Золотые листья маркота

      Фонтейн удивлял своей архитектурой. И не только ей: владения гидро-Архонта привлекали своими технологиями ровно так же, как это делали красивые постройки. Но Люмин всегда считала эти вещи не самыми главными достопримечательностями региона. Спустя столько путешествий, повидав многое на своём пути, она поняла для себя одно. Усвоила простую аксиому, автором которой и являлась. Главное в регионе – это люди.       Главное в регионе – это люди.       Местный менталитет просто поражал. Как и в других регионах он был необычным, со своими особыми чертами, в которые Люмин старалась вникнуть с первого её появления в Фонтейне. Люди здесь были лёгкие на подъём. Не так сильно, как в Мондштате, но вполне могли соревноваться с его жителями. Но главная черта почти всех фонтейнцев заключалась в нечто ином. Их любовь к драме, жажда зрелищ и артистизм. Столько творческих талантов, и все собраны в одном регионе. Люмин поражалась этому. Чем больше она находилась в Фонтейне, тем сильнее проникалась симпатией к этому месту.       Прошло несколько дней с суда по делу Вашера и ареста Тартальи, и как бы Люмин не пыталась, она всё никак не смогла добиться аудиенции с Фокалорс. Разговор с Нёвиллетом, конечно, пролил свет на некоторые вопросы, но не на те, ради которых путешественница проделала весь этот путь. Это огорчало. Но рядом всегда была Паймон – верная спутница, лучший компаньон, которая не давала грустить и засесть в номере местной гостиницы. Именно она вытаскивала Люмин «подышать свежим воздухом» и всё время подбадривала. Сегодняшний день не стал исключением.       - Люмин, смотри! – Паймон указала куда-то вперёд, радостно повысив голос. – Ларёк со сладостями! Давай подойдём?       Паймон оторвалась чуть вперёд, резко развернулась к путешественнице и преградила ей путь. Её глаза горели, а кулачки были сжаты в ожидании положительного ответа. Люмин остановилась, повернула голову в сторону ларька и вздохнула, покачав головой.       - Ты готова все наши сбережения потратить на еду, а? – На выдохе пробормотала Люмин, прикидывая в голове, сколько ещё моры у них осталось в запасе. – Пошли, обжора.       - Спасибо! – прощебетала радостная Паймон, тут же улетая вперёд путешественницы. Лишь через пару секунд до неё дошёл полный смысл последней фразы Люмин. – Хэй! Паймон не обжора!       - Ещё какая. Скоро летать не сможешь.       - Нет! Паймон - ценитель хорошей кухни, не обжора!       Эта шутливая ссора продолжалась до тех пор, пока они не подошли к ларьку. Паймон тут же принялась разглядывать различные сладости, которых никогда не видела в других регионах. Ассортимент был большой, аж глаза разбегались, да и выглядело всё настолько вкусно, что во рту начала образовываться слюнка. Продавщица – добродушная женщина в возрасте – с удовольствием отвечала на все вопросы Паймон, которые в основном были однообразными: «А это что?», «А это из чего?». Люмин терпеливо слушала всё это и ждала, пока её проводник сделает выбор, но стоящие на прилавке десерты выглядели и пахли так привлекательно, что вскоре она сама не сдержалась и не заметила, как влилась в разговор.       Так и прошло минут двадцать, если не больше.       - Тут столько всего вкусного, Паймон не может выбрать… - сказала Паймон, когда продавщица рассказала о последней сладости. Её глазки бегали туда-сюда по прилавку, пока она пыталась сделать выбор. Люмин стояла в похожем положении: все десерты по-своему привлекали, и сделать выбор было трудно.       Внезапно путешественница почувствовала, как кто-то встал рядом. Помощь пришла оттуда, откуда не ждали.       - Советую взять во-он те пирожные. Они достаточно вкусные, а ещё Фремине их просто обожает. Думаю, вам тоже понравится.       Люмин вздрогнула, стоило знакомому голосу раздаться почти что у уха. Она резко повернула голову в сторону звука, и золотые глаза тут же встретили лёгкую, словно кошачью, улыбку. Светлые брови девушки тут же нахмурились, а сама Люмин напряглась.       Перед ней стоял Лини. В своём обычном костюме, с цилиндром на голове и необычной харизмой, которая всегда привлекала людей.       - Лини! Что ты здесь делаешь? — спросила Паймон, которая явно испугалась внезапного появления знакомого.       - Простите, не хотел вас напугать. Я просто проходил мимо и решил поздороваться.       Хоть Лини и говорил сейчас с Паймон, Люмин видела, как несколько раз фиолетовые глаза иллюзиониста смотрели на неё. Люмин вздохнула и отвернулась, вновь обращая свой взор на сладости.       - Люмин, может возьмём то, что порекомендовал Лини? Всё-таки житель Фонтейна должен разбираться в этом! – заметив, что её спутница вновь переключилась на десерты, Паймон тут же присоединилась к ней.        - Ладно. Заверните четыре, пожалуйста. – Спустя несколько секунд молчания и раздумий Люмин обратилась к продавщице.       - И ещё три отдельно, мисс. – Внезапно подал голос Лини. В его руках уже красовался мешочек с морой, а на лице – милая улыбка, которой он всегда очаровывал своих зрителей.       Люмин вопросительно подняла бровь и покачала головой перед тем, как полезть за нужной суммой. Всё это время Паймон летала вокруг в радостном ожидании вкуса пирожных на своём языке.       - Сдачи не надо. Хорошего Вам дня, мисс!       Лини первым забрал свой пакет, оставляя достаточно большой мешочек моры для такого небольшого заказа в руках, которые начинали покрываться морщинами. Женщина тут же раскрыла его, и её глаза заблестели от увиденного. Когда же Люмин, наконец, отсчитала нужное количество моры и протянула продавщице, та лишь добродушно улыбнулась и помотала головой. Люмин непонимающе посмотрела на женщину, сжав кулак с монетами внутри. Паймон уже успела взять пакет с пирожными и парила с ним в ручках, тоже не понимая, что происходит. Заказ они уже забрали, и не оплатить было бы преступлением. В городе справедливости это - недопустимо.       Люмин точно не хотела попасть в зал суда ещё раз, не сегодня.       - Милая, можешь убрать деньги. Ваш знакомый всё оплатил. – Наконец подала голос продавщица. А у Люмин глаза стали шире блюдец: Лини? Оплатил? Но зачем?       Кулак медленно опустился вниз, и Люмин могла лишь кивнуть в благодарность женщине перед тем, как поспешно уйти от ларька вместе с Паймон. И пирожными. И с тем же количеством моры, с которым она подходила. Чем больше шагов было сделано, тем больше вопросов появлялось в светлой голове. На ходу Люмин бездумно убрала мору на её законное место – в небольшой тканевый мешок, который она носит с собой с самых первых дней путешествия – и обернулась на отставшую Паймон. Девочка лавировала меж людей, которых, почему-то, становилось всё больше и больше.       - Странно это.       - То, что Лини за нас заплатил, или то, что тут так много народу? Эй, осторожнее! – Взвизгнула Паймон, когда один из зевак чуть не сбил бедную летающую крошку.       - И первое, и второе. Первое волнует меня чуть больше.       Паре пришлось чуть замедлиться, потому что идти быстро и не врезаться в людей теперь было практически невозможно. Тут явно скоро что-то произойдёт, Люмин была уверена.       - Да брось! Паймон считает, что тебе стоит быть чуть помягче к ним.       Люмин остановилась и золотые глаза посмотрели таким убийственным взглядом, что Паймон чуть не выронила пакет с пирожными.       В голове тут же пронеслись воспоминания, словно кто-то сторонний начал прокручивать киноплёнку. День суда, то, как она искренне пыталась защитить близнецов, полностью доверясь. А что в итоге? Сокрытие важной информации, словно лезвие меча в спину. Люмин всё ещё чувствовала что-то негативное, схожее с отвращением. И даже поразмыслив над всей этой ситуацией, спустя несколько дней, когда рассуждения пришли уже на остуженную голову, не могла отпустить. Непонятный барьер клеткой с цепями окружил путешественницу. От этого на душе было паршиво.       Люмин не могла ничего поделать с собой – отвращение к Фатуи паразитом засело в организме. Были, конечно, и исключения – тот же самый Одиннадцатый Предвестник, но Люмин считала это чем-то другим. Чем-то более глубоким и не настолько негативным.       Люмин устала думать об этом.       Маленькая ручка легонько потрепала открытое плечо, выводя из не самых приятных раздумий. Путешественница проморгалась и немного потерянно огляделась по сторонам. Она настолько сильно задумалась, что даже не заметила, как выпала из реальности.       На глаза тут же попалась восторженная толпа, что то активно гудела, заходясь в похвалах и ликовании, то затихала в ожидании какого-то чуда.       - Тейват вызывает Люмин, приё-ом! – ладошка компаньона очутилась прямиком перед глазами и активно замахала, перекрывая обзор. Люмин тут же отмахнулась.       - Я задумалась.       Чуть погодя, ещё немного постояв и помолчав, Люмин добавила.       - Что там?       Взволнованная состоянием путешественницы Паймон тут же повернула голову туда, куда был обращён взгляд Люмин. На лице девочки тут же появилось понимание, и она поспешила ответить.       - А! Это Лини и Линнет выступают. Хочешь посмотреть?       Золотые глаза сощурились. Не настолько простой выбор, как могло бы и показаться: хотелось с ходу отказаться, но что-то странное не давало словам вырваться изо рта. Какой-то непонятный комок стал замком для речи. Люмин не понимала, что с ней такое, но почему-то перспектива подойти ближе и слиться с толпой, окунуться в эту приятную атмосферу выступлений, магических трюков и артистизма. И чем больше она смотрела на спины толпящихся людей, тем сильнее хотелось посмотреть. Хотя бы кусочек – это же действительно интересно! Тем более, если вдруг что-то опять пойдёт не по плану, она сможет тут же оказать помощь пострадавшим людям.       Кивая, Люмин думала, что здешние люди действительно успели повлиять на неё.       Путешественница и её компаньонша на удивление легко смогли пробиться в первые ряды смотрящих. Несмотря на общую заинтересованность, люди спокойно пропускали желающих вперёд, и это приятно удивляло.       А атмосфера в первых рядах и в правду была волшебной. Близнецы блистали – трюки с картами, фокусы с исчезновением и, конечно же, голуби: всё по классике, но со своим особым шармом, который затягивал с головой и не хотел отпускать. Словно болото или зыбучий песок, на глубине которых открывался волшебный мир.       Шоу было прекрасно, Люмин не хотела отводить глаз. Все эти изящные отработанные движения, все эти трюки – всё оставляло свой приятный след. На секунду она даже смогла позабыть все обиды, полностью насладиться происходящим перед глазами.       Мнимое волшебство разрушилось в один миг. Очередной трюк в исполнении Лини: снова карты. Люмин внимательно наблюдала за ловкими руками, за колодой, что делала что-то невообразимое в умелых руках иллюзиониста. И если всё внимание зрителя было приковано к трюку, то вот внимание исполнителя сконцентрировалось совершенно не на картах.       Он заметил её не сразу. Это не удивительно: чувство, когда ты перед публикой, все взгляды обращены на тебя, а в воздухе зависло желание зрелища, чутка мешало ориентироваться. Возбуждение от выступления, чувство лёгкости в грудной клетке. Для Лини это стало почти обыденностью. Но в тот момент, в тот миг, когда в очередной раз обращаясь к зрителям он увидел её, голова закружилась. Стало так тепло, как не было уже очень давно. Лини даже чуть не испортил один из трюков, но вовремя опомнился.       Она всё-таки пришла! Несмотря на то, что он так и не осмелился позвать её, когда увидел у ларька; несмотря на то, что ей явно всё ещё была неприятна его компания. Сейчас она стояла в первом ряду, а рядом с ней парила заворожённая шоу компаньонша. Приятное чувство бутонами расцвело в груди.       А Люмин сразу поняла, что на неё смотрят. Плачевный опыт развил особый навык чувствовать на себе взгляды, особенно пристальные, прямиком как сейчас. Сначала путешественнице было трудно понять, откуда именно шёл чужой взгляд, и всё тело пробило током напряжения. Но как только золотые глаза встретились с фиолетовыми, горящими моментом… Напряжение внутри стало ещё сильнее.       Аплодисменты восторженной публики перекрыли весь остальной городской шум. Представление окончено – пора расходиться. И Люмин, не говоря ни слова, ушла одной из первых. А затылок так и продолжал зудеть от пристального взгляда.       - Эй! Люмин! Куда ты!? Подожди Паймон!       Путешественница не останавливалась. Хотелось как можно скорее уйти от этого места, затеряться в толпе, лишь бы только чувство слежки пропало. Люмин надеялась, что Паймон её догонит – она всегда догоняла. Правда, всё пошло немного не по плану. От активного шага начало сводить ноги. Пришлось замедлиться – так и идти легче, и Паймон быстрее догонит. Только вот Паймон летает, а ещё она слишком лёгкая, чтобы стук подошвы её сапожек звучал так громко. Да и не носит она перчаток, а ручки слишком маленькие для тех, что обхватили запястье… Ох, если бы реакция Люмин не притупилась от небольшого своеобразного «отдыха», её преследователь уже валялся бы в пыли улиц Кур-де-Фонтейна.       - Люмин! Прошу, постой. Ух… - тонкие длинные пальцы крепко обхватили девичье запястье, вынуждая остановиться и обернуться. Слишком резко, до мушек перед глазами.       Иллюзионист выглядел потрёпанным, явно приложил немало усилий, пытаясь догнать путешественницу. Люмин не понимала, зачем и почему, но очень надеялась, что ей как можно быстрее объяснят, отпустят и больше не будут трогать.       Она молчала, пока Лини говорил.       - Ты так быстро ходишь, ха-а, пришлось побегать за тобой. – Он всё так же держал её запястье без намёка на то, чтобы отпустить.       Иллюзионист быстро осмотрелся по сторонам, пока путешественница смотрела прямо на него, пристально, точно так же, как и он смотрел на неё во время своего шоу. Только чувства и эмоции, скрывающиеся за этим взглядом, различались.       - Тут слишком много лишних глаз и ушей.       С этими тихими словами, почти бормотанием под нос, Лини делает рывок в сторону пустующего места – пространство между серой кирпичной стеной и каким-то магазином. Резко, достаточно, чтобы Люмин пошатнулась и вынужденно последовала за ним. Запястье всё ещё было заточено в оковы из чужих пальцев.       - Что ты делаешь? Пусти! – Будь её воля, если бы только была возможность, Люмин бы уже давно достала меч. Вырвалась бы и сбежала.       - Пожалуйста, послушай.       Нарастающее напряжение между ними было почти что осязаемым.       - Я знаю, что неправильно поступил тогда. Скрыл от тебя, кем являюсь на самом деле. И я понимаю, что ты всё ещё зла на меня. Но! Позволь мне ещё раз извиниться перед тобой.       Лини отпускает тонкое запястье и снимает свою шляпу, а Люмин тут же делает пару шагов назад, прижимая ранее схваченную руку к груди. Опасливо смотрит за каждым его движением, готовая в любой момент достать свой меч и дать отпор. Но всё это было незачем – Лини вообще не думал над тем, чтобы сделать что-то плохое и за рамки выходящее.       Пальцы в перчатках чуть дрожат, но от этого не теряют свою ловкость. Выражение лица иллюзиониста взволнованное, слегка смущённое, но одновременно с этим серьёзное. Уже отточенными движениями цилиндр вращается в руках Лини, и Люмин даже моргнуть не успела, как в его руках появляется цветок. Изящный бутон персикового цвета контрастировал с тёмными перчатками, в которых оказался. Нежный аромат тут же заполнил рецепторы, перебивая запах улицы.       Лини держал цветок в руке, рассматривая. Но, словно опомнившись, он осторожно протянул его путешественнице. Их взгляды пересеклись, когда Люмин приняла подарок.       - На солнце твои глаза становятся такими же яркими, как и листья маркота. Я хочу, чтобы ты не держала на меня зла.       Непонятное тепло заполнило тело Люмин. Это было… по-своему приятно и необычно. То, что Люмин никогда не чувствовала и даже не думала над тем, чтобы чувствовать. Её глаза бегали от цветка к иллюзионисту, который уже надевал свой цилиндр обратно. Лини ждал, когда она скажет хоть что-то. Стоял терпеливо, затаив дыхание.       Люмин не могла больше стоять неподвижной статуей.       - Спасибо… - тихо, почти слышно прошептала путешественница. Когда-то образовавшиеся куколки в животе начали трещать и трескаться, выпуская на волю красивых, лёгких бабочек. Они порхали, щекоча и наполняя теплом грудную клетку. – Я хочу верить в искренность твоих слов.       На лице Лини – чистая благодарность, радость и кое-что, что Люмин не ожидала увидеть. Слегка покрасневшие щёчки, еле заметный румянец персикового цвета, который не было бы видно, если бы не молочная кожа иллюзиониста. Люмин слишком поздно поняла, что на её лице красовался почти такой же.       Лини сглотнул. Поджал губы в неясном для самого себя смущении: никак не ожидал, что простое извинение вызовет бурю эмоций такого масштаба. Они так бы и продолжали стоять, пропитывая местность своей неловкостью, но их нагло прервал приближающийся стук каблуков. Невозможно было не отвлечься, поэтому Лини наконец оторвал глаза от застывшей фигуры путешественницы и повернул голову в сторону звука. Люмин сделала то же самое. Они понимали, кто это мог быть, и оба были уверены, что правы.       Буквально за секунду до того, как из-за поворота показались фигуры двух девушек, Люмин ловко и незаметно отправила прекрасный цветок из своих рук в подпространство, туда, где обычно хранит свой меч. За маркотом испарился и запах.       - Люмин, Лини, вот вы где!       - Братец, нас уже ждут дома.       Паймон и Линетт подошли одновременно. В их руках – по пакетику из того ларька, где и начался этот необычный день. Люмин быстро смогла изменить своё выражение лица на привычное: спокойные глаза, расслабленные брови, ненапряжённые губы. Сама невозмутимость. Да и Лини тоже не отставал: игривость снова появилась на его лице. И они быстро разошлись. И на этот раз без глупых разногласий, непониманий. То, что они чувствовали, было сродни возвышению.       Тем же вечером, любуясь красивым закатным небом, Паймон всё-таки решила задать вопрос, который мучал её несколько часов.       - Паймон всё думает, о чём вы так долго разговаривали с Лини.       Люмин на секунду замялась, смутилась и тут же отвела взгляд с неба на землю, утыкаясь золотыми глазами в цветы, растущие неподалёку. Несколько красивых, персиковых бутонов. Внутренности онемели, а в животе стало так щекотно…       - Он сказал, что мои глаза похожи на листья маркота. Это правда?       - Хм, дай-ка подумать. Схожести есть! Лини очень наблюдательный.       Паймон никогда не узнает, что тогда Люмин зарылась лицом в ладони не из-за луча заходящего солнца, попавшего в глаз.