Это чёртово сердце

На лодочной станции не было ни души, и Эл столкнул лодку в воду. Запрыгнув в лодку, Ястреб чуть не получил по пузу деревянным веслом. Это Эл, забравшийся в пляшущую на волнах посудину раньше, выдал Кейго орудия труда. — На, греби! До точки высадки девяносто три километра. Порычав немного, парень взял вёсла и ловя крыльями воздух, чтоб легче оттолкнуться, немного разогнал эту развалюху, после помогая себе веслами. Они с тихими шлепками погружались в темную воду оставляя маленькие водовороты. Синие сумерки накрыли мир, но ночь не была тихой. Гудели суда и гремели погрузчики ближнего порта, светился и шумел медленно отдалявшийся город, шлепали в волнорез неутомимые накаты воды. Поглубже вдохнув сырой запах моря, Кейго спросил замершего на корме друга, завороженно смотревшего куда-то… На него. — Может, если я ухвачусь покрепче и подниму крылья, как парус, ловя ветер… — Ага. И ещё табличку воткнем, чтобы с гарантией «Это не Ястреб, это совсем другой чел, с причудой несокрушимых крыльев», — ехидно возразил Эл, — придется тебе грести, птичка. — Почему ты не можешь тянуть пусть и ржавый, но имеющийся металл своей причудой, раз мою так видно? Эл коротко хохотнул. — Потому что можно бесконечно смотреть на три вещи: Как горит огонь, как течет вода и как впахивает Кейго Таками. — Издеваешься?! — Нет, любуюсь, сказал же. — Эл и вправду любовался сильными руками и торсом Ястреба, смотрел, как перекатывались под кожей мышцы, как красивый парень сдувал лезущие в глаза волосы, как начинала блестеть от пота кожа. — Эх, хорошего помаленьку. Суши вёсла, — Эл помог уложить их вдоль бортов, расположился на скамейке напротив Кейго, сидевшего спиной к носу и резким толчком причуды отправил железный корпус вперёд. Лодка стартанула как заправский катер, задрав нос и оставляя за кормой пенный след. Кейго, потеряв равновесие, полетел прямо в объятия Эла, ожидавшего как раз такого развития событий. Он крепко прижал друга, и шепнул на ухо. — Если мы выберемся, я закажу печать картины по фото. На холсте. «Портрет Ясмин перед зеркалом». «Ну конечно! Почему же ещё я сел именно на нос?» — резкий толчок, выбивший Ястреба прямиком на грудь Эла, его руки, прижавшие к себе, сука, слишком возбуждающий полушёпот заставили щеки крылатого гореть. — Тебе так нравится видеть как я раздражаюсь? — Пробурчал Ястреб, осторожно привстав и коснувшись носа друга своим, уселся на того в более удобное положение. — Ну ну. — Ага. Нравится злить птичку. Ты просто такой крутой со своими крыльями, что мне завидно. Эл глядел в казавшиеся темными в слабом ночном свете глаза, и думал, что может, это последняя возможность быть вместе, наслаждаться жизнью и обществом друга. Потому что Эл задумал то, что даже себе боялся сказать прямо. Он хотел убить Ротшильда. Понимая, что пока тот жив, он не оставит их в покое. Герой знал, что никогда не сможет забыть три вещи: маленькое личико, залитое слезами, когда Стейс свозил Юки на концерт поддельного «Электрошторма»; гневные глаза Саруми, обнимавшей сына и перепуганные красивые мамины, когда они были заложниками Ротшильда; избитое, скованное по рукам и ногам тело друга, без сил лежавшего на полу пыточной, в луже собственной крови. Эл два раза сражался с Ротшильдом. Оба раза проиграл. Третьего быть не должно — твёрдо решил герой. «Я должен защитить моих близких и весь мир, пусть и ценой собственной жизни».

***

Солнце садилось за косу, в расплавленное золото залива. Здесь, на шестидесятом этаже, закат наступал на несколько секунд позже чем на улицах внизу, уже погруженных в синеву сумерек. Девочка сидела в крутящемся кожаном кресле, болтала ногами и пела песенку собственного сочинения. В песенке, к которой постоянно присоединялись и забывались куплеты, она рассказывала самой себе о себе. Так было легче. Будто все, что происходит, происходит с другой девочкой, а она — лишь наблюдатель, у которой все хорошо. — Юкио, идём на занятия. — Да, Мари, идём, — она спрыгнула на пол, глянула на свои блестящие туфельки. Они были красивые. Но как бы хотелось вернуть те жёлтые сапожки в песке и нитках водорослей, доставшиеся ей по наследству от Хёку… — Юкио, сосредоточься. Приложи руку к слитку. Юкио послушно накрывала ладошкой свинцовую отливку. — Теперь представь, как он становится жёлтым и блестящим. Девочка не хотела представлять. Она просто смотрела, как в глубине кристаллической решетки, словно в комнатках кукольного домика живут малютки электроны и они счастливы. Не хотят переделывать свой дом. И она не хотела их заставлять. А папа заставлял. И её и малюток. Юкио сидела долго — долго, держа руку над свинцом. Пока не пришел черед занятий музыкой. Потом иностранный язык, потом география и математика, потом плавание. Так проходили дни. Неплохо, так-то, но одиноко. Она тосковала по своей семье, трём братьям, Сар и Стену, учительнице и одноклассникам. Ночник светил жёлтым, как глаза Кейго. Темная тень шагнула в спальню. — Юкио, ты не стараешься. Почему. Малышка сжалась от страха. Но нельзя показывать страх, это как с собакой, испугаешься — загрызет. — Прости папа, у меня не получается. — Нет, все у тебя получается. Ты моя дочь, Ю. И дочь своей матери. А характер твоей матери был сильнее моего. Ты же знаешь ее причуду? — Да. Влюблять в себя и лишать воли… Она не хотела ей пользоваться… — Знаешь, почему она не хотела быть со мной? — Ты заставлял ее очаровывать всех в интересах Семьи. — Не заставлял, Ю. Интересы семьи всегда должны быть на первом месте! — Да, папа… — И знаешь, к чему привело ее неприемлемое решение? Юкио заинтересованно села на постели и смотрела огромными прозрачными глазами, которые уже научились скрывать, что происходит в душе. — Это решение сделало несчастным всех. Тебя, отняв у тебя большой кусок детства. Твою маму, вынужденную жить в бедности с нелюбимым человеком, только ради крыши над головой. Меня, потому что я потерял и жену и дочь на долгие годы. А самое фатальное — это привело к ее смерти. Ты знаешь, как умерла мама? — Сердце не выдержало… — вздохнула малышка. — Это тебе Электрошторм сказал? — Нет… Миссис Ли в приюте. — Её убили, Ю. — Как? — глаза девочки распахнулись ещё шире, она сжала одеяло в кулачках. — Её зарезал Ястреб. Чтобы отомстить за предательство твоему отчиму, Киру. А потом они устроили все остальное. С каждым словом Юкио бледнела, заново переживая ужас того вечера. Она видела кровь на полу, и маму, лежащую в крови так неподвижно, но ей сказали, что она падая, разбила голову, что сердце… Хотя душа протестовала, разум малышки давно сложил два и два. Ястреб — убийца, Эл его лучший друг. — А теперь сама подумай, почему Эл не сказал тебе. Он знал. — не давая дочке времени спросить, Стейс быстро вышел из спальни малышки. А она полночи плакала в подушку, как тогда, в первую ночь в приюте.

***

Парни, на ведомой героем лодке летели сквозь прохладу ночи туда, где чёрное небо переходило в черную воду, меж расцвеченных огнями далёких берегов — нужно было не терять ни секунды, проведенной вместе. — Ну раз любишь злить, люби и последствия, — Ястреб подтянул Эла к себе и поцеловал в холодные от ветра губы, — я редко это говорю, признаю. Но я правда люблю тебя. Глаза Эла говорили намного больше чем тот мог подумать. В них была не только красота, но и скорбь, которую с первого раза не дано разглядеть, он умел скрывать свои чувства. Это тяготило, осознание, что спустя столько времени что-то до сих пор не даёт ему возможности радоваться. Мы оба знали, что во всём виноват только он, Ротшильд. Эл неоднократно говорил, что рано или поздно положит этому конец. Конец — весьма растяжимое понятие… И Кейго хотел верить, что Эл знает, что собирается сделать, и к каким последствиям это приведёт. Руки крылатого легли на плечи героя, под одеждой чувствовались напряжённые мышцы. Раньше они с мамой так делали, когда Кейго был совсем мал, и от чего-то вспомнив это, он повторил её сейчас. Придвинулся и коснулся лбом лба Эла, прикрыл глаза. А тот обнял его под крыльями. — Если со мной что-нибудь случится, летите с малышкой до ближайшего отделения полиции. Они будут в курсе и отправят вас в Японию. — Разбежался! Ястреб покрепче сжал руки, прижимаясь к герою. — Мы все выберемся оттуда. Я же сказал, что не брошу тебя. Юки, ты и я будем в порядке. «С каких пор я стал оптимистом? Ну может в такой ситуации это и нужно. В конце концов настрой тоже влияет на ход событий». Крылья, до сих пор трепыхавшиеся в воздухе, растрёпанные ветром прижались к спине, расправляя длинные перья по борту и ногам парней. И тут словно гром, прогремел гудок баржи, надвигавшейся на них из сырой тьмы. Эл ругнулся и вильнул лодкой в сторону, но не рассчитал скорости и сопротивления воды. С сильным креном лодка черпанула одним бортом и подняла фонтан брызг другим. — Ебаться с ежиками, так и потонуть недолго! Кей, сумки! Сам Эл призвал ковш из-закутка под банкой и принялся вычерпывать воду, скорость он пригасил, но потом пришлось уворачиваться от другого судна. Они вошли в оживленные прибрежные воды порта. Это происшествие резко откинуло какое-то эмоциональное затишье, и в сердце Ястреба снова пробудилось беспокойство. Как это работает? Столь тонкая грань между «хорошо» и «плохо». Он не замечал этого раньше. Сумки едва удалось спасти от нахлынувших брызг воды, их закрыли Кейговы крылья. Сейчас же, чудом сухие, они парили на перьях на небольшом возвышении от дна лодки, теперь было полной воды. Мокрый с ног до головы Эл, сосредоточившись, провел их суденышко до следующего участка пути, снова спокойного. Огни поселений здесь были реже и темные берега покрывал лес. — Уже близко? — спросил крылатый, на что Эл покачал головой. У парня, всю жизнь прожившего в единственном городе и первый раз оказавшегося на другом континенте, с пониманием расстояний было худо. Кейго вздохнул и задумался, глядя на далёкий берег. «Говорят у воды есть память. И если эта вода выглядит так жутко, боюсь представить что она пережила за столько долгий срок протекания здесь. Мутная, тинистая, ощущение что прикоснёшься и вмиг превратишься в какого-нибудь болотного монстра». В и без того тёмной ночи стал подниматься туман. Похолодало. Чтобы ещё раз ни на кого не наткнуться Кейго пустил пару перьев вперёд посудины, прислушиваясь к звукам. «Надо было изначально так сделать», — подумал он, глядя на мокрого друга. Эл вздохнул, дочерпал воду, даже из-под решетки. — Давай, ставь сумки уже, сушим перья. И вёсла. Я устал, светает уже. Эл приложил ладонь к импланту и закрыл глаз. Лодка снизила скорость, медленно пошла вдоль скалистого теперь, берега. — Ага, ручеек. Маленькая речушка намыла песок, и за долгие годы образовала небольшой пляжик, к которому вплотную подступали могучие елки. Эл, все так же держась за голову, направил лодку на песок и с разгону выбросил почти наполовину. Спрыгнул на берег. — Помогай, вытащим подальше, вон, к тому корню привяжем. Отряхнувшись, Ястреб тоже спрыгнул на берег вслед за Элом. Долго пользоваться причудой он не мог, поэтому парни вытащили лодку вручную. Перьями сзади Кейго подтолкнул её, чтобы лодка плотно встала на берегу. Тут было очень тихо. Потянувшись, Ястреб похлопал крыльями, чтобы немного подсушить и расправить, и спросил. — Куда теперь? — Ну, ты куда хочешь, а я спать. Башка трещит так, что я щас кровью плакать начну. Эл расправил плотно завязанный тюк, лежавший все там-же, под банкой. Лёгкая непроницаемая ткань превратила лодку в гигантскую люльку. — Жестковато, ну да ладно, — герой растянулся вдоль борта, накрылся свободным краем ткани, — как нагуляешься, милости просим! Парень указал на место возле себя, поёрзал, подсунул под голову сумку. Понаблюдав за Элом и покрутив головой Ястреб подумал, что он очень похож на какого-нибудь дрессировщика, готовящего площадку для тренировок. — Я ненадолго. После кивка героя, Кейго аккуратно вспорхнул и едва поднявшись над утесом, увидел огни городка. Недолго думая, крылатый полетел в ту сторону. Местечко выглядело неплохо. «Любопытное поселение, сколько всяких штучек оно хранит? Так! Нельзя! Мы больше не воруем! Разбежался, стервятник!» Ветер растрепал волосы, высушил перья. Ястреб парил осторожно, осматривая окрестные районы, по привычке прикидывая, где можно бы было засесть, что-то оставить или наоборот спрятать. Облетел окраины и явные выселки. Искал наметанным взглядом бродяг и бандитов. «Вот, собственно и они! Не ошибся!». Какие-то проходимцы курили и распивали дешёвое пойло у заросшего парка, на другом конце, возле большой дороги три девушки в откровенных нарядах приманивали затерявшихся автомобилистов, бомжи бродили возле мусорных баков, и многое другое что Ястреб видел в течении почти почти двадцати лет — не укрылось от острого взгляда. Усевшись на крышу какого-то гаража, Кейго осмотрелся, впереди раскинулась огромными ветвями станция электроснабжения. Решив, что это хороший наблюдательный пункт, Ястреб уселся на самом высоком столбе и лицезрел ночной городок. Светало и постепенно просыпались окна, расцвечивая город желтыми лоскутками света. Река, протекавшая сквозь город казалась темной расщелиной в ткани мироздания, а горы за ним чернели, словно нарисованные. Прожив на острове почти два месяца, Ястреб чуть не забыл какие эмоции приносили эти пейзажи. Увидев первый розовый луч, вырвавшийся из-за горы, Кейго понял, что задержался. Глубоко вздохнув рассветный ветерок, он спрыгнул с металлической опоры и полетел назад к Элу, пока первые несмелые лучи гладили его крылья. Эл тихо посапывал, это радовало. Он нормально не спал почти три дня. Да и Кей тоже. Но отчего-то сон все равно обходил его стороной. Поэтому он просто уселся рядом, поджав колени к груди. Здесь, вдали от шума просыпающегося города, было тоже не тихо. Плескалась вода, шумели верхушки мрачных ёлок, и словно с ума сошли птички, они свистели и чирикали на разные голоса, отчего словно сам воздух звенел. Эл вздохнул и перевернулся. «Кошмар? Замерз?» Накрыв друга крылом, Кейго притих. «Посижу так, может скоро и сам засну…»

***

В парке, куда Эл водил Юкио там, в Японии, было хорошо. Так хорошо, что не уходить бы. «В этом парке тоже будет хорошо… Но туда не пустят». Девочка чуть голову не свернула, пытаясь рассмотреть как можно больше через бронестекло автомобиля, пока они проезжали мимо. Папа водил ее с собой на разные встречи, и банкеты. Иногда там были другие дети. Иногда даже неплохие. Из подземного паркинга до банкетного зала их довёз шикарный зеркальный лифт. Юкио смотрела на себя. Потёрла глаза, за что тут же получила строгий взгляд от Мари. — Юико, не три глаза. Они и без того красные. — Да, Мари… — девочка глянула на себя — глаза, как глаза. Нормальные. Синие. Как засахаренные фиалки. У Кейго жёлтые, как мёд, у Хёко черные, как смородина, у Саруми зелёные, как шпинат, у отца голубые, как ментоловые леденцы, у Мари коричневые, как карамельный сироп. Только у Эла «несъедобные», серые… В зале было красиво. Сверкали украшения на шеях дам, запонки и кольца, даже капкейки были посыпаны золотыми и серебряными сахарными шариками. Юкио стащила один и отправилась в свой тихий уголок за кадкой с фикусом. Пришла, но он был занят. — Это мое место, — Юкио сжала губы. — Я первый его нашел, — сообщил синеволосый пацан лет десяти. Вали давай, малявка, — он снова уставился в планшет. Юкио вздохнула. Если она пойдет обратно, её затискают душистые и душные дамы с колючими взглядами. И будут щипать за щеки старые мужики. А ей придется мило улыбаться. Жуть. Вчерашний разговор отчётливо зазвучал в памяти, и девочка, ещё раз вздохнула. — Тебя зовут, кажется. — Чё врешь, дуро… — мальчишка лишь на миг вскинул на нее взгляд и злость сменилась… восхищением. — Я нравлюсь тебе? — прямо спросила Юки. — Да… — Отдай планшет и иди к взрослым. И… если спросят про меня, — ты меня не видел! Пацан сунул Юико планшет, и умчался в зал, не понимая, почему раньше он не чувствовал, что эта девчонка интереснее всех игр вместе взятых. И что так круто делать ее счастливой, круче, чем в одиночку захэдшотить весь вражеский тим.

***

«Что-то не так. Слишком тихо. Может кто сзади бродит? Или по реке плывёт? Он спит? Ещё спит. А который час? Солнце уже высоко. Голова болит, или не голова? Ощущение что голос сорвал, но я же вообще не говорил. Скребёт в горле, словно молчал всё это время, всё эти годы. Он спит. Он не мёртв. Просто спит. Он спит. Спит. Спит. Спит…» Весь день Кейго не покидало странное чувство, которое он никогда раньше не ощущал, поэтому и названия ему не было. Похожее на страх. Ястреба словно ледяными цепями сковало. Глаза словно забыли как моргать, а тело как двигаться. И от чего-то, каждый раз смотря на Эла, он невольно отмечал время между вздыманиями его груди. Но казалось, даже если она внезапно перестанет подниматься, Кейго не смог бы даже пером шевельнуть. Эл открыл глаза после полудня. Ястреб таращился на него как голодный кот. Только что лапой не трогал и не орал в голос. — … Кейго не заметил, как солнце перевалило за полдень, не заметил, как Эл открыл глаза и смотрел на друга сонным, но быстро посерьезневшим взглядом. — Эй, ты чего? — Эл тоже сел, убрал золотистую прядь со лба Кейго, глянул на часы, — Едем? К вечеру прибудем, как раз, оставим лодку у пирса в районе особняков. И пойдем на разведку. А может, и сразу удастся отбить Юкио, так что я пойду в полной боевой. Пожрать только надо. — Эл полез в сумку с продуктами. Прикосновение Эла лучше крепкой затрещины привело парня в себя. «Может я просто спал с открытыми глазами? Нет. Во сне такого не будет…» Встрепенувшись, Ястреб молча слушал Эла. Все его действия казались крылатому то ли размытыми, то ли слишком быстрыми. А его собственные словно заторможенными. Ястреб поднялся на ноги, у него возникло чувство, что гравитация начала давить сильнее. Но, парень устоял. От еды Кейго отказался. Ни кусочка не лезло в горло. Хотелось кофе, но кофе не было, так что придется терпеть, думал крылатый. Собирать ему было нечего, поэтому отдохнувший Эл причудой стащил лодку на воду. Ястреб пустил вперёд перья чтобы убедиться в их безопасности и парни снова пустились в путь, рассекая гладь вод. Всё это время Кейго не проронил ни слова. Эл заметил, что друг был каким-то странным. Выведя лодку на фарватер, он поддал жару, так что имплант начал нагреваться. Суденышко практически летело, по обе стороны носа вода разлеталась прозрачными крыльями, длинные следы пены тянулись за кормой. Ветер лупасил беспощадно, но Эл не обращал внимания. Они вышли на финишную прямую. Это было хорошо. Ещё порадовал дружный положительный ответ полиции, все отделения готовы были оказать содействие в поимке Ротшильда. Правда, чтоб развязать им руки, нужны были доказательства. Но Эла они не заботили. Он не собирался сдавать миллионера-мошенника в руки закона. Ястреб, сидя на корме, замечал, что сегодня они плыли быстрее вчерашнего. Видел, что кожа в месте постановки импланта покраснела. «Ему наверное больно, — думал Кейго, — но он, как всегда, вида не подает. Смотрит только вперёд, полный решимости». Вот что пугало. Ястреб знал этот взгляд. Как никто другой знал, к чему он может привести. Только бы у него хватило сил сдержать эту жажду. Жажду мести. Летевшие впереди перья почувствовали вибрацию, она исходила и от воды и в воздухе чувствовалась. Как скрежет металла, давно проржавевшего. Кормы, задевавшей песчаные отмели на мелководье. — Эл, сбавь ход. Аккуратно. Эл среагировал мгновенно, затормозив лодку, не успел Кейго договорить, посмотрел вопросительно. Ястреб приставил палец к губам. Мол, тихо. В путь отправились ещё перья, на разведку. Парням повезло, помимо звуков постанывающих посудин рядом не было ни души. — Можно, но осторожно. Ястреб прижал крылья к себе, чтобы, если что их было меньше заметно. В целом, если их кто-то и увидит нельзя предполагать, что он будет прямо или косвенно связан с Ротшильдом, но осторожность не помешает. — Причал совсем близко. — Тогда возьмём левее. Нам нужно обогнуть вон тот мыс, и дальше плыть сюда. А вот тут конечная точка, — Эл водил пальцами по экрану телефона, показывая карту. Кейго ожил, ветер разрумянил щеки, солнце играло в волосах и горело в перьях как в алых фонариках. — Если приедем раньше, просто подождём как тролли, под мостом. Дело в том, что почти к самому коттеджу проходит ручей, упрятанный в трубу, она должна быть широкой, но посмотрим. Если повезёт, сможем подобраться очень близко к особняку. — И что потом? Думаешь, днём они все будут дома? Посмотрев на карту, Ястреб начал толкать перьями лодку сзади по маршруту что показал Эл. Оставшиеся впереди перья продолжали вслушиваться в звуки начинающего раскинувшегося на берегу города. — Мы приплывем к позднему вечеру, Кей. Где ты был, когда я объяснял план? По сиськам своим скучал? — усмехнулся Эл Кейго встрепенулся. «Правда, что-то я туплю». — Прости. Поерзав на сиденье, Кейго потёр лоб и стал дальше толкать лодку. Причалы на берегу с виду казались пустыми, но чувствительные перья доносили до Кейго хриплый жаргон моряков. Страшные люди, ей богу! Хотите увидеть суть человека — отправьте его в море, в шторм. Ястреб вспомнил, как услышал в детстве разговор одного такого «бывалого». Он тогда сказал интересную вещь. «Послушай меня, сынок, однажды буря закончится, но ты можешь даже не понять этого, однако ты уже никогда не будешь тем, каким когда-то вошёл в эту бурю». Буря, как Ястреб понял, это метафора. «Но каким же должен быть шторм, чтобы навсегда изменить жизнь человека? Хотя… Вот он, рядом этот Шторм. И он так изменил меня… Настоящие бури, правда, меняют не в лучшую сторону. Находимся ли мы с Элом прямо сейчас посреди шторма? Может я это чувствую, потому что когда-то уже в нём был? А был ли? Да… Когда всё закончится мне следует пообщаться с психологом…»