Исцели меня своей улыбкой

      Тишина больничной палаты нарушалась нечастым, но постоянным пиканьем аппарата холтеровского мониторирования. На одной из больничных коек лежал мужчина средних лет, с ног до головы обмотанный в бинты. А руки и лицо к тому же ещё были в гипсе. Айзава Шота — преподаватель на факультете героев академии UA — скорее напоминал мумию, на которую надели чёрный волнистый парик и уже готовили к скорейшему погребению в гробнице.       Нападение ранее неизвестной Лиги Злодеев на тренировочный комплекс USJ можно было назвать провальным, что неудивительно для организации с неопытным руководителем. Стоит только удивляться, как их главарь собрал, хоть и слабую, но довольно большую толпу злодеев. Наверное, благодаря только массовости Шигараки Томуре и его помощникам удалось серьёзно ранить учителей.       Как результат, Сотриголова уже второй день лежит без сознания вопреки всем стараниям Исцеляющей девочки. Всё-таки у каждой причуды есть ограничения. Причуда медсестры позволяла ускорять регенерацию, что в свою очередь очень сильно истощало организм самого пациента. Поэтому если перестараться, можно и убить человека.       Тринадцать — ещё один учитель академии — тоже сильно пострадала, но её состояние оказалось легче, поэтому вчера её уже выписали.       За дверью палаты послышался шум голосов и быстро приближающихся ног. — С-стойте! Без разрешения Шузенджи-самы я не могу вас пустить. — хрупкая девушка лет 24-х пыталась остановить, почти в три раза больше неё самой, Героя №1. Однако движимый своими эмоциями он её не слушал.       Дверь, ведущая к пациенту, широко распахнулась и в неё зашёл, или вернее сказать влетел, Всемогущий и тут же резко остановился. Только что серьёзный и хмурый взгляд сменился на потрясённый.       Тошинория тоже участвовал в той битве и тоже пострадал, но всё равно корил себя, поскольку не должнел был допустить такого, даже не смотря на то, что оказался там не самого начала.       Следом за мужчиной, опустив голову, зашла девушка со светлыми волосами, убранными в хвост. Своими светлыми и голубыми глазами девушка сочуствующе посмотрела на Всемогущего: — Пожалуйста, не берите на себя ответственность за злодеев. Вы не могли знать, что это случится. — Шимидзу подошла ближе и прикоснулась к руке мужчины. — К тому же я знаю, что Вы всё же пришли на помощь, вы ведь Всемогощий! Сейчас, благодаря Вам, Сотриголова жив, а лечение его ран предоставьте нам! — девушка сжала перед собой кулак и твёрдо посмотрела куда-то вперёд.       Слова Котоми подействовали на Тошинорию. Вся его напряжённая аура, которую девушка ощущала вокруг мужчины, резко испарилась. — Спасибо Вам, прекрасная леди-медсестра! — драматично воскликнул герой.       Девушка смущённо улыбнулась и подумала: «Хе-хе, я ещё пока даже не медсестра…» — Котоми почти закончила учёбу на врача, и сейчас она проходила практику в больнице Джакку. Именно сюда направили всех пострадавших с комплекса USJ.       Внезапно девушка ойкнула, поскольку в палате не должно быть никого постороннего: — Нам пора покинуть палату, мистер Всемогущий. — Котоми развернула мужчину в сторону выхода — Сотриголове необходимы по-ко-ой и ти-шина-а. — пыхтя, вытолкала его обратно в коридор и вышла сама, закрыв за собой дверь. Это было правильным решением. Только выйдя из палаты, оба увидели приближающуюся Исцеляющую девочку. — Шимидзу-чан, я же просила никого не пускать. — отчитала стажёра милая пожилая дама. — Простите меня, Шузенджи-сама! В следующий раз я постараюсь быть строже. — девушка по-детски виновато опустила голову и завела руки за спину. — Исцеляющая девочка, вините только меня! — театрально положив руку на грудь, мужчина перевёл взгляд на Котоми. — Медсестра пыталась меня остановить, а я мчался, не слушая её! — заступился за девушку Всемогущий. — Хорошо-хорошо, Тоши, дорогой. Я тебя поняла. — в сравнении с мужчиной женщина выглядела уж совсем микро-бабушкой. — Скажите мне, когда Айзава очнётся? — Внезапно посерьёзнев, поинтересовался герой. — Травмы у него тяжёлые: за один раз всё не вылечишь. — пожилая дама сочувствующе вздохнула. Было непонятно, кому предназначался этот вздох, то ли Сотриголове, пребывавшем не в лучшем состоянии, то ли Всемогущему, так беспокоящемуся о своём коллеге. — сейчас его организм сильно ослаб, поэтому сказать тебе не могу. Однако не переживай попусту, Тоши. Он придёт в норму. — Это были не пустые слова, Чиё знала, о чём говорит. Как никак ей за свою долгую жизнь приходилось справляться и с более тяжёлыми случаями.       Приободрившись, Всемогущий поблагодарил обеих дам и ушёл.       По правде говоря, Шузенджи здесь быть было совсем необязательно, поскольку местные врачи вполне справлялись. Однако у неё была на то причина. Исцеляющая девочка хотела найти себе помощника в академию, который позже должен будет занять её место. В разных больницах она нашла несколько достойных кандидатов, среди которых и была Шимидзу.       Котоми напоминала Исцеляющей девочке саму себя в молодости — такая же энергичная, старающаяся помочь всем и всегда.       Шузенджи попросила Котоми через несколько часов поменять бинты учителю Айзаве, пока она сама занималась другими делами. ***       Пришло время менять повязки больному. Котоми тихонько открыла дверь и зашла в палату. В руках она несла два тазика: один с чистой водой, второй был пустым. Поставив их у кровати, Шимидзу подошла к шкафу, из которого достала чистые бинты. Всё это время на её лице сохранялась мягкая полуулыбка.       Сам Айзава лежал в том же положении, котором его и оставили в последний раз.       Подойдя к койке, девушка нажала на рычажок, который позволял регулировать наклон верхней части кровати. Котоми сделала так, чтобы мужчина принял полусидячее положение, из которого ей уже будет проще работать.       Будущий врач предпочла начать с шеи и далее идти вверх. Медленными и слегка неловкими движениями она стала снимать повязки. Под ними Шимидзу увидела огромные гематомы и просто раны, покрытые запёкшейся кровью. Смотреть на это было больно, девушка на себе представила эти травмы из-за чего поёжилась. — Лучше скорее смыть эти его раны. — сказала сама себе.       Причуда Шимидзу — исцеляющая вода. Девушка могла манипулировать нужным ей количеством воды и придавать ей лечебные свойства, позволяющие смывать травмы с человека. Только для этого вода должна быть чистой, чем чище, тем лучше лечебный свойства.       Как маг воды Котоми уверенно управлялась сияющей жидкостью. Сияние говорило о том, что вода готова к работе. С каждым прикосновением шея мужчины становилась светлей, а кожа приобретала здоровый вид. Изначально пустой тазик уже начал наполнятся непригодной, можно сказать, чёрного цвета водой.       Когда Котоми уже заканчивала с шеей, послышались стоны, которые напугали её, из-за чего она ахнула и чуть ли не отпустила контроль над водой, что могло бы намочить мужчину и постель.       Айзава попытался открыть глаза. Сначала он ничего не мог рассмотреть, так как яркие лампы комнаты ужасно слепили, что болью отдавалось в затылке. На самом деле давно уже пора было предусмотреть несколько уровней яркости в больницах.       Головная боль была не единственной, которую чувствовал Шота. Поломанные кости рук, как будто крутило, а по всему телу Айзава ощущал пульсирующие синяки. Обезболивающие не могли заглушить всю боль целиком, поэтому приходилось терпеть.       Наконец, привыкнув к свету, первое, что он увидел большие голубые глаза девушки, которые с любопытством смотрели на него. Слегка наклонив голову на бок, молодая медсестра напоминала ему кошку. — Добрый день, Сотриголова! Наконец-то вы проснулись. Ваши друзья очень сильно переживали за вас. Я рада, что теперь всё позади и вы с нами! — Котоми лучезарно улыбнулась вечно хмурому герою, продолжив вылечивать раны. — У вас очень милые друзья. Сущий Мик принёс вам мягкую игрушку. — девушка глазами указала на другую сторону кровати, и действительно, там лежала игрушка в форме кошачьей лапки.       Айзава хотел что-то ответить девушке, но попытавшись, смог выдать только мычание. Это неудивительно — хорошо зафиксированная гипсовая маска не давала даже приоткрыть рот.       Шимидзу поспешила объяснить Сотриголове, что она сейчас приступит к его лицу и как раз снимет гипс, поэтому совсем скоро он сможет говорить. Однако на время, что идёт перемотка попросила мужчину воздержаться от слов.       Освободившись от маски, которая не давала нормально дышать, Шота почувствовал прохладный воздух, моментально коснувшийся его кожи. Все это время лицо Айзавы словно находилось в бане. Мужчине тут же захотелось размять мышцы, но приходилось держать себя в руках. Боясь хоть немного дёрнуться, он напряг всё своё тело.       Перед Котоми предстала совсем не приятная картина: синяки, раны, швы. Это был словно грим для Хэллоуина. У любого это зрелище вызвало бы отвращение, и Котоми не стала исключением. — Ой, Боже мой… — полушепотом произнесла Шимидзу — теперь это совсем не милое личико,мкоторое я помню. Эти злодеи просто ужасны! — в ней перемешались и жалость по отношению к Айзаве, и злость к преступникам.       Конечно, не такой реакции следовало ожидать от работника больницы, но как успел заметить Шота, эта молодая медсестра работает здесь недавно: «Не исключено, что она ещё учится.» — отметил мужчина. И всё-таки это её удивление заставило мужчину ещё больше напрячься. Единственное, что он мог сделать на данный момент, так это посмотреть на девушку, говоря взглядом: «Неужели всё настолько ужасно?» — Ой, простите меня! Это было весьма непрофессионально с моей стороны. — Опомнилась Котоми. Работать с тяжёлыми пациентами ей приходилось не раз, но к тяжёлым увечьям она пока не могла привыкнуть.       Без лишних слов Шимидзу повернулась к тазику с чистой водой и лёгкими движениями рук притянула к себе массу тёплой сияющей воды, направив её к лицу мужчине.       Неспеша, девушка проходила по коже, останавливаясь чуть дольше на участках с более серьёзными повреждениями. При этом Шимидзу комментировала свои шаги. Обычно, так работают только с детьми, чтобы они не боялись. Сейчас же Котоми действовала скорее интуитивно, даже не задумываясь. Её чувство подсказывало, что так правильно.       Удивительно, но мелодичный голос медсестры действительно расслаблял, что позволило избавиться от страха случайно пошевелиться. И сейчас Шота ни о чём не думал. Всё его внимание было приковано к девушке. Её сосредоточенность с мягкими и округлыми чертами лица вселяло спокойствие. В мыслях почему-то возник образ дома, где всегда очень хорошо.       Продолжая наблюдать за девушкой, Шота заметил, что одна из прядей блондинистых волос вот-вот вылезет из хвоста. Мужчина хотел было протянуть руку, чтобы заправить дразнящийся локон, но вовремя опомнился: «Что это я сейчас делаю? Мало того, что твои руки в гипсе, которыми ты ничего не можешь сделать, так и трогать чужого человека без его разрешения непозволительно.» — мысленно вразумлял себя Айзава.       От внимания Котоми не ускользнула странная неловкость в движениях Сотриголовы и его бегающий взгляд: — Простите, я сделала вам больно? — Щёки девушки слегка порозовели, а во взгляде читалось волнение.       Айзава немного повертел головой и смущённо отвёл глаза вниз. Девушка непонимающе поморгала. Решила не брать это в голову, к тому же она уже закончила. Взяв новые бинты, девушка стала заматывать лицо, стараясь не доставлять лишнего дискомфорта герою. Однако он продолжал смотреть вниз, что озадачивало Котоми.       Сам Айзава решил больше не поднимать глаз, чтобы не смущать девушку. Так он говорил себе. Может он сам не хотел смущаться?       Мужчина почувствовал, как девушка от него отдалилась. Поднял глаза. Довольная собой, медсестра протёрла тыльной стороной ладони лоб и упёрла руки в бока: — Могу вас обрадовать, Сотриголова, теперь вы можете говорить! — Спасибо. — сдержанно он поблагодарил Шимидзу. Теперь пришло время узнать, как вообще обстоят дела в связи с последними событиями. — Как долго я здесь пролежал? Вы знаете, что с остальными с комплекса USJ? С учениками? С учетелями? — Всё же говорить сквозь бинты было тяжело, но лучше, чем никак. — Два дня вы были без сознания. Сегодня уже третий день, как вы тут лежите. Дети, которых привезли, уже давно здоровы. За них можно не переживать. Сильно ранена была Тринадцать, однако она уже вчера выписалась. Из всех только вы остались тут. Более подробные новости вы уже узнаете у своих коллег.       Айзава был рад услышать, что с учениками всё хорошо. Однако факт того, что он здесь лежит уже третий день, вызывал сильное недовольство. — Мне тоже пора выписываться и возвращаться к своей работе. — Холодно произнёс учитель. Однако за этой фразой скрывалось беспокойство, поскольку оставить свой класс без присмотра он не мог. — Я вас хорошо понимаю, Сотриголова, но подождите хотя бы ещё пару денёчков. — Возбуждённо заговорила девушка. Она не могла позволить пациенту, так халатно относиться к своему здоровью.       Айзава же не мог больше прохлаждаться в постели. Хоть с первого взгляда он и казался человеком ленивым, в действительности он таким не был. Шота всегда понимал свою ответственность, как учителя, и никогда не бегал от неё.       В академии видимо работают очень упрямые люди, раз Котоми уже второй раз не слушали. Айзава уже начал вставать, как вдруг резкая боль разнеслась по всему телу, из-за чего мужчина издал стон. Шота успел привыкнуть к ощущению постоянной боли настолько, что перестал её замечать. Эту уловку сознания он расценил, как знак того, что он в состоянии двигаться. — Видите, вам тяжело даже подняться! К тому же, я пока не закончила с вами. Мне ещё необходимо сменить бинты на теле. — Шимидзу подняла белое мягкое одеяло. — Ну вот, у вас разошёлся шов. Не двигайтесь, пожалуйста, больше. — с недовольством заговорила практикантка.       Со стороны правого бока ранее белые бинты стали красными, впитывая кровь из свежей раны. Котоми взяла ножницы и разрезала бинты и полностью освободила от них тело с груди до торса. Ранения на этой части тела были скорее внутренними, поэтому швов или синяков почти не было.       Не дожидаясь, пока кровь потечёт на кровать, Шимидзу притянула к себе воду, растянула её в прямоугольник длиной, покрывающей расстояние между грудью и низом живота мужчины. Потом Котоми, начиная со стороны того же правого бока, стала притягивать к себе жидкость. Такой способ позволял довольно быстро обработать все травмы. Поскольку девушка была начинающим врачом у неё ещё не получалось излечивать глубокие повреждения по типу переломов. Для это необходим чуть ли не прямой доступ к костям. Однако для исправления гематом её мастерства вполне хватало. — Кхм. — закряхтел Айзава, закинув голову на подушку.       Девушка резко остановилась и повернула голову в сторону мужчины: — Вам больно, Сотриголова? — Да, нет... — На лице Шоты опять проступил лёгкий румянец, но на этот раз глаза его были закрыты. — Мне щекотно... — Ой, я об этом как-то не думала. — удивилась девушка. В её понимании герои не могут боятся щекотки. Котоми посчитала это очень милым.       Шимидзу не растерялась, поскольку у неё был опыт работы с детьми, боящимися щекотки. — Сотриголова, попрошу вас не открывать глаза. Вам нужно полностью расслабиться и слушать только мой голос. — девушка стала говорить тише. — Сделайте, насколько это возможно, глубокий и медленный вдох. — Айзаве показалось это немного странным, но он всё же послушал Котоми. — Теперь медленно выдыхайте. Почувствуйте как покой распространяется по всему вашему телу. — Пока девушка управляла дыханием Шоты, она неспеша и плавно продолжала смывать раны с мужчины. На этот раз тело не было напряжено из-за ожиданий неприятного чувства. — Спасибо, что доверились мне. Я закончила. — Лёгким движением руки девушка накрыла мужчину одеялом. — Никогда бы не подумал, что можно перестать бояться щекотки. — Удивился Айзава. — Это всё пустяки. Вам что-нибудь ещё надо? — Да, если нетрудно, можно мне воды? Умираю от жажды. — Конечно, Сотриголова! — Девушка протянула Шоте стакан с водой с трубочкой и дала мужчине отпить. — Слушай, Шимидзу, можешь обращаться ко мне не по моему геройскому имени. Зови меня Айзава. — Хорошо, никаких проблем! — девушка поставила стакан с водой на тумбу. Взяла тазик с грязной водой и бинты. — Мне пора идти. Меня ждут другие дела. Я скажу Шузенджи-саме, что вы уже очнулись. Было приятно с вами познакомится, Айзава! — Котоми показалось, что обращение прозвучало из её уст немного неестественно, что вызвало дискомфорт внутри. Однако она всё равно улыбнулась и покинула палату. Шота усмехнулся, после чего закрыл глаза и погрузился в сон. ***       Через некоторое время вернулась Исцеляющая девочка. Увидев работу Шимидзу, Чиё по достоинству оценила способности юной практикантки. Шузенджи-сама приняла решение взять её под своё крыло.       Айзава настоял на том, чтобы его выписали как можно раньше. Всё же оставлять своих учеников он не хотел. К тому же близился спортивный фестиваль UA, и мужчина должен подготовить детей к этому мероприятию.       Чиё понимала, что упорства Сотриголове не занимать, поэтому и сдалась, однако обязала его приходить долечивать раны и менять бинты. ***       В течении недели Шота исправно посещал медицинский кабинет академии. Придя в первый раз, Айзава был приятно удивлён снова увидеть Котоми. И именно она обычно и занималась сменой повязок. Исцеляющая девочка посчитала это неплохой практикой для девушки. Всё-таки опыта ей надо набираться, да и пациент не тяжёлый.       Шимидзу вполне устраивал такой расклад вещей. Айзава оказался интересным собеседником, что оказалось верно и в обратную сторону. На первый взгляд противоположности, но всегда находившие интересные темы для разговоров. Их беседы были лёгкими и непринуждёнными. Айзава возвращался к своим учительским делам полным энергии. Котоми стала для него хорошей подругой, с которой можно было поболтать на разные повседневные и порой заурядные темы, посмеяться всяким глупостям и расслабиться.Шимидзу также заряжалась энергией, после очередной встречи с учителем.       Бабуля Чиё, видя их милые беседы, игриво улыбалась сама себе. ***       Наступил последний день учебной недели, а это означало, что Айзава наконец-таки освободится ото всех бинтов и гипса на руках.       Котоми встретила мужчину очередной своей улыбкой, которая всегда радовала про-героя с момента, как впервые её увидел. Девушка усадила Айзаву на кушетку, прикатила белый квадратный столик с инструментами к себе и без промедлений приступила к работе.       Медсестра начала с головы. Почти вплотную приблизившись к мужчине Котоми медленно разматывала повязки. С каждым новым кругом Шота всё ярче чувствовал приятный аромат исходивший от Шимидзу. От мягких касаний её пальцев к коже лица, по телу Айзавы пробегали мурашки. Всё это время в кабинете царила тишина, но никто даже не собирался её нарушать.       Незаметно для самого Шоты, его пульс стал постепенно расти, а к лицу подступала краска. Казалось, что девушка вот-вот услышит его сильно бьющееся сердце. Однако Котоми плыла в своих мыслях и не замечала всего этого. Она была очень рада, что Айзава уже поправился, поэтому ей не терпелось избавить его от бинтов.       Закончив, девушка отложила в сторону белый моток и села на рядом стоящий стул. — И как тебе дышится? — с улыбкой поинтересовалась Котоми. — Просто чудесно, ха-ха. Спасибо.       Снятие гипса не вызвало у Шимидзу больших трудностей. Последние куски уже лежали в стороне. Пальцами своей ладони девушка медленно провела по руке Айзавы. Это не был просто жест медсестры, заботливо проверяющей состояние заживающей кости. Это было чем-то больше. — Как я рад, что теперь могу докоснуться до тебя. — Шота поднёс свою вторую руку к лицу девушки, пальцы легко касались её мягкой кожи. Глаза Котоми сверкали нежностью, когда она медленно приподняла свой взгляд, встретившись с его глазами, полными восхищения и благодарности. Мгновение словно замирало, и в тишине их сердца бились в унисон.       И тогда, словно два магнита, они приблизились друг к другу. Их губы встретились в поцелуе, словно ожидая целую вечность. Одной своей рукой Айзава обнял Котоми за талию и притянул ближе, а вторую запустил в её шелковистые волосы. В этом соединении двух душ были скрыты все их нежные чувства и тепло.       Шимидзу окутала шею Шоты своими руками, будто хотела с ним слиться и насладиться каждой частичкой его тела. Одно маленькое мгновение, застывшее во времени, давая прочувствовать друг друга полностью. Для обоих ничего больше не существовало. Даже бабуля Чиё, только что открывшая дверь мед кабинета. Конец.