякими снобами. Так защищай, а не используй, втравливая в свои беды. Она, конечно, умная и преданная, но я не лучше Уизли, если зная, что ситуация аховая, потащил ее за собой. Еще не поздно. Многого я ей не рассказал. Надо ее оградить максимально от этого, прости Мерлин, говна. Никаких выручаек ей пока не покажу и ничего больше рассказывать не буду. Она, конечно, будет до меня допытываться, но буду отговариваться как смогу. Назвав пароль горгулии, который мне в гостиной шепнула староста, я поднялся в кабинет директора на эскалаторе. Директор восседал на своем троне, о чем-то глубоко задумавшись. — Проходи, мой мальчик, присядь, — на автомате сказал Дамблдор.