Cracked Actor.

Я жил спокойно, спокойно спал и спокойно смотрел в зеркала и окна... До того убийства в театре. О чём я? Ах, точно, вы, увы, не в курсе... Моё имя вам не нужно, как и моя история. Я расскажу о человеке, которого предал и убил. И о том, как я не могу отпустить проклятие этого человека. С самого детства я близко дружил с одним парнем: Джином Джини. С малых лет этот рыжий беспредельник "выбрал" меня, как близкого и из-за этого моё детство было веселее, чем у многих. Когда нам было по семь лет Джин нарядился в костюм Всадника без Головы и, взяв коня с фермы своей родни, прискакал к воротам учителя и начал там говорить всякую чушь про проклятия и "Голову с Плеч!" Учитель выбежал во двор и не знал, что делать. После Джин кинул в сторону учителя свою "голову" из тыквы и ускакал прямо до моего дома, в сарае которого я его по доброте и укрыл. Он просмеялся звонко и сказал мне: "Ну, спасибо, брат, теперь мы с тобой будем Шерлок и Ватсон!" И он же не соврал! С тех самых пор мы с ним во всех проказах вместе были... То заставим учительский состав поверить, что в школе призраки буянят, то вместе вино и сыр своруем... То вообще в женскую гардеробную проберёмся, как девушки... Весело тогда нам было, одним словом. Потом мы выросли, выпустились и разъехались. Я выучился на писаку, а Джин на актёра. Мы с ним встречались каждый год в одном и том же месте: В ирландском пабе, который Джин любил всей душой и иногда там пел. С каждым годом он менялся всё сильнее. Его детская улыбка начинала скрываться за щетиной, потом за бородой, а потом снова озаряла свет, а что творилось у Джина на голове... Это вообще отдельная история. Джин всегда приходил весёлый, рассказывал о жизни, о трудностях, и о том, как скучал по мне. А после мы снова прощались и так по кругу. Но в один день он пришёл сам не свой. Он рассказал, что хочет попробовать себя в другой стране. Я сначала был шокирован, а после шока начал расспрашивать его о том, что повлияло на его желание. Он мято начал что-то говорить о возможностях, о том, что устал играть в мелких театрах, и что он уже вырос из городских звёзд. Я спросил: "А как же наши встречи?.." "Не бойся, я буду стараться приезжать и слать тебе открытки... И обещаю звонить!" "А ты уверен, что дорос до таких больших перемен?!" "Что ты имеешь ввиду, брат?... Ты же сам знаешь, я об этом всю жизнь мечтал!" "Мечты есть мечты, Джин! Думай реальностью! Ты же там не сможешь выстрелить..." "Ой, посмотрите, у нас тут сам Пророк нарисовался! А ты то выстрелил?! Нет! Так откуда ты знаешь о моих шансах?! Да, будет сложно, да, будет непривычно... Но ты же сам меня знаешь, я у Старика утащил сыр, вино и ворона! А ты помнишь Старика, у него собаки такие, что все дом его обходят... А я смог! Цел и невредим! Так что и тут смогу! Верь мне, брат..." "То были детские шалости... И собаки. А тут переезд не просто в другой город, а в другую страну! Без связей, без жилья... Ты же там сломаешься.." "Да уж лучше я сломаюсь, но сломаюсь знаменитым, а не проживу всю жизнь на вторых ролях, места на которые и так прогрызаю!..." "Тем более, дурак..." "Ладно... Тогда давай так... Завтра я выступаю у вас в театре. Билет я тебе взял. Вот сам придёшь и увидишь моё мастерство... Обещай, что придёшь! Поклянись душой, рукописями, а если не придёшь, то голову тебе с плеч и не друг ты мне больше!" На этих словах Джин встал и ушёл, заплатив за нас и добавил за громкий разговор, а я сидел и прожигал глазами стол. Гнев сжигал меня, но я пытался сдерживать себя. Я заказал себе крайне алкогольный коктейль, а после... Я ничего не помню, кроме того, как проснулся и побежал в театр. Огромное здание невероятной красоты вырисовалось передо мной. На фоне серых и почти одинаковых жилых домов, театр, похожий больше на дворец, значимо выделялся, оставляя странное впечатление, будто денди лондонский среди челяди. Конечно, театр времён Тоца был визитной карточкой нашего города, но он мне всегда не нравился. Когда подходишь к театру, всегда такое ощущение, будто идёшь к богачам на приём, когда в карманах у тебя спички и одна сигарета. Войдя в театр, я сразу ощутил запах мрамора, сигар и дорогой выпивки. Залитые светом залы полнились народом, все куда-то спешили. Подойдя к нужной сцене, я увидел Джина, подзывающего меня в гримёрки. Я прошёл за ним. Мы сначала говорили о чём-то отвлечённом. О прошлом, о наших детских выходках, о ценах и прочем мало важном, а после, войдя в гримёрку, Джин спросил. "Ты всё ещё считаешь меня дураком?" Злоба, которая была во мне вчера, разогнавшеяся в итоге заставила меня выкрикнуть. "Да! Ты хочешь переездом перечеркнуть множество лет нашей дружбы! Ты это понимаешь, дурак?!" "Кто сказал, что наша дружба пропадёт?! Изобрели телефоны, почтальоны всё ещё получают зарплаты, и, оказывается, это помешает дружбе, так ты думаешь?! Так что же ты не пошёл в момент моего поступления со мной?!" "Это другое! Ты сам ещё не понимаешь, что тебя ждёт в другой стране!" "Давай, скажи! Ты же у нас прямо всё знаешь да?! Ты сам хоть из своей дыры выезжал дальше, чем поход за хлебом?!" Мы продолжали спорить ещё некоторое время, пока он не толкнул меня к столу, на котором удачно лежала опасная бритва. Я схватил её и нанёс удар по шее. Джин встал, как вкопанный. Он провёл по месту удара пальцами, посмотрел на них и рассмеялся. Из его шеи вытекала свежая, яркая кровь. "А ты такой же точный, брат..." Послышалось из его уст, а после я, движимый яростью нанёс ещё несколько ударов. Джин упал без сил, с ухмылкой. Последними его словами было едкое: "А у меня главная роль была... Будь ты проклят, брат..." Эти слова вернули меня в сознание. Я с ужасом смотрел на холодеющее тело своего лучшего друга и на окровавленную бритву. Я не мог поверить в то, что смог сделать это. Глаза Джина закрылись, а я убежал, взяв с собой бритву. Вернувшись домой, я закрыл дверь и упал на пороге в панике. Тысячи мыслей вертелись в моей дурной голове, но все они оканчивались фразой: "Как ты мог?" Моё дыхание перехватило, я кое-как добрался до постели и выключился. Все мои сны были о Джине. Моём лучшем друге.