День Летнего Солнца

Деревня готовилась к празднику. На центральной площади ставили костер, вокруг которого потом располагались столы со стульями. Дома украшались, женщины наводили полный порядок. Везде царила атмосфера веселья и радости. Праздник Летнего Солнца. Один из многих праздников, которые отмечают на территории страны. Самая короткая ночь, венки, горящий костер и влюбленные. Глоток свежего воздуха в мире, где постепенно все заволакивает скверна. Дверь одного из домиков отворилась и на улицу выглянула девушка, лет семнадцати. Ветерок, пролетев мимо, слегка растрепал белоснежные длинные волосы, которые волнами спадали с плеч девы. Белое платье с красным поясом легко развивалось. Взгляд рубиновых глаз прошелся вокруг, а потом глаза прикрылись. Глубокий вдох и такой же выдох. Пахло растениями, цветами, угощениями и… Праздником. — Катюш! Катюша, ну ты чего стоишь как вкопанная! — не успела Катерина толком насладиться минутами покоя, как была сбита с ног небольшим рыжим ураганом.— Пошли, баню натопили! Иначе не успеем! Рыжий ураган трясла подругу за руки и почти тащила ту в сторону бань. Девушка шла полубоком, постоянно оглядываясь на Екатерину, боясь, что она то ли остановится, то ли просто пропадет. В голубых глазах плясали озорные огоньки. На солнце ее веснушки выглядели ещё более забавными, чем обычно. Екатерина не особо жаловала эти крупные сборища. Но Ольге она отказать не могла. Небесные глаза будто гипнотизировали ее, заставляли идти за ней. И Екатерина шла. Шла и смотрела на этот рыжий ураган самым любящим взглядом, на который была способна. А внутри, где-то очень-очень глубоко разливалось тепло. "Каковы, интересно, веснушки на ощупь?" Они были юными, красивыми. И любили друг друга так, как, наверное, никто не мог любить.

***

Когда стало вечереть, народ вышел к центру деревни, заканчивая последние приготовления и разжигая костер. Белые костюмы, с красными узорами на рукавах и горловине, красные ремешки на поясе. И широкие, сделанные из разных цветов и трав, венки на головах у незамужних девушек. Екатерина помогала надевать венки девочкам, совсем ещё юным, которые тоже решили поучаствовать в гуляньях. Такие наивные и мечтательные дети. Иногда девушка поправляла свои волосы и венок, которые путались от ветра между собой. И поглядывала в толпу, каждый раз ища возлюбленную. Та, бегая между людьми и помогая то тут, то там, будто чувствовала взгляд на себе и всегда хотя бы взглядом пересекалась с Катериной. Улыбалась так, как только она может улыбаться, и снова ныряла в круговорот людей. Казалось, что Ольга — сама жизнь: бурлила, резвилась, озаряла всех своим светом. Когда почти все хлопоты закончились, дева с рыжими косами подкралась к Екатерине, мягко обнимая со спины. Красные глаза скосились на ту, что потревожила одиночество, и только после Катя выдохнула. — В этом году мы обязаны с тобой прыгнуть через костер. Во чтобы то ни было! — радостный возглас и Ольга обходит Катю, становясь с ней лицом к лицу. Небесные глаза смотрят в рубины, которые так полюбились Ольге. — Как обычно, душа моя,— Катерина коснулась кончиками пальцев до щек рыжеволосой. Уголки губ дрогнули в подобии лёгкой улыбки, глаза с интересом изучали каждую точечку на бархатной коже, вспыхнувшей огнем,— как обычно. Момент нежности продлился недолго, народ начал собираться у костра, а это значило одно: праздник потихоньку начинался. Надо было идти. Мягко улыбнувшись на столь неожиданный порыв нежности от своей возлюбленной, Ольга аккуратно вложила ладонь Катерины в свою и повела деву к костру. Екатерина была уверена, что видела в голубых глазах озорные огоньки. А потом Ольга запела:

Подруженьки мои

Подруженьки мои, хороводы пойдете водить

Песни петь и плести венки, чтоб любовь найти…

Дальше слушать под Театр Песни Джерела — Ой на Ивана да на Купала. Ставьте на повтор.

Екатерина честно старалась всегда обходить стороной хороводы. Ольга никогда не заставляла, не меняла ее привычные устои. И Катя не позволяла себе запрещать ей что-то. Единственное, что всегда было неизменное — они прыгали через костер. В этот раз все было как-то по-другому. Ольга завела в самый центр, ближе к костру, без возможности ускользнуть. По правую сторону, крепко сжимая руку, вела Ольга, замечая различные песни в честь праздника. По левую сторону были такие же юные и влюбленные девочки. Но ни одна из них не была столь замечательна как та, что вела сам хоровод. В свете костра она казалась божеством, Живой, которая явилась на радость людям. В какой-то момент Екатерина, поддавшись эйфорие, постепенно влилась, подпевая Ольге и пританцовывая. В этот раз все было по-другому, не понятно, по-особенному весело и приятно. Постепенно, Катерина забылась в этом пьянящем чувстве, позволяя полностью отдаться танцу. "Это так весело! Почему раньше я отказывалась?"

***

Момент, когда девушки прыгали через костер, кажется, остановился на пару секунд. Екатерина крепко сжимала руку Ольги, не позволяя ей выскользнуть. Языки пламени лишь едва коснулись подола белых платьев. И на короткий миг, деве подумалось, что в этот раз они точно смогут вместе перепрыгнуть. Но и в этот раз они оказались по разные стороны костра. Боги в который раз говорят, что им не суждено быть повенчаны и на небесах. И каждый раз они пробуют снова. Екатерина, отойдя от костра, смотрит на свою ладонь и молчит. Много думает, обо всем о чем можно и нельзя. Не получилось. И в прошлом году не получилось. И два года назад не вышло. Почему? — … тюш! Катенька! Ну и чего мы расстроились? В следующий раз получится! Это ведь всего лишь костер. — Екатерина не сразу поняла, что ее окликают и пытаются что-то объяснить, успокоить. Радость от праздника как-то улетучилось, оставив после себя горький осадок разочарования. — Я тебя и без костра люблю, душенька! — лёгкие, мягкие поцелуи в щеки, нос и лоб. Постепенно, Екатерина начала приходить в себя, успокаиваться. И мысли были уже другие. — В следующий раз мы сможем. Обязательно, Оля. На Ольгу взглянули алые глаза, в которых уже горела уверенность в том, что следующий раз точно будет. И обе девы в это верили. Они смогут. Они молодые и юные. А ещё любимые друг другом. Вместе они все переживут. Вопреки всему.

Конец музыкального фрагмента.

***

Екатерине восемнадцать. Она стала оскверненной. Она — воин, которая несёт смерть и милосердие. Беловолосая стояла на пепелище, которое некогда было ее родной деревней. Кромешная тишина, только раздается треск догорающих срубов. И болезненное рычание напротив Оскверненной. — Ухо…ди… Со мной… все кончено, Кат…енька… — Я не могу бросить тебя здесь! Не сейчас, когда нужно помочь! — В алых глазах застыли слезы, в груди щемит от боли и горя. Екатерина кричит и пытается что-то сделать, как-то остановить это. Ольга становится марой. Неизбежный процесс. Смерть никогда не милосердна к людскому горю. Это Екатерина поняла сразу, как только бездыханное, испещренное шрамами от скверны, тело возлюбленной оказалось в ее руках. Крик, полный боли, разрушил тишину и поляна, недавно выжженная дотла, покрылась ледяными цветами. Тюльпанами, что так любила Ольга. Лишь только под телом Ольги распускались кровавого цвета ледяные бутоны.

***

Взгляд уставших алых глаз уставился на закат, прежде чем, девушка прошла глубже на поляну. За пять лет это место претерпело изменения: где-то, сквозь пепел и выжженную землю, пробились растения. Постепенно за эти года здесь все обросло так, что Екатерина не сразу нашла могилку. Опустившись на корточки перед могилой, женщина с белыми волосами стряхнула грязь и пыль с надгробия. И возложила ледяные тюльпаны. — Здравствуй, душа моя. Давно не виделись. Мне многое стоит рассказать за все то время, что меня тут не было… Тяжко вздохнув, Екатерина присела на скамеечку возле надгробия и начала рассказывать в пустоту. Просидев много часов возле могилы, уже почти перед самым уходом, Катерина, поправив подол белого сарафана, горько усмехнулась, вспомнив слова песни, некогда звучавшей на празднике в честь летнего солнца. И тихо запела, прикрыв рубиновые глаза и подставив лицо навстречу ветерку.

Подруженьки мои

Подруженьки мои, хороводы пойдете водить

Песни петь и плести венки, чтоб любовь найти,

А я любовь нашла, но теперь потеряла ее

Разошлись в пути дороги, счастье не для меня

Екатерине двадцать три, она — Смерть в короне из ледяных цветов и вот уже пятый год идёт ожесточенная война оскверненных с Кровью Текутли. Сегодня день Летнего Солнца, и пятая годовщина со дня смерти ее единственной любви.

Титры: Matthew Perryman Jones — Living in the shadow