Никто не верит лжецам

      В день, когда Каччан первым из них двоих добирается до первого места в рейтинге героев, Изуку радуется, как будто это его собственное достижение. Он не может иначе, не может не чувствовать себя причастным, когда его парень, с которым он встречается со старшей школы, переживает такой знаменательный момент своей жизни.       Ну, радость его длится только до тех пор, пока во время своей благодарственной речи его парень не объявляет громко о своих отношениях… с девушкой, которая, как Изуку знает, является дочерью одного из высокопоставленных членов Комиссии.       Потому что это был день, когда Кацуки должен был объявить о них, о себе и Изуку! Позволить им наконец-то выйти из тени, рассказать всем, кто готов слушать о том, что Динамит и Деку партнеры не только в работе, но и в жизни!       Изуку так на это надеялся. Он хотел стать публичными столько, сколько он себя помнил, но Кацуки всегда говорил, что это помешает их карьере, что их не поймут, не поддержат и еще бог знает что, пока Изуку не надоело и он не поставил ультиматум. Либо они открыто говорят о том, что встречаются, либо расстаются. Кацуки клятвенно обещал ему, что все изменится и просит подождать только до объявления рейтингов за год и церемонии в честь этого.       И всё только для того, чтобы рассказать о другой женщине? С которой он был вместе уже более двух лет?       Изуку просто не может поверить, что это происходит на самом деле. Итак, во время всей этой речи он находится в полной растерянности, чувствуя себя одновременно сбитым с толку и преданным.       Каччан… не поступил бы так с ним, он не такой человек! Должно быть объяснение!       Однако, если это правда, то нежелание Кацуки объявить об их отношениях и такая скрытность теперь становятся понятными.       Изуку так и подмывает пойти и потребовать объяснений здесь и сейчас, но он решает, что устраивать сцену будет не лучшим выбором, особенно когда внутри всё бурлит от эмоций: он понятия не имеет, как поведет себя, если заговорит с Каччаном!       Нетвердой походкой он пробирается к выходу, чувствуя, как люди смотрят на него и обсуждают. Вероятно, по нему видно, как сильно он расстроен, и люди приписывают это тому, что он не способен справиться с тем, что Кацуки обогнал его в рейтинге. Это буквально последнее, о чем думает сейчас Изуку: в отличие от Кацуки, цифры никогда не волновали его настолько сильно, но СМИ привыкло подогревать интерес публики к их «соперничеству».       Кто-то, вероятно, даже считает, что он мог напиться с горя.       Это так унизительно. Взгляды, разговоры, смешки в спину и имя Кацуки, которое звучит со всех сторон вместе с именем совершенно незнакомой девушки.       У самого выхода кто-то зовет его по имени, и Изуку оборачивается. — Изуку? — спрашивает Шото, подходя ближе. — Уже уходишь?       Он звучит спокойно и ровно, но Изуку знает его достаточно хорошо, чтобы уловить беспокойство в голосе друга. Должно быть, у него самого действительно всё написано на лице, потому что Шото всматривается в него более пристально, и его замешательство становится более явным. — Мне… мне нужно уйти. Немедленно. Сейчас, — говорит Изуку, глядя за спину Шото и замечая в середине собравшейся у сцены толпы Кацуки и его «девушку».       Шото оглядывается, чтобы проследить за его взглядом, затем его лицо немного проясняется, будто он понимает, в чем дело, но, к счастью, он не требует объяснений. — Я на своей машине. Могу отвезти, куда захочешь.       Невысказанное «Я бы предпочел, чтобы ты сейчас не оставался один» как бы повисает в воздухе.

***

      Свежий вечерний воздух приятно холодит кожу, но Изуку не в состоянии насладиться им: он чувствует только облегчение от того, что находится далеко от удушающей толпы — и далеко от Кацуки прямо сейчас. Это странное чувство: желание быть далеко от Каччана, Изуку никогда не думал, что испытает его когда-либо.       Машина плавно отъезжает от парковки, едва Изуку садится на пассажирское сидение. Он понимает, что его всё еще слегка потряхивает от эмоций. — Ты расскажешь мне, в чем дело? — тихо спрашивает Шото после недолгого молчания.       Изуку гадает, стоит ли ему признаться во всем. Кацуки был очень категоричен в том, чтобы держать «их» в секрете, и теперь их отношения кажутся еще более постыдной тайной. Нет, сам Изуку чувствует себя чьей-то постыдной тайной: тем, кого не хочется показывать людям, разделяя близость только вдали от чужих глаз. Неужели это так унизительно: быть с ним рядом?       Кроме того, у Шото было достаточно своих проблем — Изуку не хотел бы нагружать его своими собственными.       И тем не менее… эмоции переполняют его и, если быть совсем честным с самим собой, ему отчаянно хочется открыться хотя бы одной живой душе. Итак, Изуку начинает нерешительно, но постепенно слова начинают выплескиваться из него потоком, пока он едва не захлебывается в них. Ему всегда казалось, что он счастлив с Кацуки — он знает, что он был счастлив, но теперь, после случившегося на церемонии, на ум приходит только плохое. Их ссоры, непонятная ревность Каччана — к тому же Шото — и при этом его упорное нежелание сделать их отношения публичными, необходимость вести себя как чужие на публике и наблюдать, как люди флиртуют с Кацуки, который считается завидным холостяком!       Последние слова Изуку почти выкрикивает, и словно завершающий аккорд, машина резко тормозит, заставляя его откинуться на спинку кресла. Когда удивленный Изуку поворачивает голову, то с удивлением видит, как кулаки Шото сжимаются вокруг руля, голова низко опущена, скрывая его выражение, а его левая сторона слегка дымится.       Тихая, сдержанная ярость клубится внутри тесного салона, и внезапно Изуку чувствует, как его наполняет благодарность. За то, что он не один. За то, что кто-то может вот так вот злиться за него. — Шо? — зовет он тихо. — Этот лживый ублюдок. Если ты не собираешься прикончить Бакуго сам, то можешь передать эту честь мне, — спокойно говорит Шото.       На мгновение в салоне повисает тишина, затем Изуку не выдерживает и начинает смеяться. Это так глупо — слышать подобное от Шото, героя ни больше ни меньше, но он не может не чувствовать себя польщенным. Шото поднимает голову и наблюдает за ним с маленькой улыбкой. — Ты не можешь так говорить, — упрекает его Изуку. — Нужно быть идиотом, чтобы отказаться от тебя, — отвечает Тодороки с такой спокойной уверенностью, словно это такой же очевидный факт как и то, что Земля вращается вокруг Солнца.       На мгновение тяжесть на сердце Изуку отступает. Но только до тех пор, пока его телефон внезапно не начинает вибрировать, привлекая к себе внимание. Выражение Изуку меняется, когда он нехотя вытягивает его из кармана.       Внезапно у него возникает неприятное предчувствие. Он почти не хочет смотреть, но всё равно делает это.       Изуку ожидает звонка, но вместо этого он получает шквал уведомлений из различных социальных сетей. Учитывая случившееся на церемонии, он ожидает, что это связано с новостями о «девушке» героя Динамита и это так… но в то же время намного, намного хуже.       Потому что одно дело услышать о том, что твой парень признается в отношениях с другим человеком со сцены во время одного из самых знаменательных моментов своей жизни… и совсем другое увидеть доказательство этого.       Одно за другим, словно пожар, в сетях расходятся фотографии и видео Кацуки с той самой девушкой, и с каждым из них становится до боли очевидно, насколько они близки — не может быть иначе, когда двое обнимаются, целуются и занимаются всем тем, что только могут делать парочки. Большинство фотографий сделаны с такого ракурса, что очевидно, что ни Кацуки, ни его пассия понятия не имели, что их снимают.       Но самое худшее — это небольшое зернистое видео плохого качества. Изуку знает, что не должен нажимать на него, когда оно высвечивается в его ленте, однако делает это всё равно — и салон автомобиля наполняет недвусмысленными вздохами и стонами. Даже несмотря на плохое качество, Изуку где угодно узнает эти колючие светлые волосы и обнаженную мускулистую фигуру со шрамами.       Изуку, разумеется, никогда не рассчитывал увидеть эту самую фигуру в приватном видео, где Кацуки будет по самые яйца в какой-то девушке.       Телефон с хрустом ломается в его руках, и Изуку едва не выбивает дверь, когда вылетает из салона. Молнии пробегают по его телу, черный хлыст вырывается наружу, угрожающее расходясь темными плетями, и Изуку кажется, что он вот-вот взорвется.       Рядом с ним хлопает дверца со стороны водителя, и Изуку резко оборачивается — и вся борьба вдруг сходит на нет, когда он видит сочувствующее выражение на лице Шото.       На него вдруг находит странное спокойствие: того типа, которое испытываешь, когда злость достигает высшего предела, превращаясь лишь в холодную расчетливую ненависть. — Предложение насчет убийства всё еще в силе, — замечает Шото невозмутимо. — Не соблазняй меня, я и так опасно близок, — мрачно отзывается Изуку.       Ему нужно место, чтобы привести мысли и эмоции в порядок.       И, будто читая его мысли, Шото вновь кивает на свою машину. — Тогда, как насчет того чтобы остаться у меня?       Изуку не долго думает, прежде чем согласиться.

***

      Дорога до дома Шото проходит в молчании: погруженный в мысли, Изуку едва обращает внимание на виды за окном, переоценивая все свои отношения с Кацуки и то, что он вообще знал об этом человеке. Когда они добираются до места назначения, то слегка хмурит брови, выходя из машины. — Я не знал, что ты переехал, — бормочет Изуку, замечая, что место кажется ему незнакомым.       Шото пожимает плечами. — Я уезжаю сюда, когда хочу побыть один, поэтому об этом доме мало кто знает — включая Бакуго. Я подумал, что тебе это понравится.       Изуку кивает, признавая его правоту: Кацуки не составит труда отыскать его в старой квартире Тодороки, хотя Изуку сомневается, станет ли он вообще это делать. Он следует за Шото внутрь и устало садится на диван, ослабляя галстук — впервые за вечер он осознает, что всё еще одет в официальный костюм, который теперь кажется ужасно стесняющим и неудобным. — Ты уже решил, что собираешься делать? — спрашивает Шото, садясь рядом и предлагая стакан чего-то горячительного.       Изуку раздумывает, глядя на соблазнительный янтарный напиток, но качает головой — ему нужна ясная голова. — Не знаю. Хочу сделать ему больно. Заставить пожалеть. Почувствовать хотя бы часть того, через что он проводит меня.       Шото молчаливо наблюдает за ним, потом кивает. — Тогда я думаю, я могу помочь. Отплатить ему его же монетой, я имею в виду.       Изуку вопросительно склоняет голову. — Всё просто, — говорит Шото. — Бакуго прятал тебя, как унизительный секрет. Я хочу объявить о том, что мы вместе всему миру — и заставить его пожалеть, что он был слишком большим трусом, чтобы сделать это самому. — Шо, ты имеешь в виду… сделать вид, что мы встречаемся? — Если ты предпочитаешь такой вариант, — отвечает Шото. — Но, просто чтобы ты знал. Я готов сделать это настоящим. Даже если придется подождать, пока ты будешь готов.       Изуку отвечает не сразу. В иных обстоятельствах он бы не стал даже думать об этом — для него не существовало никого, кроме Каччана, но теперь, когда он ранен и переполнен злостью… Соблазн отомстить Кацуки почти слишком велик. Если даже Каччан не любит и никогда не любил его, Изуку знает, что он всегда был собственником, и связь с Шото, по крайней мере, заставит его ощутить что-то.       Но какая-то, разумная часть Изуку понимает также, что, пытаясь навредить Кацуки, он с тем же успехом может навредить себе и Шото. Попытка начать что-то с лучшим другом до того, как он закончит всё с Каччаном, станет катастрофой. — Я… я не могу встречаться с тобой по-настоящему, — говорит Изуку. — Не сейчас точно. Но я всё еще хочу отомстить. Показать ему, что со мной можно встречаться — и не только прячась за закрытыми дверями. — Если тебе от этого будет легче, — соглашается Шо с явным сожалением, и Изуку чувствует вину за то, что не может дать ему больше, даже если знает, что не должен.       Чуть позже он чувствует себя особенно неловко, когда Шото притягивает его к себе для выразительного селфи, который тут же публикуется в их общих соц. сетях.       Шото оставляет подпись о том, что признание Динамита вдохновило его рассказать о своем парне. Изуку надеется, что его улыбка выглядит не слишком фальшивой на фотографиях, но чувствует странную пустоту, когда пост об их отношениях начинает расходиться по социальным сетям.       Компания Шото вдруг становится подавляющей, и Шо, храни его душу за понимание, предлагает ему принять душ и переодеться в что-нибудь из его гардероба.       Изуку устало кивает, уходя в сторону указанных комнат.       Гетерохромные глаза внимательно следят за его удаляющейся фигурой, пока она не скрывается из виду. Шото делает глоток из своего бокала и его телефон в который раз за день начинает вибрировать в кармане.       Когда он берет трубку, то видит именно тот номер, который и ожидает.       Бакуго.

***

— Где Изуку?! — начинает Бакуго без приветствия, когда Шото принимает вызов.       Шото прислушивается к звукам в квартире и убеждается, что из ванной доносится шум бегущей воды. Изуку не услышит ни слова. — И тебе привет, Кацуки, — мрачно отвечает он и почти бездумно формирует пальцами пару кубиков льда и роняет их в бокал.       Вещи развивались не совсем по его плану, но не было ничего, что нельзя было исправить со временем. — Я спрашиваю, где. мой. парень?! — голос на другой стороне трубки дрожит от эмоций.       Злость, самая различимая из них, но Шото знает, что она не единственная. Там, под поверхностью очевидной ярости скрываются более тонкие, едва различимые нотки нарастающей паники.       И даже зная, насколько это неправильно — наслаждаться тем, как чужая жизнь рушится на твоих глазах, Шото не может не смаковать это чувство. В конце концов, Кацуки сам навлек это на себя, когда решил нарушить их «маленькое» соглашение.       Изуку должен был оставаться неприкосновенным для них обоих, и они договорились, что будут честно бороться за него, если решат это сделать. Вместо этого Кацуки просто пошел и начал встречаться с Изуку за его спиной, убедив Мидорию оставить их отношения в секрете, решив сделать из Шото дурака.       Он мог только подозревать, что Бакуго был не уверен в своих отношениях с Изуку (не удивительно с их-то непростым прошлым) и опасался связи, которая существовала между ним и Шото — они были невероятно близки к концу средней школы и сделай он шаг тогда, то может даже смог бы получить согласие Изуку. В любом случае, глупо со стороны Бакуго было полагать, что Шото не узнает и оставит это без внимания.       Глупо было прятать Изуку и отношения с ним, как какое-то сокровище, которое могут в любой момент украсть. — Если речь идет об Изуку, то он всё еще в ванной, — отвечает Шото медленно, наслаждаясь тем, как у Кацуки перехватывает дыхание — он может представить, о чем он думает, особенно после недавнего поста об их «отношениях». — Но когда я проверял в последний раз, у тебя была девушка, Бакуго. Почему бы тебе не пойти беспокоить её?       На протяжении пары секунд единственное, что он слышит — это тяжелое дыхание. Он почти чувствует бессильную злобу взрывного героя.       С Кацуки всегда так. Бакуго может только лаять, но не кусать — в ином случае, он бы не стал даже слушать Комиссию, которая держала его за яйца всего лишь пригрозив слить данные об их с Изуку семьях в открытый доступ. — Я не знаю, как ты это сделал, — говорит Кацуки низко и угрожающе. — Убедил их выбрать именно меня для задания по защите этой девки и выдать его в последний момент, чтобы не дать мне связаться с Изуку, подделал все эти снимки и видео — с помощью причуды или современных технологий, мне плевать! Но одно я знаю точно: когда Изуку узнает правду, ты не сможешь даже дышать в его направлении. — Какую правду? — спрашивает Шото невозмутимо. — Твою? С чего ты взял, что он поверит тебе, Бакуго? В конце концов, даже если ты сможешь убедить Изуку выслушать тебя, то это будет твоё слово против моего. И вот в чем дело: никто не верит лжецам и изменщикам. Наслаждайся своим первым местом, если сможешь. Мы оба знаем, кто выиграл на самом деле.       Он сбрасывает звонок, не дожидаясь шквала ругани, которая должна обрушиться, и с наслаждением вздыхает, прежде чем пойти проверить Изуку.

***

      Где-то на другом конце города Кацуки кричит в пустой квартире и в бессильной ярости разбивает телефон о стену.