Расколотость

//// этот мир, кричащий истории храбрости этот мир знаков вопроса мир плохих осанок, слепых душ, мир диванов и слабости мир- каратель я в этом мире одноклассник, которого не пригласили на праздник этот вшивый дэрэ вшивая газетёнка которую читают в очереди к врачу и проезд за который я никогда не плачу а это - сказка о расколотости и одинокости потому такая дëрганая и неровная //// я, выросшая в руинах семьи и бывшего государства, забываю правильные слова из гардероба социальных ролей и масок сегодня путин а завтра навальный а послезавтра байден и все как с китайского рынка, как из теории заговора – далёкие и нереальные забываю выключить чайник и эти маски во мне как ржавая накипь хорошо, что она внутри – так я почти правильная плохо, что вся наизнанку /«жаль, что все швы наружу»/ /«боже, почини меня дай оружие»// //«я больше не заповеди ни нарушу»/// как хорошо, что накипь внутри и никто не слышит мой скрип эти маркетологи, психологи инфоцыгане врачеватели страха продавцы ужаса и апокалипсиса мы в двадцатых, и мир движется с рассинхроном, мир умирает и я хотела бы собрать его расколотость в слово «вечность» сшить земной шар в лоскутное одеяло чтобы на меня не наставлял никто автоматов ни масоны, ни капиталисты, ни иллюминаты чтобы нам выбрать росу по утрам и солнечных зайчиков чтобы мир двигался правильно чтобы он не был более сюрреален чтобы не пришлось смотреть нам в других людей в попытке найти свои отражения может, там нам больше не нужен клей потому что мы теперь не чудовища франкештейна // я, застрявшая в теле шестнадцатилетки, - прячу лицо под косметикой чтобы почувствовать себя взрослой (на свой ли возраст?) чтобы не быть больше голой обнажённая моя душа вся в неуверенных этих глазах и дрожащем голосе, в маленьких пальцах и отсутствии плавности ритма страсти моя душа - в отсутствии душа моя - в страхах и лихорадке обнажённая душа моя в том, чтобы нигде не видеть правды и сдирать с себя шелуху а её становится только больше человек я или чужие осколки? // человек я или чужие осколки и почему я смотрю в других людей чтобы увидеть себя а они все молкнут они все с ножами, а у меня - иголки // закончится ли когда-нибудь оно – ощущение собственной хрупкости ломкости колкости глупости мне не выжить и меня – такой – не спасти как не пытаться такая принцесса не нужна этому новому миру кричащему истории храбрости перестану ли я когда-нибудь как котёнок ластиться людям без капли внутренней преданности ис-кре-нно-сти ради беглого прикосновения от которого я рычу мечтая быть дикой а не купленной нежностью в их горсти когда эта нежность не будет выплёскиваться из гортани горестью когда не будет она теперь щёлочью а приятным бонусом мелочью сдачей и когда я в ответ на неё больше не плачу вылетая с криком из чужой груди когда любовь эта чёртовая перестанет быть такой холодной и редкой в этой поганой стране в этой поганой семье где вечно всего недостаток а я заглавный а станет острой излишней какой она колется и стучится – живая – во мне вырываясь в мир нежеланным ребёнком и я – её абортирую а себе затыкаю рот когда я больше не недостаток не чужая ошибка обуза которую не снести когда я больше не буду пытаться быть меньше и легче чтобы они не сломались когда я не пьяная ложь подражающая правде и ис-крен-но-сти не сказка о трусости когда я больше не грязь которую нужно вы- вес- ти когда постоянными будут люди а не тату когда все они будут не сказкой о лжи и предательстве и чтобы о них не нужны были спойлеры а я не боялась бы слушать эти истории когда нежность не щёлочь не щёлочь не щёлочь а я вечная узница живого сердца и оно меня не пускает когда я пытаюсь сбежать а не блеклое воспоминание покрытое плесенью и стыдом когда я больше не бегу из памяти и груди стираясь стираясь стираясь тогда я заслужу чтобы меня запомнили и рассказали /// я, подменыш из зазеркалья, я - игра в прятки орган который выкинут после пересадки я аномалия, а мир в порядке просто не всем выдаëт талоны просто мир в фазе мании он движется правильно и синхронно