Люби меня всю жизнь

Печальная правда заключается в том, что отцами чаще всего становятся те люди, которым лучше никогда не приближаться к детям. Джейми Тартт знает об этом не понаслышке, а сейчас, рыдая в объятиях Роя Кента, осознает отчетливо. Лучше бы Рой был его отцом — ругал, но не оскорблял, хвалил, но жёстко, по-мужски. И обнимал вот так, когда сердце разбито вдребезги. Конечно, это невозможно технически, но Джейми не блещет умом, чтобы такие вещи, как логика и достоверность, могли остановить его от фантазий. Его руки сильные, надёжные. Такие, какие должны быть у настоящего отца. Ладони немного шершавые, пальцы цепкие, чтобы поймать и не дать упасть. Джейми дышит запахом его тела, слегка солоноватым и крепким, и плачет всё сильнее, потому что не хочет, чтобы этот момент заканчивался. Как хорошо в его руках. Как безопасно. Это чувство и рушит фантазию, сладко опутывающую Джейми Тартта со всех сторон. Реальные отцы совсем не такие, рядом с ними чувство безопасности — лишь иллюзия. И Джейми не может попросить Роя усыновить его, потому что это не то, что он хочет. Хочет Джейми что-то другое. Что? И сам не знает. «Нет, — думает Джейми, прижимаясь к Рою всем телом. — Не хочу, чтобы он был моим отцом. Совершенно этого не хочу. Потому что тогда он будет пьяным, злым и жестоким». А ведь Рой Кент совсем не злой. Выглядит злым, но он не злой. Не жестокий. Жесткий, но это совсем другое. И почти не пьёт. Вернее, не пьёт до такой степени, чтобы, шатаясь, раздавать затрещины. «Если он станет моим отцом, он не будет меня любить. А я хочу...». — Я хочу, чтобы ты меня любил, — говорит Джейми, поднимая на Роя влажное, покрасневшее лицо. Он требовательный, как и всегда, потому что не может по-другому. — Всю жизнь любил меня и заботился обо мне, Рой Кент. Вот, чего он хочет на самом деле. — Ты сраный эгоист, — отвечает Рой, но руки не убирает, потому что чувствует, что Джейми может упасть, если отпустить его сейчас. Нет, будь Рой настоящим отцом, он бы отшатнулся и дал ему свалиться прямо на пол. Он бы позволил Джейми разбить лицо и коленки. Он бы не смотрел так, как смотрит сейчас. «Ты сраный эгоист» — на языке Роя Кента значит «Я тебя уже люблю». Джейми знает это. Знает, не потому что плакат с Роем Кентом по-прежнему висит в его старой спальне, в материнском доме. Знает, не потому что играл с Роем в одном составе, делил раздевалку и душевую, и не потому что Рой его тренер. Он знает это, потому что если Рой любит, то обязательно позволит это почувствовать. И его любовь, в отличие от отцовской, не нужно покупать. За его любовью не нужно бегать, его любовь не нужно собирать по крупицам. Любовь Роя Кента — как воздух. Поймёшь, что она всё это время была, только когда начнёшь задыхаться. Джейми знает это, потому что любит сам, и его любовь такая же сложная. Настоящая. Но сложная. И совсем не сыновья, потому что Джейми Тартт не хочет походить на Роя Кента. А вот дополнять — пожалуй.