Наша кровь смыла счастье

3 сентября 2009 года.

Запах крови заполонил всю ванную. Он такой отвратительный. До тошноты и головокружения. Но он не казался каким-то чужим. Он был частью его. И сейчас лежа в ванной, по уши в своей собственной крови и вдыхая ее аромат, Эндрю впервые задумался о своей смерти. Реальной и настоящей. Но думать не хотелось. Совсем. Он уже слишком много думает. В голову резкими приливами приходила кровь и исчезала, не успев напитать вены. В этом даже было что-то такое, будто родное. Эндрю сморщился. Когда это он начал считать кровь чем-то родным? По помещению как будто раздавались голоса. Они просили его одуматься. Перестать. Точнее один голос. И он точно был родным. Эндрю мог узнать его из тысячи. Он слушал его, но не слышал. Не слышал его молитв, не переставал. Умирал. Какой же Нил все-таки эгоист, раз просит Эндрю жить. Зачем? Зачем ему это делать? Зачем продолжать свое существование? Для чего? Ничего. Ничего не осталось. А голос все не унимался, кричал, бился в истерике, умолял не говоря ничего. Но Эндрю не слушал. У него был другой голос, в голове, который набатом орал ему о том, чтобы он не слушал и поступил так как считает нужным. Он будто-бы чувствовал его присутствие, но его не было. Хотя Эндрю уже все равно. Все равно что Нила нет. Скоро будет. Скоро. Как только кончится кровь.

9 августа 2009 года.

Сегодня Эндрю спал на удивление спокойно. И Нил похоже тоже, ведь он бы услышал, если тот поднялся, но он не слышал. Находясь еще в полудреме он краем глаза заметил копошение около шкафа. Приподнявшись на локтях и сморщившись от яркого света из приоткрытых штор он разглядел, что там шибуршалось. Это был Нил. Он одевался. Похоже на пробежку. — О, Дрю, ты уже проснулся? — заметив движение Эндрю, моргнул Нил, поворачиваясь на него. Не ответив ничего, а только отрицательно махнув головой, Миньярд повалился обратно на кровать, хмурясь от солнечных лучей. Через минуты две кровать продавилась под чужим весом и, с большим усилием, Эндрю все же приоткрыл глаза. Перед ним предстал Нил. Взлохмаченные огненно-рыжие пряди купались в лучах раннего солнца, а небесно-голубые глаза затягивали в самые недры океана. Легкий румянец на щеках игрался со светом, становясь еще виднее. Он был словно ангел, спустившийся с небес. Настолько прекрасный и домашний, что Эндрю не до конца верил, что точно проснулся. Мягкий взгляд прошелся по всему лицу Миньярда и остановился на глазах. — Я на тренировку, скоро вернусь. — улыбнулся он, склонив голову набок. Эндрю был так очарован этой простой, что даже забыл как говорить, но сглотнув, все же кивнул. — Угу. — Да или нет? — Да. Нил наклонился, касаясь губ Эндрю своими и опираясь руками о подушку, по бокам головы Миньярда. Но этот поцелуй не был чем-то страстным, быстрым, нет, он был совершенно наоборот. Мягкие касания, медленная тягучесть момента, будто кроме них, на всем белом свете нет никого. Они есть у друг друга, а больше и не нужно. В этом поцелуе было тонну чувств и желаний, мечтаний и ожиданий. Ожиданий счастья. И все это было таким приторно сладким, как Эндрю и любил, обожал. Оторвавшись от таких манящих губ, Нил спрыгнул с кровати и кинулся к двери. — Прощай, Дрю. Этот ужасный Нил. Как же Эндрю ненавидел, то, как он всегда прощается с ним, будто уходит навсегда. Бесит. Входная дверь хлопнула и теперь он остался один в комнате, в этой звенящей тишине. Спать уже не хотелось и не только по тому, как ушел Нил, а еще и страшного чувства. Что он что-то теряет. Что что-то идет не так. Предчувствие чего-то плохого. Но, вот оно, счастье, так и пляшет перед глазами. Если бы Эндрю мог бы даже улыбнуться ему, чтобы не спугнуть, но он уверен, что оно больше не уйдет. Теперь он будет счастлив в спокойной жизни, без крови и потерь. Знал бы он тогда, что крови будет еще очень много. Протянувшийся и встав с кровати, он, зевая, медленно поплелся на кухню, дабы заварить себе чашечку кофе. Теперь солнце приятно освещало помещение и не слишком било в глаза. Идиллия. Но вот если бы был еще и Джостен, был бы рай. Хотя Эндрю большой грешник и не заслуживает рая, хотя очень хочет. Все вроде было в порядке, но то странное чувство никуда не исчезло. Оно билось о грудные стенки и что-то кричало, кричало и кричало. Но Эндрю мастер в игнорировании своих чувств, вот и оно обойдется. Скоро исчезнет и дело с концом. Переживать нечего. Но переживать было о чем. Нил не вернулся не через пол часа, не через час. Обычно он бегает по двадцать минут, но сейчас явно побил все свои рекорды. Очень странно, но Эндрю плевать. Снаружи. А внутри то чувство уже ломиться и визжит истеричным воплем. Но Эндрю его не слушает. Все бедности в порядке. Еще через пол часа тишины прорезает рингтон, установленный на телефоне Эндрю и он сначало, лениво поглядывает на него, не желая сдвинуться со своего насиженного местечка. Зачем ему звонят? И кто? Все же вставая, неохотно конечно, но вставая, он идет к телефону, что покоился на тумбочке, под каким-то журналом про экси. Мечтая бросить его в стену и наконец избавиться от этого раздражающего звука, он смотрит на дисплей. Звонки Нил. Странно. Рингтон затихает, а Эндрю подносит трубку к правому уху. — Нил? — Нет. На заднем фоне слышались голоса. Много голосов. Кто-то даже плакал, кто-то кричал, другие же просто говорили. Мигалки, было много сирен. Эндрю замер, крепче сжимая в руке телефон. — Кем вы являетесь ему? — Парнем. Что с ним? — Его сбила машина, просим Вас подъехать по этому адресу. — у Эндрю поплыло перед глазами. Как сбили? Что случилось? Хотелось орать. Мысли заходил одна на другую и сбывались, словно буйное русло реки. Все тело будто ледяной водой окатили. Странное ощущение жара и холода одновременно. Так, ему надо ехать. Натянув первое, что попалось, он кинулся к машине, перепрыгивая через ступеньки. Через пятнадцать минут он уже сидел в коридоре одной из районных больниц. Атмосферка была так себе, да и не до этого ему сейчас. Было тихо, а часы тикали так громко, и казалось, что он сейчас сойдет с ума. Врачи суетились. Бегали туда сюда, что-то носили, что-то катили. Вдруг в коридоре появился парень, одетый в полицейскую форму. Он шел медленно, оглядываясь по сторонам, словно кого-то искал, но остановился на Эндрю. Подойдя ближе, он все еще странно оглядывался. — Вы Эндрю Джозеф Миньярд? — спросил он на подходе. — Я младший сержант Сем. — Да, что с ним случилось? — нервы уже были на исходе. — Как вы уже знаете, его сбила машина. Нетрезвый водитель выехал на красный по пешеходу. Задели еще одну девушку, но она отделалась сломанной рукой. Эндрю перевел хмурый взгляд с полицейского на дверь, за которой шла операция. В голове было пусто и холодно. Руки тряслись, как у наркомана, а нога подрагивала, время от времени стуча по полу. Сем сверил его подозрительным взглядом. — Может вам принести успокоительное? Проигнорировав вопрос, Миньярд окончательно ушел в свои мысли. Как вообще это произошло? Не единого ответа Эндрю не нашел. Мыслей нет. Ничего нет. Лишь сухая реальность и все. Что ему теперь делать? Просто сидеть и ждать? Это слишком жестоко. Мерное тиканье часов ужасно раздражало и разболтавало и так не спокойные нервы. В какой-то момент рядом с ним появился и Кевин, а после Никки, Метт и Ден. Он не знал, когда они пришли, о чем они говорили. Эндрю просто напросто не вслушивался, не замечал. Все его внимание покоилось на двери операционной, за которой находился Нил. На улице уже темнело, когда это самая дверь открылась и из неё медленно вышел врач, смотря куда-то под себя. Все сразу затихли. А Эндрю полностью растворился в ужасном волнении, хотя с виду можно было сказать, что ему было не слишком то и важно все это. Так, другие переживающие притащили с собой, ничего более. Но он здесь был главным паникующим. Врач поднял взгляд и растерянно переглянулся, пытаясь понять, к кому следует обращаться. Вокруг было так много переживающих лиц, что казалось других эмоций на земле не существует, но в его глаза врезалось лишь одно, ничего не изображающее лицо. Парень сидел, смотря перед собой, уйдя далеко в свои мысли, но его мимика ничего не отображала. Будни в нем не было эмоций. Очень странно, что именно этот парень быстрее всех заметил врача и подскочил к нему. — Что с ним? — чуть ли не шипел он. Врач нервно теребил края своего халата, а после опустил взгляд, собираясь с мыслями. — Мы не смогли его спасти. Примите мои соболезнования. Мир качнулся, резко потеряв все краски. Что? Что он несёт?! Эндрю вцепился в горло врачу, пережимая его. Да как он может такое говорить?! Что происходит?! Где он?! Что они с ним сделали?! Последнее, что Эндрю помнит, так это то, как его оттаскивали от бедного врача. Кто-то плакал. Кто-то что-то кричал, кричал Эндрю. Он не понимал, что происходит. Это было слишком. Он помнил, как Аарон, который будто появился из неоткуда, что-то твердил ему, помнил рыдающую Ден и Ники. Помнил Метта, поддерживающего свою жену. Это было слишком. Эндрю запутался. Он не осознавал, не понимал, не принимал.

10 августа 2009 года.

Очнулся он в своей кровати с ужасной головной болью и беспамятством. Что произошло вчера? Почему так тихо? Где Нил? что здесь делает Аарон? Что он забыл в их квартире? Что происходит? Где Нил? Нил. Воспоминания огромной волной накатило на него, сбивая мысли и рассудок. Соболезнования? Почему ему соболезновали? Что он вообще забыл в больнице? А точно, Нил, там был Нил. Операция, была операция. Вышел врач. Соболезнования… Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет! Этого не может быть. Это все ложь, галлюцинация, обман. Все это не правда. Нет. Он не верит. И не собирается верить. Это слишком. — Ты проснулся? — замученный голос принадлежал его брату, который сидел на стуле, придвинутым к кровати. — Где Нил? — вскочив с кровати, вскрикнул Эндрю, не заботясь ни о чем. — Эндрю, — сморщился Аарон от громкого крика, а после печально опустил глаза в пол — он умер. Эндрю не верил. Нет. Этого не может быть. Нет. Это ложь. Это сон. Ужасный сон. Фантазия расскаленого мозга, но не как не реальность. Почему Аарон несет такую чепуху? Сейчас первое апреля? Нет. Нет. Нет. — Нет. — Да, Эндрю, да. — ответил Аарон не удивляясь упертости брата. — Этого не может быть. Аарон промолчал, кусая губы и опуская голову еще ниже, чтобы не видеть брата. Чтобы не видеть этого. Нет. Этого правда не может быть. Такого просто не может быть. Но где тогда Нил? Где он?

14 августа 2009 года.

Все это было не реальным, нет. Не эта могила, не эти люди. Нет. Все были в чёрном и Эндрю тоже, но его одежда была повседневная, будто он все время готовился к поминкам. Это так ужасно. Многие плакали. Кто-то хмурился, пытаясь сдержать подступившие к горлу рыдания, а кто-то был пьяным, держа в руках бутылку крепкого алкоголя. Эндрю не был никем из них. Он был один. Он не верил. Он стоял прямо у гроба, как самый близкий человек и не верил в его реальность. Но когда он увидел содержимое гроба, он был готов сбежать. Сбежать куда угодно, лишь бы не видеть этого. Там был Нил. Такой настоящий, что даже не верилось. Но он был не живой. Кожа была слишком бледной, с проступающими сквозь неё синими венами. На лице виднелись ссадины и ожоги, а из одной даже стекла маленькая капля крови, оставляя за собой ядерно красную дорожку на щеке. Она так граничила с кожей, оставаясь на ее фоне ужасно яркой. Глаза были плотно закрыты. Он был таким реальным, то таким далеким. Не такой, каким Эндрю видел его последний раз. Не такой, каким он выглядел, когда был живым. Мысли метались в разные стороны, не находя выхода. У Эндрю тряслись руки и подкашивались ноги. Это не может быть. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет! Да. Это было реально. Нил мертв. Навсегда. Окончательно. Вот он, лежит в холодном гробу, слегка улыбаясь. Почему он улыбается? Неужели он рад? Или Эндрю это просто кажется. Мир вокруг то тускнеет, то осветляет своим светом. Краски исчезают, словно он находился в старом черно-белом кино, то появляются. Это ужасно. В глазах рябит. Эндрю это не нравится, а еще больше ему не нравиться, что Нил сейчас не дома с ним, а лежит в грёбаном гробу. Он ненавидит, когда ему что-то не нравится. Он ненавидит эти пейзажи, состоящие из ветвистых деревьев и могил, стоящих в рядок. Он ненавидит все это. Ненавидит судьбу. Ненавидит людей. Ненавидит мир. Он ненавидит себя, что не прислушался в тот момент к своим чувствам.

15 августа 2009 года.

Голова снова гудела. «Это конец» — шептал голос в голове. Он помнит, что ему снилось. Ему снилось счастье, уходящее от него. Такое теплое, такое родное. Оно исчезло. Исчезло вместе с Нилом. Прямо за ним. Почему так? Почему он не может хоть раз глотнуть и задохнуться от счастья? Может он не достоин? Что он должен сделать?! Почему?! Он был один дома, когда осознание накинулось на него, хватая за горло, лишая воздуха. Он больше никогда не увидит Нила. Он больше никогда не сможет его коснуться. Он дольше никогда не сможет с ним поговорить. Он больше никогда не сможет его поцеловать. Он больше никогда не увидит его теплый взгляд. Он больше никогда не сможет сказать ему, как он его ненавидит. Он упал. Он опустился в самое дно. Он больше не может себя контролировать. Больше не может. Что-то в районе сердца беспощадно кололо, рвало, металось и орало. От боли. От ужасной всепоглощающей боли. Он больше никогда не услышит его голос. Больше никогда не выпьет кофе, сваренное им. Он больше никогда не сможет забраться с ним на крышу. Они больше никогда не встретиться там. Они больше никогда не выкурят одну сигарету на двоих. Ведь он остался один. Нила больше нет. И не будет. Никогда. Вечность. Бесконечность. Как же это много. Стоя на коленях посередине кухни и сжимая футболку с районе сердца, царапая кожу под ней, он задыхался от горечи, бессилия, отчаяния. Его словно ледяной водой окатили. Он дрожал, захлебываясь слезами. Руки не переставали трястись. Он скользили и срываясь, не позволяя ему зацепиться хоть за что-то, при погружении в саму бездну. Раньше его бы подхватили руки. Руки в шрамах. Но теперь их нет. Нет рядом. Нет того, что могло бы его поддержать. Нет ЕГО. НЕТ. И никогда больше не будет. Не будет рядом. Не будет здесь. Не будет нигде. Не будет рядом с Эндрю.

18 августа 2009 года.

Эндрю уже несколько дней не выходил из квартиры. И не пускал никого, не отвечал на звонки. Не мог. Не мог заставить себя встать с кровати. Не мог заставить себя проснуться. Просто не мог. Мир окончательно растерял все краски. Это было так грустно. Но Эндрю больше не пролил ни единой слезы, начиная с того дня, когда впервые за много лет, перестал себя контролировать. Теперь же ему просто было нечего лить. Слез не осталась. Нервы скакали в разные стороны. Он все больше и больше спал. Во сне рядом с ним был Нил. Он улыбался ему. Он говорил с ним. Он касался его. Он целовал его. Эндрю не нравился реальный мир. Тусклый, холодный и такой безжизненный. Без Нила этот мир не казался ему хоть немного добрым. Как он может быть хорошим, если лишил жизни самого дорогого, что было у Эндрю? Никак. И не будет. Никогда. Вставал он с кровати только ради того, чтобы поесть и сходить в туалет, а после снова возвращался на то место, в котором он последний раз видел Нила. Родного Нила. Прекрасного Нила. Мягкого Нила. Живого Нила. В надежде, что он снова окажется в том злополучном дне и снова сможет его увидеть, а не только почувствовать. Да, Эндрю чувствовал его. Чувствовал его присутствие. И казалось, что сходит с ума, но если честно, то Эндрю и не сильно против, если сойдя с ума, он увидит Нила. Иногда он чувствовал мягкие касания кистей на своих плечах, и мир ненадолго окрашивался в свои яркие цвета, но как только касания пропадали, то и все вокруг тоже бледнело, принося лишь холод и не ощутимую боль. А те касания доставляли только приятное покалывание в той области, в которой касались. Такие приятные и родные. Будто Нил и не уходил, будто Эндрю его просто не видит, но ощущает. Да, он точно сходит с ума. Это невозможно. Но так охотно.

21 августа 2009 года.

Эндрю тонет, захлёбываясь гневом и яростью. Это так привычно и так странно одновременно. Он больше не может держать себя в руках. Недавно ему приснился сон, в котором снова был он, и говорил, что Эндрю нужно продолжать жить, несмотря ни на что. Проснувшись, он впервые в жизни, хотя она и так была полна говна, чувствовал себя так ужасно. Так, словно его заставляют делать то, о чем он даже думать боится. Но он вышел на улицу, дабы сходить в магазин за продуктами, и о как же он об этом пожалел. Вокруг него ходили люди, такие ужасные. Такие неискренние. Они не улыбались, не смеялись не выпрямляли спины, а прогибались все ниже к земле, боясь, что на них кто-то глянет. Они все так отличались. Отличались от Нила. Таких, как Нил, больше нет на земле. И Эндрю это понимал, а от того становилось еще хуже. Почему они забрали его? За что? Он же и так много чего натерпелся, за свою непродолжительную жизнь. Он заслуживал покоя и счастья. Так почему же? Чем он им не угодил? Когда он возвращался с пакетом полным продуктов домой, его плеча кто-то коснулся. Но это касание не вызывало приятных покалываний и тепла где-то в груди. Нет. Он ощущалось как что-то отвратное, ужасное. От него хотелось отмыться. Резко развернувшись, как ошпаренный, Эндрю уже было занёс руку, для удара, как резко остановился, скривившись. Перед ним стоял молодой парень, хмельно улыбаясь и пошатываясь из стороны в сторону. — Ты, это, — он был настолько в дрободан, что не тог складывать слова в полноценные предложения — не найдется на бутылочку? Он серьезно? Подошел к каждому то человеку и просит заплатить за свою выпивку? Это же ужасно. Но еще больше Эндрю скривился когда в его сознании вдруг вспыхнула и замигала одна фраза из какого-то диалога. «…его сбила машина. Нетрезвый водитель выехал на красный по пешеходу. Задели…». Точно. Так говорил полицейский, когда объяснял Эндрю, что случилось с Нилом. Он не верил своим глазам. Неужели такая же пьяная мразь, какая стоит сейчас перед ним, села в машину и сбила человека насмерть? Что с этим миром не так? Да как они еще смеют разгуливать, а тем более садиться за руль, когда не отвечают за свои действия?! Эндрю захлестнула волна ярости и он как можно быстрее развернулся, кинувшись домой. Как только входная дверь за ним захлопнулась и заперлась на все возможные замки, он прижался к ней и скатился вниз, хватаясь за голову. Почему все так?! Почему все так несправедливо?! Почему должны гибнуть ни в чем не повинные люди?! За что?! Из-за чего?! Из-за того, что кто-то просто любить выпить на дорожку?! Сколько это может продолжаться?! На Эндрю нашла настоящая истерика. Они ничего не видел и не слышал, кроме собственных мыслей. А они кричали, бились и сходили с ума все больше и больше, и никто не мог их остановить, даже сам Эндрю. Но в какой-то момент он, сквозь тысячи кричащих голосов услышал самый знакомый. Он звал его. И Эндрю повиновался, выходя все дальше и дальше, возвращаясь в реальность, сам того не понимая. Нил даже оттуда помогал ему, поддерживал так, как никто не смог бы. Только он может остановить и успокоить ураган который держит внутри себя Эндрю и который периодически вырывается из него. Он чувствовал родные пальцы на своих щеках. Он слышал родной голос, что звал его и выводил его из всего этого. Он не давал затеряться в самом себе. Помогал найти выход и спастись от черной бездны, что с каждым днем все больше затягивала Эндрю в себя, ни как не желая отпускать. И на самом деле, ему это нравилось. Нравилось чувствовать, что он не один. Что его поддержат. Не дадут упасть еще глубже. Не дадут утонуть в этой грязи, в которой он уже захлебывается. Это так приятно, знать, что ты можешь на какого-то положиться и не беспокоить, что он тебя бросит или предаст. Пускай даже, если этот кто-то мертв. Эндрю все равно, главное, что Нил с ним, рядом и он его поддерживает в пути по тонкому канату, ведущим в жизнь. Кажется он все больше сходит с ума. И ему это нравиться. Нравиться ощущать Нила. Он соскучился. Он хочет его увидеть.

26 августа 2009 года.

Он уже больше не может находиться среди людей. Не сказать, что он раньше прямо наслаждался их обществом, но теперь он не может выносить даже их присутствие рядом с собой. Он всем написал, чтобы его не беспокоили и не звонили. Он заказывает доставку на дом. Он заперся в своей квартире. В своем уютном гнездышке. В их уютном гнездышке. Он все ярче чувствует Нила рядом. Все чаще замечает его в обычных вещах. Все чаще смотрит на кружку, из которой он пил, и представляет его. Он больше не может так жить. Ему нужен Нил. Хотя бы остатки Нила. А еще Эндрю ощущает Нила. Он будто бы знает, что он тут, рядом с ним. Всегда. И никуда не уйдет. Это уже что-то не здоровое. Но когда он вообще был здоров? Он слишком привязался к нему. Слишком много себе позволил. Позволил задуматься о будущем. О их совместном будущем. Зачем? Он хотел это будущее. Но он его никогда не получит. Никогда больше не будет так счастлив, как был когда-то. Когда было спокойно, жизнь текла медленно, а время будто замедлялось, оставляя их наедине с собой. Только оставляя их вдвоем. Им было настолько хорошо, что они могли позволить себе мечтать. Но мечты сбываются очень редко. И в это «очень редко» их мечты не входили. Они были вынуждены страдать. Всегда. И их страданиям не будет конца. В этом Эндрю теперь уверен. Он позволил себе лишь один раз задуматься о счастье, а после, через несколько часов, Нил умер. Судьба над ними издевается, давая только почувствовать, попробовать счастье на вкус, но не насладиться им. Не прочувствовать. Не понять. Не вкусить запретный плод. Страдать, желая большего. Эндрю спит очень много, ведь там он видит его. Там они одни. Одни наедине друг с другом. Только там он может ощутить настоящее счастье, но его так мало, что невозможно насытиться. Только тебе дают распробовать его, как все исчезает, а вместо тепла приходит холод и реки багряный крови. Такая же, какая текла с раны Нила в день его похорон и которую Эндрю так выжег в своем сознании. Теперь его притягивает кровь. Одно из последних воспоминаний о Ниле связано с ней. Эта кровь смывает их счастье. Ему она не нравиться, но он от нее без ума. Все больше и больше он привыкает к жизни с Нилом. Это так хорошо и ужасно одновременно. Эндрю хочет еще. Ему не достаточно редких прикосновений. Ему хочется больше. С каждым днем все больше и больше. И ему это не нравиться, но что он может поделать? Но сны становятся все короче и короче. Это Эндрю бесит. Он хочет чтобы он длились вечность, а не пару мгновений, которые к тому же начинают коротать. А самое ужасно то, что он понимает, почему так происходит. Он слишком зациклился на Ниле. Слишком рехнулся и Нил это понимает, а от того и хочет отгородить себя от животного внутри Эндрю, которое все больше рвется наружу. Но не для своей безопасности и нежелания, а для Эндрю. Он понимает, что тот медленно сходит с ума и пора бы это прекращать. Пора Миньярду возвращаться в реальность и жить там, а не с ним, во снах, как бы это больно и трудно не было. Эндрю с этим не согласен и поэтому начинает все больше и больше ложиться в кровать, стараясь провалиться в сон, зная, что там будет. Но все больше Нила затмевает реки крови, текущей по полу. Ему это не нравится, но это успокаивает разбушевавшиеся нервы и мысли, заставляя охладиться. Он думает, что способен себя контролировать. Думает, что это не приведет к новой зависимости, он даже перестал курить. Да, это не приведет, ведь уже привело. Эндрю не сможет без Нила, и последний это понимает, поэтому пытается спокойно уйти из его жизни, ведь уже мертв. Пропасть во снах. Но Эндрю только губит себя еще больше. Он спит целыми сутками, в надежде увидеть Нила в своих сновидениях, но там пусто. Он не отчаивается и продолжает спать, видя лишь протекающие по комнате реки крови. Нил понимает, что это тоже не выход, так что отчаивается, и приходит каждый день в надежде, что так Эндрю будет спать меньше.

30 августа 2009 года.

Эндрю не перестает спать. Он спит много. Сегодня он проснулся только под вечер, но и то с нежеланием. Но какого было его удивление, когда он увидел перед собой Нила. Не во сне. Наяву. Он казался таким осязаемым, хоть и был полу прозрачным, и от того становилось странно. Эндрю резко вскочил с кровати, норовя кинуться к нему, стоящему в дверном проеме, облокотившись об косяк, но вдруг остановился. Нил выглядел не таким счастливым. Он был грустным. Было ощущение, что он вот вот заплачет, а после громко разрыдается. Его взгляд был грустным, обращенным прямо в ореховые глаза Эндрю, руки были сплетены на груди, а губы дрожали. И Эндрю застыл, не решаясь даже пошевелиться лишний раз. Хоть Нил и казался до глубины души несчастным, он наслаждался им, его видом, его реальности. Вдруг Нил оттолкнулся от того места, где стоял, и направился к Эндрю, медленно, словно плывя. — Почему ты это делаешь, Дрю? Нил ничего не говорил, лишь грустно смотря на Эндрю, но тот слышал его слова, словно они было его собственными мыслями, крутящимися в голове. — Зачем ты убиваешь себя? Это голос звучал так жалобно и отстранено, что Эндрю начало мелко потряхивать. — Мне больно на это смотреть. — наконец признался Нил, отводя глаза — Мне больно смотреть, как ты убиваешься. И тут Эндрю словно ударили по голове. В погоне за собственным счастьем, он не увидел главного. Он думал только о себе, не замечая желания Нила. Не думая о нем. Какой же он эгоист. А как же Нилу. Он же держит его здесь, не дает ему спокойно уйти. Заставляет смотреть, как убивается по нему, как сходит с ума, как вкушает запретный плод под названием жизнь, когда ему он уже не доступен. Это так ужасно. Это отвратительно. Он чувствовал во рту запах гнили. Он удерживает его здесь, заставляя мучатся. Не отпускает его, заставляя приходить в каждый свой сон, ведь иначе он не успокоиться и к какой-то момент он обязательно впадет в бесконечный сон, не в силах больше проснуться, и умрет от жажды. Он никогда не задумывался, какого это, быть мертвым и все время смотреть на то, как его любимый человек мучается. Да даже если быть живым — это просто ужасно. — Отпусти меня, Дрю, мне уже пора уходить. — он мягко улыбнулся, протягивая свою ладонь, кладя ее ему на щеку, гладя большим пальцем. Но в глазах его застыла невероятная печаль. Это было ощутимо больно. Ужасно больно. Где-то в районе сердца разрывало от немыслимой тоски. Так не может больше продолжаться. Он должен отпустить Нила. Он должен дать ему уйти туда, где он должен быть. Он не должен мучатся здесь. Не в этом мире, к которому он больше не имеет никакого отношения. Он больше не должен сидеть, словно собака на привязи и в клетке, ждя своего хозяина и улыбаясь по его приходу, будто ей совсем не больно. Он заслуживает уйти в лучший мир. И Эндрю решил, что больше не будет держать его здесь. Он больше не будет несчастным хозяином этой преданной собаки. Нил должен быть свободным. Он заслуживает этого. — Хорошо. Приблизившись, Нил посмотрел в его глаза с такой ужасной надеждой, сто Эндрю готов был разрыдаться. — Да или нет, Дрю? — спросил он, все так же мягко улыбаясь. — Да. Холодные губы коснулись его, а после резко отстранились и Нил исчез, растворившись в воздухе, печально улыбаясь вслед. — Прощай Только и оставалось произнести Эндрю, смотря на маленькие пылинки, что разлетелись в разные стороны.

3 сентября 2009 года.

Он не может так жить. Не может отпустить Нила. НЕ МОЖЕТ! Для него это не возможно. Он уже просто не представляет своей жизни без него. Это невозможно. Просто невозможно так дальше жить. Без него. Он не может отпустить Нила. Он заставляет его мучатся. И это отравляет его и так израненную душу. Он ведь видел, как Нил был несчастен, оставаясь там, где ему уже не место. Рядом с ним. А последний сон с ним Эндрю приснился через день, после явления к нему фантома Нила. В этом сне Нил искренне улыбался. Улыбался улыбкой, которую показывал лишь ему. Он говорил ему спасибо. Спасибо за то, что отпускает его. За то, что продолжает жить и обещал, что они обязательно встретятся в следующей жизни. Он был так рад, что наконец получит заслуженную свободу, но Эндрю так и не отпустил его. Оставил подле себя. Рядом с собой. И все больше чувствовал отвращение к самому себе, возникающее из самых глубин его души и поднимающееся все выше к глотке, чтобы в какой-то момент передавить ему глотку, закрыв доступ к воздуху. И кажется что этот момент наступил именно сегодня. Сегодня Эндрю было настолько херово, что он не мог банально подняться с кровати. Ему снились реки багряной крови, в которых он тонул, пытаясь выбраться, а когда ему протянули руку помощи, он схватился за нее, затаскивая к себе, в кровь, пачкая и Нила, который хотел помочь. Отвращение и презрение к себе смещались в нем и заполнили все пространство внутри него. Он давился этим. Давился тем ощущением Нила. Давился тем его взглядом. Давился тем, что не может его отпустить. Не может подарить ему заслуженную свободу и счастье. Не может и не хочет. Он ужасный эгоист. Думает только и себе. О своем комфорте, не задумываясь о самом родном, что у него есть. Нилу же тоже больно. А может дальше больнее. И Миньярд больше не хочет продолжать эти пытки. Он все закончит. Раз он не может отпустить, то уйдет вместе с ним. Он наконец понял что это была за кровь. Это была его кровь. И теперь это будет не только сон. Сегодня он действительно омоет своей кровью полы квартиры и освободит их. Запершись в ванной, он написал Кевину, чтобы тот зашёл завтра и воспользовался своим ключем, который он выпросил у них как только они приобрели квартиру. Включив воду в ванне чтобы она набиралась, он подошел к зеркалу, рассматривая себя в нем. А после развернулся не желая больше смотреть на то, чем он стал. Достав из нижнего шкафчика новую бритву, он выключил воду, которая уже наполнила ванну на половину и залез туда. Усаживаясь там поудобнее и перехватывая лезвие поудобнее, проводя первую полосу по левой руке. Вода сразу же окрасилась в светло розовый, от небольшого количества крови. Эндрю хотел, чтобы она была ядерно- красной. Он так и сделает. Руку окрасил еще один порез. И еще один. Кровь так и лилась рекой, окрашивая воду в ванной. Вот она, та река из сна в реальности. Точно такая же. Эндрю начал чувствовать страшное бессилие, но продолжал один за одним полосовать свою руку, абстрагировавшись от всего мира. От всех внешних звуков, выкинув все мысли из головы, и сосредоточившись на своем деле. Когда на левой руке не осталось и живого места, он принялся за правую. Порез за порезом превращали ее в кровавое месиво, не жалея ни единой капли крови в всветло голубых венах проступающих сквозь кожу венах. Он раскрывал их, выливая все больше и больше крови в ванну. Это приносило такое странное удовольствие, что он уже не мог остановиться и очнулся только тогда, когда услышал истеричный крик вперемешку с безудержными рыданиями у себя в голове. Раскрыв глаза от удивления, он заметил боковым зрением что-то большое, стоящее рядом с ванной. Переведя туда взгляд, он увидел стоящего рядом с ванной Нила. От неожиданности он даже выронил из ослабевших рук окровавленную бритву. Нил кричал, кричал оглушительно громко. Звал Эндрю. По его щекам безудержно бежали слезы. Он казалось тоже задыхался. Он пытался дотронуться Эндрю но не мог, его руки проходили сквозь него, оставляя за собой лишь мелкую дрожь и холодок. Эндрю захлестнула новая волна отчаяния и отвращения к себе. На что же он обрекает Нила, показывая ему это. Как же больно будет Нилу. Он опять не подумал о нем. Почему он наступает на одни и те же грабли каждый грёбанный раз?! — Эндрю, стой! Стой! Умоляю тебя, остановись! Хватит! Нет, нет, нет! Остановись! — молил Нил, падая на колени, начиная рыдать еще громче. Эндрю перевалился через край ванны, выплёскивая кровавую воду на пол. Он потянул ослабевшую руку к Нилу, желая коснуться его. Тот же схватил её, охлаждая своими прикосновениями и положил на нее свою голову, продолжая громко всхлипывать, понимая, что все кончено. Эндрю тоже понимал, что все кончено. Его уже не спасут. Зато он уйдет вместе с Нилом. Не будет удерживать его. Не будет мучить. Не будет его пытать. Хотя то, что он сейчас делает на его глазах, разве не пытка? Разве Нилу сейчас не больно? Больно. Очень больно. Невыносимо больно. Но Эндрю не остановиться, ведь уже поздно. И Нил это понимает, но не хочет признавать. — Наша кровь смыла счастье… Это фраза, была последним, на что Эндрю хватило сил, а после его взгляд остекленел, а рука находившиеся в объятиях Нила застыла. Застыла на всегда. Но он слышал. Все слышал. Слышал этот громкий, душераздирающий крик. Крик Нила, в котором было столько отчаяния и боли, что Эндрю был готов разреветься. Но он вдруг поднялся с ванны, и обнял его, чувствуя долгожданное тепло. Смытое их кровью счастье.