A shooting star. Did you wish?

      Ах, прекрасная Флорида! Её морской воздух, такой влажный, такой лёгкий! Её палящее солнце, что светит так, что хочется весь день просидеть в холодильнике. Её сильные грозы, ураганы. Её сосновые леса, чистые озёра, шумные города…       Джордж здесь уже второй месяц. Прямо в солнечном Орландо, со своими самыми Солнечными друзьями. Именно здесь он понял, что влюблён в одного из них.       Дрим. Клэй. Имя парня не выходит из его бедной головы с той самой секунды, как они встретились вживую. Несомненно, он любил его и тогда, когда жил в Лондоне, но любовь эта отличалась. Ему всегда было очень комфортно в компании своего друга. Но теперь… Было здесь что-то иное. Что-то, что он сам наконец решился назвать смелым словом: «Влюблённость».       И ему было тяжело с этим.       Влюблённость разрасталась в нём колючими ветвями, неприятно царапая его исстрадавшееся сердце. Ветви росли, росли, и уже, казалось, никак не умещались в его груди. Так и норовили выбраться наружу. О, нет, он не мог позволить себе этого.       Вместе с влюблённостью в груди теплилась и надежда. Она была чем-то наподобие тихого луча света, что согревает тело Джорджа при мысли о том, что он всё-таки любим. И, о, поверьте, любим он точно был.       Сам Дрим любил парня всем своим сердцем, каждой клеточкой своего тела. Он так любил вкладывать это нежное тепло в каждое своё действие, направленное на Дэвидсона. Его сердце каждый раз безнадёжно таяло от смущённой, искренней улыбки, которую он всегда получал в качестве вознаграждения. Он знал, что и Джордж его любит. По-своему.       В последние пару недель их отношения как-то поменялись. В них стало больше флирта, при этом оба смущались всё больше, но всё равно продолжали, жадно впитывая реакцию друг друга. Добавилась здесь и какая-то особая нежность во взгляде Джорджа. (Во взгляде Дрима она уже не первый год. Даже не второй).       Эта ночь была бессонной для младшего. Он размышлял над тем, что они куда-то безвозвратно движутся, и что-то с этим нужно делать, желательно как можно скорее. Тэйкен был отчаянно решительным в тот момент, когда понял, что хочет признаться Джорджу в своих чувствах. И у него был план. — Дрим, я готов!       Джордж с энтузиазмом забежал в комнату парня, попутно надевая рюкзак. — О, отлично, самое время выезжать!       Когда они выехали, только начинался закат. Солнце уже светило с оттенком оранжевого, но всё ещё немного слепило глаза. Небо также неспешно окрашивалось в оранжевый. Затем там появился розовый, где-то даже скорее фиолетовый. В тот день почти не было облаков, но те, что всё же одиноко плыли по небосводу, казались особенно пышными и цветными, словно бы в волшебном сне. Дрим отдал бы всё за то, чтобы Джордж смог это увидеть таким, каким это видел он. Хотя, кажется, закат был не менее красивым и для Дэвидсона, ведь он восхищённо смотрел перед собой, наблюдая за тем, как солнце медленно уходит за горизонт. И оно ушло, постепенно заставляя небо темнеть, благодаря чему теперь было отлично видно луну, вырисовывающуюся на небе в виде отзеркаленной буквы «С». Это, кажется, значит, что луна растёт. Джордж всё же решил спросить: — Слушай, а куда мы вообще едем?       Дрим с чуть взволнованной улыбкой отвечал: — Узнаешь.       Они ехали долго. Различные города сменялись хвойными лесами, леса сменялись высокими мостами. Прошло немало времени, прежде чем их машина остановилась возле крутого обрыва. Парни вышли из автомобиля и неспешно зашагали вперёд, подходя ближе к краю. Впереди был Атлантический океан. Было уже совсем темно, и гладь океана бесстыдно повторяла за небом, вырисовывая собственный полумесяц, прямо под настоящим.       Они были вдалеке от любой цивилизации, и в эту ночь можно было наблюдать за бесконечным множеством звёзд, рассыпавшихся на небе, словно бы серебряный бисер.       Джордж и Дрим постелили плед и безо всяких слов сели рядом друг с другом. Они тихо наблюдали, чуть переплетя их пальцы. Оба пребывали в глубокой задумчивости, которая нередко случается, когда смотришь на звёздное небо. Внезапно небо рассекла белая полоса, а затем ещё одна, и ещё. Джордж изумлённо смотрел на друга. Он с улыбкой шептал: — Дрим!       Тот своей рукой легонько вернул голову Дэвидсона на место, возвращая его взгляд к небу. Дрим восхищённо наблюдал за кометами, и в его глазах, казалось, отражался лунный свет. Он, не поворачиваясь, отвечал: — Сегодня метеоритный дождь. Вот почему мы здесь.       Вздох исступления неосознанно вырывался у обоих всякий раз, когда новая звезда падала вниз. Минутой позже Джордж как-то смущённо спросил, всё ещё смотря наверх: — Эй, а ты загадал желание?       Дрим в том же настроении отвечал: — Да!       Затем тише: — А ты?..       Тишину прерывал лишь звук сверчков и шум волн. Старший молчал. — Джордж?       Тот, кажется, почему-то нервничал. Но всё же сказал, повернувшись к Дриму лицом и заставляя его на себя посмотреть: — Да, и я загадал. Что у тебя за желание?       И Дрим смотрел, не отводя взгляда. — О, Джордж, а если не сбудется? Нельзя говорить!       Старший будто смотрел сквозь. Он отвечал: — Только если мы не загадали одного и того же.       Клэй облизнул и прикусил нижнюю губу. Он тихо спрашивал, всё ещё сохраняя неприлично долгий зрительный контакт: — Что загадал ты?..       Джордж вдруг перевёл свой взор на губы парня, сразу же возвращаясь обратно, испуганно выискивая что-то в чужом взгляде. Дрим смотрел в ответ, чуть прикрыв глаза. Он вдруг тихо рассмеялся с этой своей обворожительной улыбкой. Ох, Джордж был совсем на грани. Да, что греха таить, не только он. Улыбка постепенно сошла с лица у обоих и Клэй медленно двигался ближе к лицу Дэвидсона. Его губы были совсем близко к чужим, оба ощущали чужое разгорячённое дыхание на себе. Дрим резко отодвинулся, обеспокоенно взглянув на старшего, мол: «Это точно то, чего ты хочешь?» Джордж лишь положил руку на щёку младшего и притянул его к себе, мягко прикасаясь к чужим губам своими. Он остановился, всё ещё еле заметно касаясь губ Дрима. Они не целовались, но между их губами теперь не было ни миллиметра расстояния. Он чувствовал их контур, их текстуру, ощущал на них небольшие трещинки. Рот Дрима вдруг едва приоткрылся, аккуратно захватывая чужой. И Джордж охотно отвечал, подаваясь вперёд. Чужие губы им казались в крайней степени мягкими, ведь они были расслаблены. Целоваться было так правильно, так приятно. Джордж чувствовал, будто луч надежды, что теплился в его груди, теперь рассеялся по всему телу, особенно отзываясь в сердце. Он любит, любит. И он любим. Ещё как любим.       Дрим мягко отстранился и спросил полушёпотом: — Ну? Твоё желание сбылось?       Джордж весело отвечал со своей широкой смущённой улыбкой: — Ты такой идиот!       Он притянул Дрима в нежные объятия, касаясь его груди своей. Казалось, что соприкасались в этот момент их сердца. Оба молчали, наслаждаясь моментом и близостью друг друга. Оба были до невероятия счастливы.