Памятники

      Автомобили ползли за и из широко открытых ворот. На въезде-выезде пестрели стенды и тазики искусственных цветов. Но в салоне уже стоял запах настоящих — их завернули в бумагу всего полчаса назад.       На узкой неасфальтированной дороге могли разъехаться только две машины. Часть островерхих каменных столбиков покосилась, один был сломан пополам. Под колëсами чавкала грязь.       Остановиться пришлось чуть в стороне, иначе можно было бы влезть в лужу по колено. Дома были только одни резиновые сапоги, леопардовой расцветки. И полуматерчато-полурезиновые перчатки.       Чëрный мрамор запылился и был покрыт пятнами от недавних дождей и резких вьюг. Между двумя камнями ещё и вмонтировали такую же мраморную вазу, которая не вынималась. Пришлось сначала подметать, выдирать из ваз заледенелые искуственные цветы и сгнившие остатки живых.       Соседнему участку повезло меньше — из каменного там была только относительно маленькая прямоугольная рамочка, а вместо бетона — промëрзшая земля. Еë пришлось немного поколотить прихваченными граблями, чтобы это хотя бы выглядело как уборка.       В одной из трëх больших бутылей была горячая вода. Выяснилось это в процессе, когда от воды внезапно пошëл пар. Совершенно чистым мрамор всë равно бы не стал, но точно стал скорее чëрным, чем грязным. Да и то одно серое лицо с приятной улыбкой было хорошо видеть более чëтким. Лëгкие слëзы тоже вызывало только оно, одно из трëх. Но они лишь смочили кончики ресниц.       Обычно на землю клали искусственные цветы, и в довольно большом количестве. В этот раз было только десять штук. Две предназначались памятнику, который так и не удалось найти, даже после двух телефонных звонков, поэтому две кустовых гвоздики пошли на три других камня.       На земле этого, самого важного, остались два покрашенных цветной водой в голубой цветка. Хоть они и были почти незнакомы, думается, ему бы понравилось.