I'm Walking

Это замечательный рассвет. Лучи просыпающегося солнца прямо сейчас очень волнуют сердце парня, неудобно устроившегося в кресле на колёсиках. Кружка с кофе, стоящая рядом с рукой Хана, выпита наполовину. Если обратить внимание на другую сторону рабочего места, то можно увидеть большое скопление пустых банок из-под энергетиков. Видимо, Ханни провёл значительное количество времени в студии, создавая очередной шедевр. Шедевр?Протяжный стон усталости срывается с пухлых губ. Джисону тяжело. Звенит в ушах. Путаются мысли. Он уже сам не понимает посыл, который вложил в собственную песню. I’m walking with both feet in shackles Each step adds to the pain Хочется закрыть глаза и спать. Просто спать. Хан опускает голову на сложенные руки на столе. Краем уха слышит шаги, потому резко приходится отогнать накатившую усталость. Ключ поворачивается в скважине. Открывается дверь. Чан, пришедший сегодня пораньше, удивлëнно смотрит на лохматое чудо. Затем его взгляд останавливается на пустых банках из-под энергетиков. Он хмурится, бросает сумку на пол рядом с диваном и подходит к Хану. — Ты в своëм уме? Сколько тут банок этой дряни? Ради всего человечества, Сон, прекрати потреблять эту гадость, – отчитывал лидер. — Ага, и тебе привет, Чанни-хëн. Мне нужно было закончить песню. Бан Чан качает головой. Он явно недоволен Джисоном. — Со скольки ты тут? — Спрашивает старший, прекрасно осознавая, что Хан здесь давно, судя по беспорядку на рабочем столе. Младший молчит. И смотрит самыми невинными глазами на Чана. — Джисон-а, — вздыхает лидер, подходя к парню, у которого начинает дёргаться нога, — я очень переживаю за тебя, на самом деле, мы все. В последнее время ты сам не свой. Тебе следует взять паузу, — говорит Бан Чан, аккуратно беря маленькие руки в свои более крупные, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони Хана. Что? Парень смотрит на Чана безумными глазами. Он был недостаточно хорош? Взгляд начинает затуманиваться слезами. Боже, Джисон сделал что-то не так? Младший резко пытается подняться со своего места. Однако, Хан мало вставал и всё это время питался только кофе и энергетиками. Голова болит и кружится. — Эй, дружище, тише, — Чан ловит Джисона, обеспокоенно всматривается в усталое лицо. — Я делаю всё неправильно, да? Мы опять из-за меня отстаëм, верно? Я исправлюсь, правда. Только не отталкивайте меня... — Сбивчиво шепчет Хан. — Ханни, что ты такое говоришь? — Изумлению Бан Чана не было предела, — ты делаешь больше, чем кто-либо из ребят! У нас ещё много времени до камбэка, мы идëм в своём темпе. Никто не собирается отталкивать тебя, Джисон-а, кто вбил тебе это в голову? Все просто очень волнуются. Ты выглядишь ужасно, приятель, — Чан одной рукой придерживает ослабевшее тело Хана и большим пальцем другой руки нежно вытирает слëзы. Бан Чан понимает, что, скорее всего, младший ничего нормального не ел много часов. Он хмурится и аккуратно ведëт Джисона к дивану. В его сумке есть пачка печенья. — Нет! Что ты делаешь?! Я должен закончить! — Хан вырывается. Он не хочет отходить от рабочего стола. Джисон не то чтобы мог... Голова кружится, его тошнит, он чувствует слабость во всём теле. Парень подводит ребят. Крису быстро надоедает истерика Хана, поэтому он просто берёт младшего на руки. — Хан Джисон, хватит, — лидер твëрдо останавливает все попытки парня вырваться, — тебе нужно отдохнуть, — уже более мягко обращается к Джисону Бан Чан. — Я не могу. — Всё в порядке. Пожалуйста, положись на хëна, — грустно улыбается Кристофер. — Чанни-хëн. — Приятель, сначала поешь, — разочарованно вздыхает Чан, опуская Джисона на диван. — Я не хочу, — заработав пристальный взгляд старшего, Хан мгновенно сдаётся, — окей... Бан Чан достаёт печенье и термос с чаем из сумки. Оглядывается и морщится, когда его взгляд натыкается на недопитую кружку с кофе. — Нужно будет прибраться... — Пробормотал Чан, передавая перекус младшему. Джисон отсутствующим взглядом смотрит на печенье в своих руках. Его тошнит. — Ханни? — Не называй меня так, — закатил глаза Хан. Хорошо. Давай, ешь, Хан Джисон. Он открывает пачку, берёт печенье и кусает. Вкусно. Вкусно... Чан, понаблюдав, кивает и идёт к рабочему месту Хана. Выкидывает банки из-под энергетиков и прочий мусор, изредка поглядывая на младшего, расположившегося на диване. Парень съел несколько печенек, прежде чем пролились слёзы. Чан в одно мгновение прекратил убирать рабочее место и появился перед младшим. — Приятель, эй, что такое? — Нежно приподнял за подбородок, дабы встретиться взглядами. — Я больше не хочу. Мы можем поработать? — Нет, Хан, — покачал головой лидер, поглаживая щëку младшего. Он ужаснулся. Щëки парня горят. Крис перемещает руку на лоб... Безумно горячий лоб. Чëрт, почему он не заметил состояние своего донсэна? — Хан Джисон! Почему ты не сказал, что чувствуешь себя плохо? — Чанни-хëн не спрашивал. — Замолчи, Джисон-а, — сурово бросил Чан, — давай честно, как ты себя чувствуешь? — Я хочу остаться, чтобы закончить песню, — вместо ответа легкомысленно выдаëт Хан, шмыгая покрасневшим носом. — Ты останешься, если сейчас поешь ещё немного и выпьешь лекарства, — Чан присаживается на диван, притягивая эту катастрофу в объятья. Хан Джисон утыкается в шею Бан Чана. Слëзы мочат футболку старшего. Крис ничего на это не говорит. I’m walking my way out of trouble I’m walking to find peace again Дверь открывается второй раз за это утро. На пороге стоит Чанбин. С широко раскрытыми глазами, что полны чистого беспокойства, он быстрым шагом подходит к двум людям, расположившимся на диване. — Лихорадка, — коротко бросает Чан. — Эй, Хан-а, какого хрена ты здесь делаешь в таком состоянии? — Аккуратно кладëт свою руку на плечо младшего Чанбин. — Нужно закончить песню... — Стараясь не всхлипывать после каждого слова, отвечает Джисон. Какой же он жалкий... Бан Чан и Со Чанбин обмениваются взглядами. Так не привычно видеть обычно весёлого и всегда в приподнятом настроении парня грустным и плачущим. Грëбаная лихорадка. — Я пойду за таблетками, — поднимается Чан, освобождая место Чанбину. — Чего? Не бросай меня! — Чувак, тише. С тобой я, Чанбин-хëн. — Этого я и боюсь. — Всё будет хорошо, — говорит Чанбин с дëргающимся глазом, однако, нежно сжимая руку Джисона. Бан Чан кивает и пулей вылетает из студии. Чанбин же обращает внимание на рабочее место Хана, затем на мусорку. На содержание мусорки. — С ума сошёл? — Поворачивает лицом к себе Хана. Видок у него сейчас жалкий. — От меня, кажется, слишком много проблем. Я заставляю своих хëнов беспокоиться. Какой плохой мальчик, — пытается разрядить обстановку Хан. — Хан-а, ты идиот, — притягивает к себе младшего более крупный парень, — я позвоню Минхо, как только вернëтся Чан с таблетками. Ли Ноу заберёт тебя. — Нет. Ты не сделаешь этого. Чанни-хëн сказал, что приняв лекарство, я смогу остаться. — Айгу, когда ты не болеешь, ты менее меня раздражаешь. Хан на это лишь надул губы. — Я шучу, дурачок, — пока Джисон в таком состоянии, лучше быть мягче и аккуратнее. Опухшие, больные глаза Хана начинают закрываться. Кто-то щёлкает его по носу. — Дождись Чана, — ласково говорит Чанбин. Повисла тишина. Ненадолго. — Знаешь, Чанбин-хëн, мои плечи... Договорить Джисон не успел, так как открылась дверь. На пороге появился Кристофер. Чанбин похлопал Хана по колену, мол, потом расскажешь. Бан Чан подходит к ним с лекарством. My shoulders are loaded with burdens Too heavy to bear their weight — Хан, нужно выпить лекарство. Это облегчит твоё состояние, — Чан взглядом просит Чанбина проверить температуру Хана. Тот протягивает руку ко лбу младшего и качает головой. Горячий. — Только если вы будете платить за меня всю следующую неделю, — пожал плечами парень. — Джисон-а, тебе уже лучше? — Саркастично приподнял бровь Чан. — Ты — не Сынмин, а я — не Айен. Лишь спустя время Джисона заставили выпить эти чëртовы таблетки. Раскусив, затем запив водой лекарство, Джисон откидывается на спинку дивана. Перед тем как закрыть глаза, он улыбается двум своим хëнам. Парень чувствует, как сильные руки Бан Чана осторожно укладывают его в более удобное положение. Чанбин снимает кофту и накидывает её на засыпающего донсэна. — Ты правда позволишь ему остаться? — Недоверчиво интересуется Чанбин, всматриваясь в опухшее, но по-прежнему симпатичное личико Хана. — Станет хуже — его капризы не подействуют, вернëтся в общежитие, как миленький. Не без помощи Ли Ноу, конечно. Работа предстояла нелёгкая. Без Хана — как без рук. Погружëнные в работу, ребята не заметили, что на лице Джисона показалась хмурость. Хан Джисону снится сон. — Из-за тебя нам нужно работать и работать. Ты довольно эгоистичный, Сон, — сказал Бан Чан. — Айгу, ты такой раздражающий и бесполезный. Почему ты вообще входишь в состав "3RACHA"? Чану и мне было бы удобнее и комфортнее без тебя, сопляк, — Со Чанбин. — Мы никогда не были так близки, как ты думаешь. Я бы не за что не стал дружить с таким навязчивым человеком, как ты, — наверное, услышать такие слова именно от Ли Минхо, для Джисона было больнее всего. — Спустись с небес. Твои песни не настолько гениальны, — голос Хван Хëнджина ледяной. Хана бросает в дрожь. — Почему ты постоянно стараешься быть в центре внимания? На тебя стыдно смотреть, — голос Ли Феликса казался ниже, чем обычно. — Эй, тебе не кажется, что ты слишком расслабился? — Ким Сынмин. — Ты подводишь нас, хëн, — Хан не мог вынести разочарование в голосе Ян Чонина. Как жалко. Его прекрасный макнэ был разочарован в нём... I’m walking through the rain I’m walking through the clay I’m walking no matter what they say — ... снись... Хан-а... Проснись! Глаза широко распахиваются. Джисон дрожит, и хëны замечают это. — Эй, убавь громкость! У меня и так в голове сплошные колокола да фейерверки, блин, — после сна Хан чувствовал себя очень раздражëнным. Чанбин фыркнул и закатил глаза. А Чан помог Джисону сесть. — Твоё состояние ухудшается, приятель, — вздохнул Крис, положив на лоб младшего руку. — Хан-а, давай-ка соберём тебя и позвоним Ли Ноу, — Чанбин не спрашивал. Он потянулся за телефоном. — Нет. Я в полном порядке. Я могу... — Айгу, хватит! Как же бесит! Разве ты не понимаешь, что сейчас ты здесь просто бесполезен? Хан Джисон, ты мешаешь, — жестоко. Как же жестоко! Однако, Со Чанбин сказал правду... — Достаточно, — Бан Чан, который всё это время наблюдал сцену молча, сильно сжимает плечо Чанбина. Тот резко затыкается и только сейчас осознаëт, какое дерьмо наговорил Хану. — Я не это имел ввиду... Извини, — Чанбин поджимает губы. Он и Чан настороженно смотрят на Джисона. — Нет нужды извиняться. Ты прав, Чанбин-хëн. Мне лучше вернуться в общежитие, — его голос не звучал грустно или обиженно. Всё хорошо. — Рад, что ты это понимаешь, чувак, — облегчëнно выдыхает Чанбин. — Что ж, тогда, Ханни, мы сейчас позвоним Ли Ноу. — Да ты достал. Что ещё за "Ханни"? — Бан Чан его тупо проигнорировал и вышел с телефоном за дверь. — Можешь подняться? — Джисон отрицательно качает головой на вопрос Чанбина. — Если бы я мог, то прыгал бы по всей студии, — добавляет он. — Звучит реалистично, — Чанбин аккуратно поднимает Джисона. Бан Чан, который недавно выходил за дверь, возвращается. — Десять минут, — только это и говорит Кристофер. И действительно, Ли Минхо появляется на пороге студии ровно через десять минут. — Привет здоровым, остальным соболезную. — Почему со мной сегодня вообще никто нормально не здоровается? — Надувает губы Хан. Однако вздрагивает, когда вспоминает кошмар. Минхо и Хан никогда не были так близки, как можно подумать. Ли Минхо бы не за что не стал дружить с таким навязчивым человеком, как Хан Джисон. Чан лишь кивает на приветствие Минхо. — Привет, забирай, — чуть-чуть приподнимает Хана вверх Чанбин. — Покатай меня, большая черепаха! — Хан потянул руку к Минхо. Бан Чан улыбнулся, а Чанбин ущипнул Джисона за бок. — Он не выглядит больным. Это его обычное состояние. Вы, ребята, должно быть ошиблись, — потëр переносицу Ли Ноу. — Чагия! — Притворно начинает хныкать Сон. Хëны вздыхают. Спустя несколько минут Джисон уже удобно располагался на спине у Минхо. Чан нёс сумку Хана, а Чанбин открывал двери. Четверо благополучно игнорировали взгляды стаффа. Они вышли из здания JYP и направились к машине Ли Ноу. — Отпишитесь, как только будете в общежитии. Минхо, ты же останешься с Соном? — Спросил Крис, когда и Хан, и Хо сидели уже в машине. — Нет, я собирался оставить его мучаться с лихорадкой одного, — саркастично закатил глаза Ли Ноу. — Поезжайте, — сказал Чанбин, когда заметил, что Хан, который сидит на переднем сиденье, начинает засыпать. — До скорого, — попрощался Минхо, не глядя на Чана и Чанбина. — Пока. Не забудьте отписаться, — сказал Бан Чан. Со Чанбин на прощание просто помахал рукой. Машина трогается с места. И потому Хан прогоняет сонливость. — Чего оживился? Ты можешь поспать, всё нормально, — смотря чётко на дорогу, сказал Минхо. — Почему ты дружишь со мной? — Внезапно, даже для самого себя, спросил Джисон. После пробуждения все мысли Хана только о жестоких словах мемберов из кошмара. — Извини? — Бровь Ли Ноу вопросительно поползла вверх. Но Хан больше не стремится знать ответ. Он отворачивается к окну, наблюдая за другими проезжающими машинами. Они делают остановку около магазина. Хан вопросительно смотрит на Ли Ноу. — Жди здесь, Хан-а, — говорит Ли Минхо, — если станет хуже, то звони,— и выходит из машины. — Смешной такой, куда ж я денусь. Хан откидывается на спинку сиденья и закрывает глаза. А вдруг хëн его бросил? Да нет же, глупости какие! А вдруг Ли Ноу не захотел отвечать на его вопрос, потому что боялся обидеть правдой? Нет, это не так. А вдруг... Глаза распахиваются и Джисон резко поднимается. Ох, зря. Голова кружится и начинает адски болеть. Сильнее, чем до этого. Чëрт, это всё слишком давит на Хана: лихорадка, кошмар, отсутствие Ли Ноу. Он вот-вот разразится слезами! Дверь авто внезапно открывается. — Чагия? Ты в порядке? — Сразу же, как только Хо садится в машину, он протягивает руку ко лбу Хана и хмурится. Довольно высокая температура. — Тебе противно? — Спрашивает Джисон, потому что видит хмурость на лице хëна. Его глаза начинают слезиться. Блядство, он не может это остановить! — Это лихорадка так снижает твои умственные способности? — Вопросом на вопрос отвечает Ли Ноу и что-то ставит на колени Хана. Тот опускает взгляд вниз, — ты грустный и больной, поэтому... Ли Минхо купил чизкейк, разнообразные хангва, леденцы и даже мангостан. Слёзы катятся по щекам. И Хан задыхается. — Эй, эй! Ты чего вдруг реветь начал? — Ли Ноу обеспокоенно смотрит на друга, — не нужно, всё хорошо, мы сейчас приедем и выпьем лекарства! — Нежно вытирает слëзы младшего хён. — Я думал... Я думал, ты меня... Бросил... Дурак! — Задыхаясь и всхлипывая, парень наконец-то отвечает. — Я бы не бросил дорогущий автомобиль. — Твои... Твои шутки... Сейчас не к месту! — Старший ничего не говорит. Только смотрит и успокаивающе поглаживает колено младшего. У них ещё будет время на разговоры. It’s a tough road There too many potholes and obstacles Дальше друзья едут в относительной тишине. Под песню Ayo — I'm Walking и негромкие всхлипывания кое-кого. — Приехали, Хан-а, — от пассажира нет ответа, — Хан-а? — Наконец обратив внимание на сидящего, вернее, лежащего рядом Хана, Минхо умилился. Достав телефон, он усмехнулся и сфотографировал спящего Джисона. Ли Ноу отстëгивает свой ремень безопасности и тянется к младшему. Он не собирается будить Хана. Пока что. Лучше это сделать в общежитии, когда лекарства сразу же будут готовы к принятию, и Сон снова сможет провалиться в сон. — Что с ним? — Беспокойство Хëнджина было явно. Как только на пороге появился Минхо с Ханом на руках, Хëнджин, словно материализовался из ниоткуда. Возможно, Чан его предупредил, что нужно встретить Джисона. — Умирает наша квокка, — отвечает Хо, — будь другом, отнеси, — показывает взглядом на сумку Хана у себя на плече Минхо. Растерянный и обеспокоенный Хëнджин забирает сумку и сладости, которые купил Ли Ноу. — И подготовь жаропонижающее и обезболивающее, — коротко бросает Минхо и идёт укладывать младшего. — Хорошо. Сейчас. Уложив Хана, Минхо подходит к тумбочке. Ему нужен градусник. Ли Ноу сомневается, что в студии была возможность точно определить температуру Джисона. — Чагия, — трясёт за плечо донсэна Хо. — Что? — Хан обескураженно потирает глаза и осматривается. Когда они успели оказаться в общежитии? — Нужно измерить температуру, затем выпить лекарство и вздремнуть, — Джисон просто кивает и не упрямится. Ворот футболки Хана был бесцеремонно оттянут. Минхо вложил под подмышку Хана градусник. Перед этим он, конечно, помог принять более удобное положение и сам сел рядом. Воцарилась тишина. — Знаешь, мы странные друзья и дружба у нас странная, — медленно начинает Ли Ноу. Хан дëргается и поворачивает голову к собеседнику, — ты слишком яркий... Ты обжигаешь меня, — Ли Ноу не смотрит на парня. Губы Джисона начинают дрожать. Он обжигает. Ли Минхо бы не за что не стал дружить с таким навязчивым человеком, как Хан Джисон. — Но я не против. Мне это нравится. Чагия знал, что он — главная причина, по которой я иду? — Хан готов был в очередной раз за день разрыдаться, однако, пропищал градусник, — что ж, давай глянем. Ли Минхо достаëт градусник из-под футболки Хана и невесело хмыкает, смотря на цифры. — Хëнджин там потерялся, что ли? Как по щелчку пальцев открывается дверь, и появляется Хëнджин со всевозможными лекарствами. — Хëнджин-а, подслушивать нехорошо, — на замечание старшего Хван фыркает. Поднос с лекарствами ставится на тумбочку. И Хëнджин начинает цепляться за Джисона. — Какого ху... — Он болен, глупый хорëк! Удивительно наблюдать не очень тактильного Хвана, пытающимся кого-то заобнимать. — Минхо-хëн сказал, что ты умираешь, — начал притворно плакать Хëнджин, не прекращая попыток обнять Джисона. — Ты больной? — Сердито посмотрел на Ли Ноу Хан. — Я? Нет. Не могу сказать то же про тебя, — пожал плечами Хо. — В том-то и дело! Дайте уже выпить лекарства и лечь спать, — вздыхает Джисон. Хëнджин слезает с кровати, берëт нужные таблетки и стакан воды и подаёт младшему. Тот благодарно кивает и принимает лекарства. Ли и Хван спокойно ждут Хана. Запив водой таблетки, Джисон долго думает, стоит ли рассказать об эмоциональных качелях на протяжении всего дня. Лихорадка действительно лишает его умственных способностей. — Я эгоистичный, раздражающий, навязчивый, вовсе не гениальный. Я постоянно стараюсь быть в центре внимания, я ленивый и безответственный, — выдаëт Хан. — Чего-чего? — Удивляется Хван. — Ну и какой мудак заставил тебя так думать? — Спасибо, Ли Ноу-хëн. Значит, помимо всего прочего, я ещё и мудак? — Саркастично спрашивает Хан. Он сам себя заставил так думать. — Нет, ты — дурак. Был бы умным, то не думал бы тогда о всякой чепухе, — пожимает плечами Ли Минхо. Хван Хëнджин скрещивает руки на груди и кивает. — Нет, серьёзно, мне, ребята, от этого легче, — закатывая глаза, поднял руки в капитулирующем жесте Джисон. — Хан, ты самый замечательный человек, конечно, после меня, поверь мне, — Джисон снова закатывает глаза, — ты так стараешься ради нас, понятно, почему ты сейчас лежишь здесь с лихорадкой. Ты — маленькая яркая звёздочка. Мы все любим тебя и ценим, как настоящая семья, которой мы и являемся, — хлопает по плечу Хëнджин. — Именно. Мы знаем, что ты тоже любишь нас, но никогда не себя, — говорит серьёзно Минхо. It’s a tough and bumpy road But my shoes are made of strength and hope My shoes will carry me home — Спасибо, бэйби, — обращается Хан к Хвану, — спасибо, чагия, — это он говорит уже Ли. Айгу, Джисон снова плачет, и у него поднимается температура... — Но мне по-прежнему больно, — шепчет он в пустоту. Час назад Хван дал Хану ещё таблеток, маленький кусочек чизкейка и уложил спать. Ли-Юморист-Минхо и Хван-Мамочка-Хëнджин отзвонились Бан Чану, что он в общежитии и дела у него... Так себе. Айгу, хватит! Как же бесит! Разве ты не понимаешь, что сейчас ты здесь просто бесполезен? Хан Джисон, ты мешаешь. Он вспоминает слова Чанбина и задыхается. — Бесполезный? Я мешаю? — Парень резко подрывается со своего места. Он не обращает внимания на дрожь, боль и слабость во всём теле, — да, весь день я был бесполезным и только мешал, — улыбается Хан. Эта улыбка не была грустной. I’m walking daunted by failure Frightened to fall again I’m walking down the canyon I’m walking over hills I’m walking through the desert to find my oasis Джисон выбирается из тёплой кровати и начинает искать что-нибудь, куда можно записать финал песни. — Джи! — Налетает с объятиями Феликс. — Всем привет, — смотрит на остальных Хан. И ему сейчас очень хорошо. С ним его семья. Спустя несколько дней Джисон был на ногах. Лихорадка прошла, он закончил песню и получил за неё нагоняй от лидера, потому что написана она была во время плохого состояния. Чанбин долгое время продолжал носить сумку Хана. После лихорадки Минхо старался чаще быть рядом с Джисоном. Хëнджин оставался с Соном наедине, когда тот его об этом просил, и они просто молчали. Тишина исцеляла. Феликс не выпускал Джи из объятий ни на секунду. Сынмин довольно часто гулял с Джисоном. — Ты самый лучший, хëн! — Говорит его любимый макнэ. I am walking, I’m walking I’m walking, yes I am