Не оставлю

      — Фатуи, значит.       Через привычное равнодушие Нёвиллета пробивается едва уловимое разочарование. А чего ещё он ожидал? Не стоило пускать ситуацию на самотёк. Он дёргает защёлку на двери. — Мне очень жаль.       Лини стоит в центре кабинета судьи, нервно сцепляя пальцы. Тот проходит мимо, на своё место не садится. Замирает в нескольких шагах перед иллюзионистом, так и не поворачиваясь.       У них изначально были странные отношения. Просто чтобы убежать от всех тяжестей жизни в чьи-нибудь объятия. В какой момент это стало чем-то большим они оба не заметили.       — Я тоже виноват, — Нёвиллет наблюдает за луной через мозаику стекла, — Когда я соглашался на всё... это, я и подумать не мог, что причиню столько боли нам обоим.       Судья, всё ещё познающий мир человеческих эмоций, никогда не был сторонником необдуманных поступков. Тем не менее было в Лини что-то такое, что рушило всю рациональность в один миг.       Они просто пересеклись на одном из выступлений в оперном театре в качестве зрителей и заобщались, не обращая внимания на статус.       С иллюзионистом было легко. И гулять по улицам Кур-де-ля-Фонтэйна, и обсуждать исходы судебных заседаний, и заправлять непослушные светлые пряди за уши. И целовать мягкие губы, ощущать прижимающееся ближе тело.       Всё что угодно, только не говорить про чувства. В голове навязчиво крутилась мысль, что Лини это не нужно. Он ведь выглядит так счастливо и без этого всего.       — Нужно было рассказать раньше, чтобы ты узнал именно от меня. — Нёвиллет поворачивается, буравит взглядом аметистовые глаза.       Иллюзионист не выдерживает, склоняя голову и стягивая шляпу. Пальцы нервно впиваются в её поля.       — Я боялся, что ты либо оставишь меня за то, что я принадлежу организации, творящей ужасные вещи...       Лини нервно сглатывает. В мыслях судьи настойчиво крутится отчаянное «не оставлю», слишком глупое и наивное, чтобы быть озвученным.       — Либо потому, что я просто временное развлечение для тебя.       Иллюзионист выпаливает это решительно, но Нёвиллет всё равно слышит неприкрытую горечь.       Сердце пропускает несколько ударов, после этого вновь начиная биться уже с огромной скоростью. Грудь разрывает тысяча разных эмоций в один миг, но судья лишь напряжённо кусает губы, не зная, как дать выход хотя бы одной.       «Не оставлю» ещё раз проносится в мыслях. Резко, выбивая землю из-под ног. Как Лини, с радостной улыбкой и громким смехом, с отточенными движениями и бесконечной уверенностью на сцене, с заботой о своих близких и Нёвиллете, мог подумать, что он ненужен?       — Мы оба были неправы, когда решили, что не хотим быть принятыми, — судья сделал небольшой шаг навстречу, слабо улыбаясь. На подоконник упали первые капли, смягчая полную напряжения тишину.       Лини резко вздёрнул голову.       — Оба? — почти прошептал иллюзионист, с недоверием глядя на Нёвиллета. В зрачках на мгновение будто мелькнула искра Пиро, — Ты думал, что я уйду, если ты захочешь быть ближе, да?       Капли начали бить по стеклу, набирая силу.       — Думал.       Голос предательски дрогнул, заставляя Нёвиллета поджать губы и отвести взгляд.       — Не думай так больше никогда, хорошо?       Судья практически теряет равновесие от резкого рывка, но чувствуя на спине знакомую хватку заботливых рук, ощущая шеей горячее дыхание, он сжимает в своих объятиях Лини ещё сильнее.       — Я тебя не оставлю.       Дождь за окном стихает, так и не успев начаться. Шляпа лежит где-то на полу. Лини пару раз тихо всхлипывает, смущённый собственной реакцией.       Им ещё предстоит открыться друг другу и понять. Показать настоящие эмоции, рассказать истории из жизни и много говорить о чувствах.       А сейчас у них одно дыхание на двоих, долгие поцелуи в свете луны и счастливые улыбки.