Это чёртово сердце

Эл проследил взглядом, за маленьким пальчиком. Подобрался, готовый к бою заслонил собой малышку, шепнул. — Прячься. И с разгона влепил оторванной дверцей машины в надвигающегося на них безжалостного убийцу, который пришел, чтоб зарезать Юки и его. Ястребу казалось, что вечность прошла, но когда последний человек был эвакуирован, он посмотрел на часы. Время взрыва миновало, и ничего не произошло! «Эл справился, он обезвредил бомбу! Это хорошо, — подумал Кейго, — теперь дело за малым. Их осталось найти». Обрадованный Ястреб стал выискивать в толпе и возле здания Эла и Юки. Перья уже устали слушаться, но он упорно обшаривал все вокруг, Их нигде не было видно, но Ястреб вспомнил, парковка! Бросившись туда, он уже «видел» перьями Стейса, Эла и девочку, полетел к ним и едва успел увернуться от двери. — Эйй! Это я! Аккуратнее. Ястреб спустился на землю, «наверное, Эл думает, что я чужой?» Кейго сделал пару шагов и разглядел глаза героя. Холодная ярость горела в них ровным огнем. — Эл? Ты чего? Этот взгляд был похож на взгляд прошлого Эла. Но тогда для Кейго он был Электроштормом, представителем порядка, обезвреживающим преступника. В Кейго полетела ещё одна железка и сбитый с ног, парень отлетел к стене. — Эл!!! Что ты творишь! Это же я! Кей!!! «Ага, враг почти повержен, но у него есть… Крылья, и он ими… Крылья. Алые, горящие на солнце новогодними фонариками, отбрасывающие яркие блики на волны, когда он… они… летели…— в глазах героя потемнело, — Надо уничтожить крылья!» Юки смотрела. Она видела, как Эл идёт к врагу, лежащему возле стены, Ястреб кричит что-то, пусть кричит. Правая рука героя причудой сминает бок машины, выдирая бензобак, по импланту проходит цепочка голубых сполохов. Золотистая резко пахнущая жидкость обливает правое крыло, куски железа сталкиваются в воздухе, Кейго сбивает их перьями, но чуть-чуть не успевает, и фонтан искр поджигает ещё висящие в воздухе капли. Яркое пламя бабочками ложится на перья, и крыло вспыхивает, почище Эндевора. Эл кричит от боли. Почему так больно?! — Нет! — кричит Кейго. Шторм не видит его, не понимает, что это он, да что слу…» — ВИН, ПОЖАЛУЙСТА! ААААААА!!! Всепоглощающая боль прошлась по крылу, спине и плечу. Из-за этой боли отключились чувства, все кроме инстинкта самосохранения. Несколько алых кинжалов врезались в тело героя, войдя в плоть, как в масло. Кейго старался потушить пламя, сбивал больно кусающие плоть языки, но всё было бесполезно. Тогда он махнул единственным теперь крылом и вышел из зоны поражения. Оперся о стену, оглянулся торопливо, и увидел Юки, вышедшую из-за колонны. Дальше, у стены лежал Ротшильд. Он был без сознания, а девочка смотрела на Кейго… Она смотрела так, словно… Нет. — Юкио, что происходит?! — Ты убил мою маму. Убил? Не смей мне врать! — зазвенел голос девочки, эхом отражаясь от бетонных стен. Пламя бушевало на полу, подбираясь к соседней машине и Элу, упавшему на колени, и стонавшему от боли. Кровь мешалась с бензиновой лужей на полу. «Стейс… Вот мразь! На что мы надеялись? — промелькнуло в светловолосой голове. Они с Элом давно решили, что ещё рано говорить девочке правду. Но они знали, что нельзя было это скрывать, рано или поздно обязательно планируя рассказать, как все было. Если бы все сложилось иначе… — Юки. Ястреб знал, что врать бесполезно. Он и сам упал на колени, не от бессилия, а от сожаления и вины. Перед ней… Ним. Всеми. — Я… Да, я это сделал, Юки. Я виноват. Пожалуйста. Ты права, я заслуживаю всего этого, — Ястреб посмотрел на Эла, обессиленного, слишком быстро теряющего кровь… — но не наказывай его! Он хотел защитить тебя! От меня, ото всех, он любит тебя Юки! Ястреб пытался докричаться до неё, не самое правильное при общении с детьми, но сейчас парня обуял страх. — Прошу… — уже полностью склонившись, Кейго оперся на локти. Лоб ударился о пол. — Он хотел тебя спасти… — Зачем, почему ты её убил, вы были в сговоре с Элом и с папой? — девочка упала на колени рядом с Ястребом, подняла его голову, обхватив своими маленькими ручками и смотрела, смотрела в янтарные глаза Кейго, заглядывая на самое дно души. Юки злилась, очень злилась, но при этом в уголках глаз уже начинали скапливаться прозрачные слезинки. — Я очень виноват. Я безумно сожалею. Я просто безумен… Нет оправдания моему поступку, ты имеешь полное право меня ненавидеть, Юки… Но прошу, пожалуйста, не наказывай за мои грехи Эла… Кейго провел ладонью по волосам девочки, она вздрогнула. Но продолжала так же стойко смотреть на убийцу своей матери. — Он просто не успел тогда. Он ничего не знал, он не виноват… — горячо повторял Кейго, — он спасал. Всегда всех спасал... — Почему тогда вы вместе, если вы были врагами?! — малышка смотрела на Кейго, из глаз уже катились крупные горошины слез… Юки, зло смаргивая набегающую воду, размывавшую мир вокруг, затаила дыхание в ожидании ответа. Ястреб прекрасно понимал и страх и злость. Он почти физически ощущал эти чувства, исходившие от малышки. Ей было больно и Кейго очень хорошо её понимал. Он чувствовал, что он прежний и он настоящий сейчас были совершенно разными личностями, похожими лишь внешне. Боль ударила в самую грудь, в жёлтых глазах тоже начала скапливаться влага. — Потому что я люблю его… До безумия люблю его. Люблю и тебя, вы показали мне другую жизнь, Юки. Вы меня спасли. Мы были врагами, но сейчас он и ты, Хёку, его мама с папой, это самое дорогое, что у меня есть. Мокрые дорожки появились и на щеках Ястреба, он опустил голову, размазав по щекам пыль. — Отойди от нее, монстр!!! — раздался хриплый крик сзади и страшной силы удар обрушился на спину Кейго. — Стой! — Юкио, почти ничего не видя от слез, застилавших глаза, заслоняя собой взвывшего от боли Ястреба, протянула руки к Электрошторму, страшному, с полыхающими яростью и жаждой убивать глазами. Эл замер, с вскинутой для второго удара монтировкой, подобранной где-то. — Что? Что происходит? Железка выпала из обожженых, ободранных пальцев, покатилась со звоном, — Кей? Юки?! Что с ним, что с тобой, что… Эл схватился за голову, снова опустился на колени, не веря, не понимая. Недавние воспоминания огнём горели в голове, он что?! Взгляд упал на обгорелую дыру на месте правого крыла лежавшего на полу друга, огонь бушевал вокруг, Юкио беззвучно плакала, маленькое тело содрогалось от рыданий, а уши резал звук сирен подоспевшей полиции. Все вокруг напоминало какой-то фильм ужасов, нелепый, но от этого ещё более страшный. Кейго скорчился на полу, от из без того адской боли. Уже хотел прощаться… Но Эл очнулся. «Он очнулся, боги» — открыв глаза, Ястреб видел, как герой стоял на коленях, дрожа, широко распахнув глаза, в мокрой от крови одежде. Ястреб подтянулся на дрожащих руках, подполз к Элу, положил голову на его ногу, а целым крылом подтянул Юки к себе. Голова кружилась, спина в месте ожога и удара ныла и резала, ноги не слушались, но всё закончилось… Все они живы. Всё хорошо… Юки хотела убежать. Убежать и спрятаться, чтоб её никогда не нашли. Эти два полуживых, израненных парня, готовых драться за неё и друг за друга до последней капли крови, но едва не убившие один другого, весь этот хаос, все это из-за неё! Юки сделала было шаг, чтобы уйти, но ворох теплых перьев обнял её, притянул к горячему, пахнущему бензином и гарью сильному плечу. А потом сверху легла ладонь Эла. — Не бойся, сестренка… Мы с тобой… Юки, мы тебя больше никому не позволим забрать, даже твоему отцу… Пока сама не захочешь уйти... Кей, ты только не умирай, ладно?.. Юки плакала и плакала. Плакала, когда Кейго обессиленно закрыл жёлтые глаза и сполз с ноги Эла, стукнувшись затылком о бетон. Плакала, когда Эл ткнулся лбом в грудь друга и завалился на бок, раскинув руки. Плакала, когда прибежавшие люди в форме завернули её в оранжевый плед и отнесли в машину скорой помощи. Плакала, когда её, отмытую и переодетую в больничную рубашку, укрыли одеялом. Плакала во сне. В тяжёлом сне, в котором пыталась догнать тающие в багровой тьме силуэты сильных, красивых молодых мужчин, тонкую фигуру матери, квадратные плечи отца. А потом, из сияющей голубой пустоты сзади прилетели алые перья и нестрашные фиолетовые молнии и Юки открыла глаза. Вечернее солнце рыжими половичками лежало на полу палаты. На соседней кровати сидел взъерошенный пацан лет семи, с забинтованной рукой. — Проснулась!!! — радостно завопил он в полуоткрытую дверь. — О, ты проснулась, милая! Спасибо, малыш. — вошедшая медсестра принялась хлопотать над девочкой, осматривая, меряя температуру, давая выпить сладкий сироп с запахом аниса… — Меня зовут Евгений, — сообщил пацан, — и я стану героем! Причуда проявилась! — он с гордостью показал бледной девочке бинт. Глядя в глубокую синеву неба за окном, она произнесла тихо и бесстрастно. — А я Юки… И я — злодейка.

***

Ястреб очнулся уже в палате. «Снова эти медсёстры, снова расспросы!» Ноющая боль в правом плече и спине. А ещё хуже то, что ему не хотели рассказывать где были Юки и Эл. «Скорее всего, мы в одном здании, — думал Кейго, пялясь в потолок, — просто один, тяжелораненый, мог ещё быть в реанимации, а вторая в детском корпусе». Сам Кейго быстро пришёл в себя, буквально спустя день, к вечеру твёрдо стоял на ногах. Пусть ему этого и не позволяли. За это время он обошел все возможные коридоры и открытые ему двери. Но, как оказалось, нельзя злить медсестёр… Серьезно, страшнее не придумаешь… Пойманному с поличным в коридоре Кейго, пришлось отсиживаться в палате. Но никто не запрещал ему использовать причуду. Два небольших пера разлетелись в разные стороны, ища Юки и Эла. Одно перо направилось по палатам в его отделении. Плохо было то, что Ястреб мог лишь слышать. Но как оказалось, этого было достаточно. — Да, и не забыть заполнить тут. Ага, сюда. — Понял, сколько он уже в отключке? «Видно это на посту, женский и мужской голоса, кажется, медбрат и врач» — подумал Кейго. — С момента поступления, состояние стабильно, препарат отменили, но пока спит. — Хорошо, как только проснётся пусть вызовут меня. — А какая у него палата? — Кири! — А что? Спросить нельзя? — лёгкая усмешка и шелест. — Написано же, шестая. «Вот оно! Сомнений нет, — подумал Ястреб, — они про Эла». Перо полетело вперёд. Когда Кейго делал обход, он запомнил, что от поста дежурных сестёр в правую сторону шёл счёт по чётным от 4 до 12. Значит палата там. Перо влетело под нужную дверь и Ястреб услышал стук сердца, звук работающего измерителя давления и тяжёлое дыхание. Я узнал бы этот стук сердца из тысяч. Это был Шторм. Перо мягко осело на руку героя и осталось там. «Я подожду. Отдыхай». Второе перо летело по коридорам, пока Кейго не услышал плач детей, которые не желали ложиться спать. Детский корпус! Юки должна быть где-то то тут. Но Кейго не слышал её голоса среди других. «Как же мне её найти?» — Ого! Смотри! Перо летает! Оно такое красное! Девочка вышла из палаты. Непоседливый Эв гонялся за… — Ястреб! — Какой ястреб, только у попугаев перья красные бывают! — Ага. И у дятлов. Под хвостом. — Юки протянула руку, перо послушно легло на ладонь девочки. Евгений закатил глаза. — Со мной все в порядке, Кей, — сказала девочка перу. А ты и Эл в порядке? Кейго не только пером, всем телом ощутил тёпло мягких ладошек. Кивнул пером, вылетел из руки и пару раз прошёлся по щекам малышки, поглаживая и прижимаясь к ним. Несмотря на то, что она сделала, Ястреб был так рад слышать её голос. — Эй, что это? Оно живое? Дай подержать! — Евгений крутился вокруг Юико, пока не увидел медсестру. Дети быстро шмыгнули в палату. — Лети обратно, и передай привет брату, — Юико поцеловала пёрышко. — Это что, твоего брата? Он попугай? Попугаи хорошие! У моей тёти… Девочка вздохнула, посмотрела прямо в голубые глаза мальчишки. — Замолчи и отстань! Тот захлопнулся, но тут же соскочил с кровати и подбежав к соседке, умудрился схватить перо. — Ага, Юи, я поймал, поймал, а ты зануда! Он показал девочке язык, а та… улыбнулась, отвернувшись к стенке. «Ай! Да ну не тряси же ты! — Кейго вздрогнул от неожиданности, — Боги… Ладно, пусть играют. Этот парнишка явно хочет с ней подружиться, пусть и таким образом». Перо пощекотало мальчика, тот посмеявшись, отпустил его и оно поплыло обратно к крылатому. «Эх, Эл. Скорее бы ты пришёл в себя». Не успел Кейго так подумать, как дыхание героя участилось, пульс тоже, но только через пару минут он открыл глаза. Точнее один глаз, второй не открывался, прикрытый повязкой. Алое пёрышко встрепенулось, взлетело. — Кей! — шевельнулись бледные губы, — как ты? «Мать моя в перьях! — Ястреб аж подпрыгнул, — Живой!» Перо радостно взлетело и распушилось, выкручивая пируэты перед героем. Кейго так хотел показать, что всё славно. Перо прильнуло к щеке героя. Тёплая, немного щетинистая поверхность, словно бы он был рядом, мягко коснулось пера. Так было приятно узнать, что герой пришёл в себя, и так тяжело было слышать его хриплый голос. — Ты что, далеко? — Эл повернул голову, оглядываясь. — А, в палату перевели уже. А тебя? Значит хорошо всё? Перо стержнем встало на поверхность кровати и выпрямилось, как бы говоря «я цел!» — Хорошо… Прости меня, Кей. Я чуть не убил тебя, так стыдно… Слова трудно давались герою. Очень захотелось спать, видно автоматическая капельница увеличила подачу лекарства. — Засыпаю, Кей, прости… — Всё хорошо. Отдохни. Перо прошлось по руке Эла и помахав, улетело из палаты, оставляя героя отдыхать. «Всё хорошо. Все они в порядке, я очень рад». — Что вы делаете?! А ну быстро спать! Отойди от окна, продует ещё! — Да-да, прошу прощения! «До дрожи… — подумал Кейго, торопливо садясь на кровать, — страшные женщины…» Ему тоже поставили капельницу и глаза сами слиплись. А когда открылись, Эл сидел на стуле рядом с кроватью друга. Пока Кейго отходил от долгого сна, герой рассматривал своё отражение в зеркальном стекле двери. Выглядел он неплохо. Подстриженный, с жидким пластырем, сменившим бинты, как и у Кейго. С пирсингом, правда, пришлось расстаться, пока не заживут ожоги от раскалившегося металла, а имплант перекочевал на правую сторону лица, левая теперь будет «украшена» аккуратным длинным шрамом. — Мдааа… Дорого нам дался Ротшильд… Крыло, свисавшее до пола, шевельнулось. Лежал Кейго, по обыкновению, на животе. Эл взял в руки теплую ладонь. — Кей? Ну ты и соня! Ястреб нехотя приоткрыл слипшиеся веки, и с удивлением увидел Эла, улыбающегося, почти здорового! — Эл. — Кейго улыбнулся и приподнявшись на руках, потянулся в спине. — Боже, как всё болит… Ты уже в норме? Сколько же я… Крылатый потянулся за телефоном и… — ТРИ ДНЯ?! Я ПРОСПАЛ ТРИ ДНЯ?! «Ну вот те на. Немного побесил этих белохалатников, а они хуяк, на три дня меня в отключку… Самые страшные люди». — Я на них жалобу напишу… Эл посмеялся, а Кейго, хоть и был зол, но но радость видеть друга перевешивала. Потряся головой, растрепывая волосы, крылатый уселся и понял, как же сука тяжко людям после комы… Голова гудела, во рту пересохло. До жути хотелось есть. Но даже так, он потянулся приобнять друга, аккуратно, ведь их наши раны ещё давали о себе знать при касании. — Как же я рад тебя видеть. Тебе уже лучше? Как Юки? — Да, да, — Эл обнял Ястреба в ответ, — всё в порядке. Пить хочешь? Вот. — Эл протянул другу стакан, — С Юкио все в порядке, её выписали уже. Она сейчас внизу, в детском центре. Ты как себя чувствуешь? — герой опустил глаза. «Одно крыло… Блять». Он не мог себе простить, даже понимая, что не было выбора, все равно не мог. «Спасибо тебе, что читаешь мои мысли! — Ястреб жадно глотал воду, которая была как жидкое золото, прохладная, освежающая. Вдоволь напившись, он с облегчением выдохнул и запрокинул голову назад. — Спину ломит, а в целом всё славно. Я быстро восстанавливаюсь… Вот только видно моё рвение к восстановлению врачи не оценили… С Юки я общался, три дня назад она была в детском корпусе, единственное, что мне показалось не таким как прежде, так это то, что она была расстроена. Очень сильно. Я не злюсь на неё, она не виновата в том, что натворил я… Эл, Ротшильд рассказал ей, а это должны были сделать мы, и её внезапная причуда… — Ястреб оперся на руки, стоящие у него на коленях, — что теперь будет? Это же такой шок для неё… — Да, — Эл опустил голову — Она пока не готова говорить на эту тему. Но, выглядит вполне неплохо, общается с другими детьми в центре. Реабилитационный психолог сказал, что тесты у нее идеальные. Будто и не было ничего. — Вот как. Лучше б так и было, — сказал Кейго и подумал, что теперь остаётся выписаться и им, «ПОТОМУ ЧТО БОЛЬШЕ Я ИМ СВОЮ ЖОПУ НЕ ДОВЕРЮ!» Встрепенув крылом и скрестив руки, Кейго сказал спокойно — Как-то я уже соскучился по острову. Не поверишь. — Я тоже, Яс, я тоже. Но тебе нужно будет дать показания. Я уже на трёх брифингах побывал и одной пресс-конференции. Мне даже переводчика дали. Хоть и не надо было. Ну и показания давал сто раз. Скоро придет следователь. — Эл все смотрел на Кейго, и просто радовался, что все они живы. — О богиии. А это обязательно? Эл утвердительно кивнул. Ястреб взьерошил руками волосы и тяжело выдохнул. — Ладно, хер с ними. Разберусь. Что хоть случилось с Ротшильдом? Он арестован? Вроде без сознания был. — Он мертв. — сказал Эл, не оборачиваясь на Кейго, все так же глядя в окно на шелестящие под ветром кроны деревьев на фоне яркого холодного неба. — …Что? — рука крылатого коснулась плеча Эла. Тот был мрачнее тучи. Невольно дрожь прошлась по позвоночнику, — Подожди, но как? О чем ты? — Он мёртв, Кейго. Я лично видел тело, сомнений нет. Если только у него не было идентичного брата-близнеца, — повернулся к другу Эл, — по идее, мы можем жить спокойно. Ну, до следующего злодея. — Мать моя в перьях… Мёртв? Вот это номер. Ястреб был немного… много, в шоке. Он даже подумать не мог, что такая тварь как Стейс, так просто умрёт. — А от чего умер то? Приступ что ли? Не выдержал твоей харизмы? — посмеялся крылатый. У него в любой ситуации все на юмор скатывалось, и наверное, это значит что давно пора к писхологу. — Скорее моего давления лентой не выдержал, — невесело усмехнулся Эл, — здоровье у него было подорвано причудой. Официальная версия — остановка сердца. Уголовное дело решили не открывать. Так сказал следователь на допросе. — Ну… Значит всё кончено! Это здорово. Ястреб стукнул Эла по ноге и встал, но пошатнулся и герой подхватил его. Ноги дрожали, но крылатый уже заебался лежать. — Я точно напишу на них заявление… — пробормотал Кейго, желая поскорее покинуть эту дыру. Рука Эла, державшая его, была вся в бинтах. И Кейго знал, что это из-за его порезов герой снова выглядел как тигр. «Сколько ещё мы будем вот так калечить друг друга?» — Больно? — Нет, терпимо. А вообще, куда ты? Неугомонный. Давай, посиди, вон, следователь идёт уже. Эл усадил едва не свалившегося Ястреба на кровать, немного опустил её, чтобы ноги касались пола. Было грустно видеть грозного героя таким слабым, раненым. Ещё и бескрылым. Вин махнул рукой на прощание и пошел оформлять последние документы.