Забытый

Фонтейн будоражил. Чайльд, по горло сытый сражениями с борзыми волками в Инадзуме, вдыхает государство Фурины с его судебными боями полной грудью, и абсолютно точно радуется тому, что матушка-Царица отправила его сюда. Он обязательно должен сделать подробнейший отчёт Крио Архонту и отдельно поблагодарить её за эту командировку, когда все планы Арлекино, наконец, дойдут до логичного конца. И привезти Тевкру игрушечную модельку роботов, конечно же. Тарталья уже мог практически наяву слышать детские радостные крики при виде автоматизированного металлического пса. Да, святая Царица, Тарталья даже с Путешественником успел увидеться, и это сделало его поездку во сто крат лучше. Только одна вещь огорчала его и омрачала всё пребывание в Фонтейне. Чжун Ли не писал писем. Гео Архонт, казалось, совершенно забыл про его существование, чем очень злил жадного до чужого внимания Предвестника. Чжун Ли, его любимый Чжун Ли, славший ему коротенькие весточки каждую неделю даже в те дни, когда работа не давала нормально перекусить, замолчал и больше никак не пытался наладить с Чайльдом контакт. Это пугало бы Тарталью чуть меньше, если бы не вещь, которая окончательно выбивала его из колеи — Гео метка на его животе начинала медленно потухать. Впервые он заметил это совершенно случайно, бросив на себя беглый взгляд в зеркало при выходе из ванной. Прежде до безумия яркая, метка лишь слабо поблескивала в полумраке комнаты. Тогда сонный Тарталья, конечно, списал это на расстояние и отсутствие контакта с Архонтом, но маленькое зернышко подозрений затаилось в нем, начиная прорастать с удвоенной силой, когда всего через три дня гео элемент на его коже практически угас. Отправленное в панике неделю назад письмо с вопросами оказалось пустой тратой времени, потому что ответ на него так и не пришёл. Но Тарталья был воином до последней капли своей крови, поэтому азарт тренировочных боев с судебными дуэлянтами быстро приводил его спутавшиеся мысли в порядок. Отданный на сохранение Итэру глаз бога — единственное, что помогало ему ощущать крохи Гео в своей крови, — больше не был с ним, поэтому с болью в сердце он с нетерпением ждал ответов и сразу после Фонтейна намеревался броситься обратно в Ли Юэ. И, справедливости ради, тут был ещё один чертовски раздражающий кадр. Кадр, прячущий правду о себе в куче мелких деталей, которые Чайльд, ещё не призывавший Осиала, быть может и не заметил бы, как в своё время не заметил Архонта под собственным носом. Но сегодняшний Чайльд понял всё после первого взгляда. Звериные зрачки в глазах, глубины которых прячут нечто темное, нечеловеческая грация вкупе с одеяниями, развевающимися подобно хвосту. И, черт возьми, почему жители Фонтейна не заметили два огромных рога на голове своего обожаемого верховного судьи? Даже голос Нёвиллета, святая Царица, практически один-в-один имитирует голос того, кого он хотел бы сейчас видеть подле себя больше всего на свете. Тарталье больно смотреть на него, но не смотреть было больнее вдвойне, потому что он был единственным в этом государстве, кто напоминал ему о Чжун Ли. И таким образом Чайльд оказался в ловушке собственного разума, выдававшего действительное за желаемое. Подкараулить судью около оперного театра не составило никакого труда. Драконы, как отмечает Тарталья, были чересчур озабочены тем, чтобы упрощать всё, что могло быть упрощено, в том числе, отказываться от любой охраны, которая, скорее всего, должна была полагаться второму по значимости человеку государства. — Господин Верховный судья, — Чайльд расплывается в улыбке, — какая чудесная встреча. — Особенно для того, кто так старательно этой встречи искал. — соглашается Нёвиллет, проходя мимо, даже не поворачивая головы. Это задевает. Ну конечно, их парадоксальное умение говорить прямо вещи, которые озвучивать и не полагается. — Ох, ну да, Предвестник Фатуи ведь не стоит даже вашего взгляда, — намеренно задирает его Тарталья, морщась от раздражения, — месье Нёвиллет, чего же вы игнорируете меня? — Считайте это проявлением моей гордыни, — судья, наконец, останавливается, и Чайльд празднует победу, — итак, господин достопочтенный Предвестник, — Нёвиллет усмехается, выговорив это, — чем я обязан? — Рассудите меня. — Тарталья знает, что у него в глазах черти бесятся и делает шаг к дракону, осознанно нарушая его личное пространство. — Боюсь, для этого вам нужно будет выставить официальные обвинения и предстать перед судом и народом Фонтейна. Нёвиллет хмурится, но это не мешает Тарталье положить ладонь на чужую грудь и завороженно наблюдать за тем, как утяжеляется дыхание судьи. — Ну, я вполне уверен, что могу сделать это и в обход всех ваших инстанций, — на его губах мелькает ухмылка и он склоняется ближе, заглядывая в драконьи глаза с жаждой, которой не знал уже несколько лет, — возможно, мы сможем с вами договориться об обмене. — Боюсь, воровство в Фонтейне карается едва ли не строже всего. — Что? Тарталья отдергивает руку и смотрит со смесью непонимания и ужаса в глазах. — Разве я не высказался кристально ясно, месье Тарталья? — Невиллет снова приобретает отрешенный вид, возвращая себе самообладание, — Я не беру чужое. — Как вы узнали? — Чайльд вмиг становится серьезным. — Это лишь догадка, — пожимает плечами Нёвиллет и в его глазах мелькает боль, — насколько мне известно, последний гео дракон скончался несколько лет назад при весьма трагичных обстоятельствах, поэтому я не берусь утверждать точно. — Он… жив, — Тарталья сглатывает, — но его метка, она… — Бледнеет и с каждым днем всё сильнее кажется, будто её не существует? — Откуда вы?!.. — Вы сами пришли в поисках ответов, и теперь спрашиваете, месье Тарталья? — усмехается судья. — Я пришёл в поисках близости, — фыркает Предвестник, — только и всего. — Вы бы запретили мне касаться вас, как только я бы снял ваши перчатки, — возражает Нёвиллет. Тарталья прикусывает щеку изнутри. Да. Он бы запретил, потому что не хочет, потому что любит и всего лишь ждёт объяснений всему, что между ними с Чжун Ли происходит. Судья Фонтейна слишком быстро подтвердил слухи о своей необычайной мудрости. — И что же тогда с ним происходит? Я не получаю писем, метка становится бледнее и бледнее, а отдав глаз бога, я даже не могу ощущать его присутствия рядом со мной. — Грамотный следователь никогда не будет объединять случайные факты, если к этому нет никаких предпосылок, месье Тарталья. Подумайте сами: у вас нет постоянной регистрации, из-за этого процесс доставки почты растягивается на немыслимые сроки. Я знаю не понаслышке о том, какую нагрузку выдерживают наши почтовые отделения. Кроме того, метка создана лишь для того, чтобы привязать вас, но питается она исключительно вашей собственной энергией, конвертируя её в гео. — То есть, вы хотите сказать, что я сам виноват в том, что её сила слабеет? — Я чувствую в вас гидро энергию, но не вижу глаза бога, — Нёвиллет хмурится. — Он стал сбоить, я отдал его близкому другу на сохранение, — отмахивается Тарталья и широко распахивает глаза, когда до него доходит, — ой. — Полагаю, вот мы и нашли ответ, — мягко улыбается судья. — Так вы считаете, что метка теряет свою силу из-за перебоев энергии элементов внутри меня? Нёвиллет загадочно улыбается, оставляя вопрос без ответа, склоняет голову, молча прощаясь, и отправляется дальше по своим делам. Тарталья, пытаясь унять глупую радость, ищущую выход на его лице, провожает его взглядом, прежде чем кинуться в отель со всей доступной скоростью. Уже там, сев за рабочий стол и отодвинув в сторону кучу отчётов, он начнёт свое письмо с целого абзаца извинений за свои отвратительные мысли. И готовится обязательно убедиться, что его доставят внутренней почтой Снежной.