В параллели

Вечер стылым холодом обволакивал город, поглощая многоэтажки и домишки вечно динамичной Японии без останков. Сумеречное сияние проскальзывало в неосвещенные комнаты общежития, одаривая фиалковым сиянием, очерчивая падающие на пол искусственные тени. Настольная лампа резала чувствительный взор. Расплывающийся слепящими лучами свет вынуждал щуриться и часто моргать от, уже как оказалось, хронического недосыпа. Свинцовая усталость мешала привычной интенсивной концентрации на деталях и мыслительному процессу в поисках оптимального решения проблемы с потерей форм скетча в кратчайший срок. Свободная рука скользнула по скуле, вытирая выступившую от неестественного для Юджи внутреннего жара испарину и тут же опустилась на стол, уже дрожащими от измождения пальцами цепляясь за его угол, как за спасательный круг. Секунда. Вторая и в стену летит уже опустошенный стакан из-под кофе. Со звоном врезается в твёрдую поверхность и мельчайшими осколками осыпается на пол, вызывая следующую волну раздражения. Итадори, чьи глаза уже даже не слезились от неестественного свечения, подорвался, не оборачиваясь отпихнув ногой офисный стул. Несмотря на бешеное желание выбросить плод многочасовой кропотливой работы вслед за пулей улетевшей чашкой, его рука всё равно никогда не поднимется на собственное творение. Пусть пока и не идеальное, но всё же его личное. Шумно вздохнув от обреченности и разжав кулаки, на которых костяшки уже побелели от напряжения, парень почти наощупь нашёл свои капли для глаз, желая поскорее избавиться от этой «пустыни». Недавно спящий в соседней комнате Сукуна проснулся и смачно влепил в стену то-ли ногой, то-ли кулаком, призывая к возвращению утерянных крох безмолвной тишины. Наверное, у всех студентов юрфака был пунктик «выспаться и проснуться утром», что уж не скажешь о Юджи, который учился на факультете искусств (кафедра изобразительного искусства, между прочим). Судя по образовавшемуся в комнате сквозняку (как неудобно жить на первом этаже), на улице стоял могильный холод. Апрель радовал дневным щекочущим теплом и ночным загробным морозом. Конечно, на термометре не было и минусовой температуры, но Итадори уже так привык чувствовать постоянный мягкий жар, что и отметка в 15 градусов уже казалась ему смертным приговором. С горем пополам натянув на скорую руку выбранную одежду и также быстро ответив на рекомендованный Фушигуро фильм в комплекте с пожеланием поскорее сдохнуть пожимающим плечами эмоджи, студент вышел из комнаты, на автомате заперев её на ключ и привычно уверенным шагом пошаркал в сторону выхода, попутно поправляя завернувшийся внутрь рукав желтой толстовки. Откуда-то сверху доносился веселый смех, почти что приглушённый чужим окликом с вежливой просьбой поскорее захлопнуть свои хлеборезки. Где-то неподалёку можно было услышать музыку, хотя в такое время было запрещено пользоваться колонками и вообще всем, у чего есть динамики. Нащупав в кармане одну из своих карточек, первокурсник открыл парадную дверь и вышел на улицу, тут же вступив в широкое углубление, наполненное холодной водой. Юноша, естественно выругался, но мешкаться долго не стал. Обошёл мутную лужу и почапал дальше, проклиная вмиг намокший ботинок. А уже через пару секунд Юджи мысленно был не здесь: перед глазами так и всплывали воспоминания с, пожалуй, его последней работы в пабе, где он скорее просто помогал старшему брату. Звон откупоривания шампанского, брызги шипящего алкоголя морским бризом взмывали к потолку, стрелой раскатываясь подобно молнии в ночном небосклоне ввысь и мертвой птицей на пол, оседая мокрым пятном, пропитывая ранее отполированную древесину своим едким и терпким ароматом. После таких представлений бармену не единожды прилетало от разгневанной администрации, которой приходилось решать дополнительные вопросы с вечерними уборщиками. Слепящий чуткий зор у стойки свет озарял полутьму замкнутого помещения, придавая основному залу ещё более комфортабельную обстановку для одуревших в стельку пьяниц. Лёгкая в общении Голди и бесплатная для сотрудников выпивка. Конечно, в благоприятных для организма дозировках. Но он ушёл вместе с Рёменом. И признавал то, что скучает по разговорчивым посетителям и пьяным взглядам незнакомцев. Сумеречное время заливало высь своими холодными красками, а блеклый серп уже давно провозгласил себя королём весеннего небосклона и словно пастух вышел на пастбище к овцам – изредка мигающим звёздам. Отойдя на достаточно широкое расстояние от своего временного жилища, кареглазый обернулся, смотря на светящиеся где-нигде лампы. Холодящее душу свечение верного спутника ночи кое-как придало зданию общежития чёткую визуализацию. Светлый фундамент приятно воспринимался, особенно вечером, в темноте. В некоторых окнах еле-еле можно было заметить силуэты каких-то растений, чьи листья припали к ледяному стеклу. Где-то можно было заметить фикусы, а где-то обычные колючие кактусы. От этого места, как бы то ни было, веяло комфортом и теплом. Ближайший круглосуточный магазин был совсем неподалёку от общежития. Главная задача дойти до него, при этом не замарать ноги по самое не хочу. Северный ветер с воем в ушах обдувал и без того растрёпанные крашеные волосы Итадори, пока он сам жмурился от этих же несносных потоков. Лужи от недавно прошедшего дождя превратили траву в вязкую грязь, поэтому вместо того, чтобы пойти по протоптанным дорожкам вдоль хвойных растений и могучих, пока ещё голых деревьев, обладатель персиковых волос решил обойти их по асфальтированной тропе, пусть так и было на несколько минут дольше. В появляющихся у развилок скоплениях воды Юджи видел своё, пусть и размытое, отражение. Лежащие под глазами темные тени, прямо над двумя почти симметричными шрамами, взгляд, хранящий в себе усталость вселенского масштаба, красноватые от холода скулы и непривычно бледную кожу. Скорее всего от того же колючего мороза. Подходя к своему пункту назначения, Итадори мимолётно пнул одиноко лежащий камень и со снайперской точностью попал им в стенку стоящего у магазина мусорного бака, победно ухмыляясь своему незамысловатому выигрышу. Но, какая незадача, подойдя к ступенькам, смотря ровно под ноги, чтоб не подскользнуться, студент лбом въехал в чьё-то плечо, снова выругавшись. Подняв голову, юноша словил на себе чужой заинтересованный взгляд. У незнакомца были достаточно острые черты лица, длинные иссиня-черные волосы, выразительное очертание губ и узкий разрез... кажется, аметистовых глаз, где отражался свет уличного фонаря. Юджи смазано извинился за неудобства и быстро запомнив чужие черты, мысленно уже делая набросок приглянувшегося парня, пошагал дальше, небрежно махнув рукой на прощание. Брюнет улыбнулся ему в ответ и качнул железной баночкой из-под газировки. Первогодка первым делом приблизился к холодильному шкафу со стеклянными дверцами, всё так же щурясь от слепящего света ламп, пробегаясь взглядом по ассортименту алкогольных напитков. Открыл, хватая мгновенно выбранные железные баночки сидра и непринуждённо пошагал к кассирше, чьи осуждающие всё и вся глаза уже добрую пару минут прожигали в нем дыру. Женщина сидела со включённым телефоном в руках, но, по всей видимости, её интересовали не последние новости Токио, а гуляющие вечерами студенты, кого можно было бы мысленно полить грязью тысячью и одним способами. – Алкашня одна, что за поколение. – Пробурчала она, пробивая товар. Сказала бы это на октаву тише, то младший может и сделал бы вид, что ничего не услышал. – Пакет нужен? «Ебическая сила! Ну конечно, в руках-то я не донесу. Ебнусь за ближайшим углом и захлебнусь в луже два на два сантиметра». – Пронеслось в голове светлоглазого, но надуманное он произносить не имел ни сил, ни какого-либо желания, лишь смешно сморщил нос, смотря на незнакомку, как на дуру. Пусть он был острым на язык (за что несомненно благодарен Сукуне), но свой комфорт всё так же ставил превыше саркастичных ответов продавцам. – Нет, спасибо. Оплатив купленное студент, как самый воспитанный в мире человек открыл баночку, одернув металлическое кольцо и демонстративно отпил с виду 1/4 содержимого разом, а после, позабавившись тому, как театрально закатила глаза кассирша развернулся на 180 градусов и целиком удовлетворённый вылазкой направился к выходу, где ранее столкнулся с неизвестным-но-интересным-возможно-студентом. Спустился по лестнице у поручня, перепрыгивая то одну, то другую ступеньку, являя миру своё чудесное расположение духа. Проскользив подошвой вдоль всё ещё влажного тротуара Юджи, как ни в чем не бывало, даже ни разу не обернувшись засунул руки в карманы, носом прячась от холода в тёплом воротнике и уже более расслабленным шагом последовал за недавно вышедшей из бутика компанией друзей, чьих имён он даже и не знал. Заглянув в комнату, Итадори обнаружил, что в спальне старшего горит свет. Подойдя к двери он осторожно постучался, не желая с первых же минут получить по голове чем-то, что значительно тяжелее домашнего тапка и услышав одобрительное «ага» зашёл внутрь, вниманием припадая к сидящему над толстой исписанной тетрадью Рёмену, который подобрав ноги умостился на кровати, спиной вминая подушку в стену. Сукуна поднял пронизывающий сосредоточенный взгляд на сожителя и тут же изменился в лице. Нахмуренные брови изогнулись в скептическом отношении к увиденному, в для кого-то пугающих, вишневых глазах отобразились игривые огоньки насмешки, а губы расползлись в высокомерной ухмылке. – Сидр будешь? – Первым нарушил тишину Юджи, не желая больше тлеть под этим самовлюблённым взглядом. – Ты бы ещё лимонадик купил. – Ну извините, у меня нет привычки бухать по ночам. – Съязвил в ответ первокурсник усаживаясь ближе к краю кровати. – Сейчас пол шестого утра, засранец. – Со сквозящим смехом отпарировал старший, протягивая руку в требовательном жесте. – Сюда давай. – С клюквой? – Сам давись своей клюквой. – Брезгливо морща нос возмутился Рёмен тут же выхватив из чужих рук ежевичный сидр. – Очень смешно. Юджи, который не пропускал ни единого раза, чтобы позлорадствовать над алоглазым за его аллергию на эту злосчастную ягоду, лишь победно улыбнулся, продолжая задумчиво рассматривать чужие размашистые записи и пометки на полях. Он часто видел, как студенты юрфака убиваются на сессиях. На наглядном примере наблюдал временные изменения в поведении после долгого периода практики. Но он знал, что его брат один из лучших учеников, шедших на адвоката. Может, в повседневности третьекурсник ироничен и агрессивен, но когда дело касалось учёбы или того рассмотрения реального дела он применял все свои навыки концентрации, чтобы не пропустить ни единого мелкого уточнения. – Я хотел бы спросить, нет ли у вас заведённых правил в университете среди, эм… студентов? – Осторожно начал Юджи, стараясь правильно выразить суть своего вопроса. Сукуна поднял свой незаинтересованный взгляд на младшего, так и замерев с преподнесенной к губам железной банкой. Нехотя отложив тетрадь с колен, он повернулся к Итадори буравя в нем очередную дыру. Безусловно, это лучше, чем начало их братской резни без предупреждения, но первогодка всё никак не привыкнет к этим двум рубинам, которые источали только негатив и самозащитное высокомерие, годами выработанное в интернате. – Я тебе просто не советую общаться с третьекурсниками. – Чуть смягчившись в лице ответил Рёмен, при этом не теряя свою серьёзность. – Не говори, когда не спрашивают напрямую, а если спрашивают, тогда отвечай уклончиво. Если агрессивно настроены либо беги, либо слейся с толпой. Что-то просят – мягко отказывай. Я знаю, что силы на бой 1 против 5 тебе уж точно хватит, но нам не нужны проблемы в первый же твой год обучения. – Студент осёкся и увел расфокусированный взгляд в сторону. – Просто прояви осторожность, лишним точно не будет. – А. Ага. – Заторможенно кивнул Юджи не ожидавший от Сукуны больше трёх слов по этому поводу. Значит дело действительно важное. – А если ударит первым? Старший ухмыльнулся, пусть это и было скорее похоже на хищный оскал, нежели обычную не предвещающую ничего хорошего улыбку. Он придвинулся чуть ближе и ткнул пальцем Итадори меж рёбер, оголяя две татуированные полосы на запястьях. – Бей в ответ. Юджи пару раз моргнул, а после невинно улыбнулся показывая большой палец в жесте «да без б». Рёмен отодвинулся и помахал рукой, тем самым вынуждая покинуть комнату до того, как в голову прилетит ближайшая подушка (весом в пять кирпичей) или сам Сукуна не накинется на гостя с кулаками. Дверь через мгновение была уже закрыта, а Итадори испарился, словно и никогда не заходил в соседнюю комнату.