получше одеяла и зажигалок

они мчат без оглядки из города. куда? сами не знают. и друг друга казалось бы тоже. сынмин не так часто пишет минхо. разве что поздравить с днём рождения (при чём с опозданием в несколько дней) или с новым годом. даже сейчас не разговаривают. лишь обмениваются короткими взглядами, в которых читается какая-то тень оставшейся заботы. сынмина всё конкретно заебало. на стажировке ругали, дома ожидали высоких результатов, а ему самому давно хотелось нормально поспать и просто выпрыгнуть из этого бесконечно движущегося колеса жизни. из этой бесконечной адовой рутины. в такие моменты он писал и даже звонил старшему. говорил что-то невнятное, и ли уже приезжал на старенькой машине отца. чаще всего выезжали за пределы города. сынмин ловил руками ветер, глядя в глубокое звёздное небо, а минхо молча смотрел за дорогой, иногда матерясь, если кто-то подрезал. на фоне играло что-то до безумия спокойное, от чего клонило в сон. и сынмин так и делал. склонив голову на бок, спал до какой-нибудь остановки на заправке. минхо теребит его за плечо и безразлично спрашивает: — взять тебе американо со льдом? — давай. сынмин правда ему благодарен. за американо со льдом, за машину, за потраченное на него время. а ещё за то, что хён всегда рядом. никогда не разочаровывается в нём, но и не возлагает больших надежд. ли останавливает машину на пустыре. выходит и начинает курить. ожидающе оглядывается назад. сынмин выходить особо не хочет, но приходится. он садится рядом, на капот, зажимая нос от запаха табака. — фу, от тебя воняет. минхо ухмыляется и выдыхает дым прямо в лицо напротив. сынмин такой наглости почему-то даже рад. но по чужой спине кулаком всё равно бьёт, чтоб знал своё место. — у тебя всё нормально? тихо спрашивает ли, смотря куда-то вдаль. сынмин не знает, что ему ответить. нагло соврать этому парню, появляющемуся в его жизни лишь редкими вспышками, или же вывернуть всего себя наизнанку, детально описывая каждую мелочь. собирая образ всего плохого и насущного по крупицам. конечно же первое. — всё нормально. минхо усмехается, делая очередную затяжку. на его лице невозможно не заметить эту ядовитую улыбку. — вот же пиздун. — какая тебе вообще разница? — мне то? никакой. просто уже час катаемся. хо тушит сигарету об землю, но сынмин ощущает всё так, будто это он делает об него самого. чего он мог ещё ожидать от ли минхо, в чьей жизни он такой же эпизодический персонаж. — поехали в мотель. отрезает сынмин, хлопая дверцой машины. ещё какое-то время они никуда не выезжают. ким ворчит, что запах сигарет совсем не перебивается дешёвым освежителем, а минхо назло поджигает ещё одну. — да ты заебал пыхтеть. — а как ты меня заебал. сынмин выходит из машины и отбирает у ли почти пустую пачку. оставшиеся две сигареты, немного помятые минхо и жизнью, маняще блестели полосочкой на фильтре. — попробуешь? спрашивает он, замечая заинтересованный взгляд. затем берёт пачку из его рук. секундное касание пальцев ощущается куда более трепетно и заботливо. — бери. ким с осторожностью забирает одну. подносит к губам, придерживая тремя пальцами и ждёт, пока хо роется в карманах в поиске зажигалки. — повернись сюда. сынмин беспечно поворачивает голову, как вдруг чуть ли не соприкасается с минхо лбами. он близко. хмурится и поджигает его сигарету своей. перед глазами младшего словно происходит какая-то клишированная сцена в фильме. как же глупо было влюбляться сейчас. наверное, именно так ощущалась эта влюблённость к ли минхо. отравляющая и жгучая. совсем не то, что нужно сынмину, но это то, чего он хочет. сынмин кашляет при первой затяжке, а ли смеётся, хлопая парня по плечу. — ну и гадость… он делает ещё пару, ощущая, как что-то неприятно жжёт в горле. минхо всё также стоит рядом. иногда заглядывает в телефон проверить время. — фу, теперь ещё и руки этим воняют. сынмин обтирает ладони об толстовку, будто так запах сигарет сойдёт лучше. — ладно, не ной. он поднимает свой взгляд на минхо. какой-то слишком спокойный и ещё красивее обычного. особенно на фоне рассветного неба, когда розовая краска едва поступает к огромному белому полотну. хочется фотографировать и фотографировать, но ким никогда не признается. в три часа они приезжают в мотель. сынмин растрёпанный и с головной болью. минхо не лучше, но голова у него просто сама по себе больная. в номере горит приглушённый свет настольной лампы. парни делят одну постель. — пипец ты широкий конечно. хо пихает сынмина под бок, пытаясь устроиться поудобнее. — ой да заткнись ты, а. парень утыкается в подушку. чувствует, как его укрывают тёплым одеялом. оборачивается, а минхо сидит к нему спиной, не отвлекаясь от экрана телефона. сынмин не может понять, почему в галерее так много его фотографий. — хён, я всё вижу. игриво подмечает парень, замечая, как тот резко выключает смартфон и розовеет кончиками ушей. — тебе показалось. отмазывается старший и ложиться рядом. — и вообще, давай спи. сынмин довольно хмыкает и переворачивается на бок. чего-то не хватает. — минхо… ему страшно попросить. голос содрогается и становится тише, когда он произносит следующее. — обними, пожалуйста. сначала ничего не происходит. а потом в нос ударяет запах горелого. минхо, казалось, был пропитан табаком. его серые волосы, мятая белая футболка. руки, прижимающие тело сынмина к себе ближе. а ещё губы, которые нежно целовали куда-то в затылок. — щекотно… ким шлёпает его по бедру, будто хочет, чтобы он прекратил. хотя на самом деле сам подставляется под поцелуи хо. согревают получше всякого одеяла и зажигалок.