Cabaret

Небольшое помещение сегодня особенно заполнено. Люди толпятся, у сцены их особенно много. С чего быть такому ажиотажу в пятницу – неясно. Чанбин сегодня чувствует себя отстранённым от толпы. Все что-то обсуждают, мусолят, а он ни слухом, ни духом об этом. Он не так часто сюда захаживает, конечно, с чего бы ему знать какие-то последние новости этого места. Хотя, даже если он о чём-то не в курсе, день для него всё же особенный – они закончили работу над проектом, над которым корпели около года. Чан любезно предложил ему отпраздновать, и не абы где, а в кабаре. Место не пользовалось ощутимой популярностью, но всё же собирало толпу перед выходными. Благо, такую, которая могла уместиться в размерах помещения. Чанбин закатывал глаза и мотал головой. Какой бы привлекательный антураж не имело какое-либо место, всегда было то, что портило общую картину. И здесь это были люди. Слишком вычурно одетые дамы, и парни с ними впридачу, которые, как бы сказал он, чересчур много выпендривались. Хотя было бы чем – разве что машиной в кредит. — Ты чего такой кислый, дружище? День же такой крутой, мы наконец закрыли проект, пришли сюда, а ты грустишь. Вот что тебе не нравится, скажи? Крис, заметно повеселевший от алкоголя, сел рядом с ним за барной стойкой и слабо потряс за плечо. Со предвидел, что они будут пить, когда Бан предложил сходить именно сюда. А вообще, они пьют не так уж и часто, можно же себе хоть раз в полгода пропустить хотя бы бокал? Хотя спиртное в горло совсем не лезло сейчас. — А ты не видишь? Бесит, не могу, все такие вычурные, какие-то.. Неестественные. Ты ведь прекрасно понимаешь, о чём я! Чанбин чуть встряхивает злосчастный виски в бокале. В рот не лезло, пить не хотелось. Потому он любезно отдал алкоголь парню, сидящему рядом. Не пропадать же добру, пусть хоть кто-то наслаждается. — Да ладно тебе. Пошли хоть не выступление посмотрим, может и забудешься на время. Давай, пойдём! Чан потянул его за рукав пиджака резко и весьма ощутимо. Похоже, придётся всё же смотреть на танцы. Наверное, это точно поможет ему расслабиться? Когда во всём зале разом тухнут огни, а над сценой зажигаются лампы с тёплым, похожим на мёд светом, его сердце замирает. Мозг в миг отключает всё окружение, и его внимание устремлено лишь на парня, что элегантно вышел к сцене. Само совершенство. Острый подбородок, пухлые губы, и этот взгляд, почти королевский, совершенно не тот, что у всех этих людей вокруг него. Такой изящный, великолепный, по всем параметрам. Любое модельное агентство оторвало бы его с руками и ногами. С ногами особенно, потому что таких длинноногих ещё стоит поискать. Они были у него точно до Луны, а то и до Марса. И эта экспрессия, этот танец, этот голос – кажется, у Чанбина в миг остановилось сердце. Этот парень на сцене собирал все овации, каждой даме успел отправить воздушный поцелуй и собрать минимум пять роз от мужчин, но ему досталось самое лучшее – взгляд и это подмигивание, а после лёгкое указание головой в сторону барной стойки. Очевидно, захотел поболтать? Он ему кивнул. Кивнул и сердце встало на место, стоило этому произведению искусства скрыться за красной ширмой из бархата. Словно божество опять забралось на небеса, и всё стало вновь таким обычным, таким скучным и непонятным. Он ждал его. Ждал, впрочем, не так уж и долго, но для него это была словно вечность – время тянулось так долго, секунды казались часами. За это время, казалось бы, короткое, даже Крис успел подцепить себе какого-то блондина среди толпы и мило болтал с ним, успев угостить коктейлем. Он не успел позавидовать, как рядом с ним на стул "упал" тот самый парень. Ожидаемо высокий, взмокший, с сырыми волосами и еле дышавший, но всё ещё бесконечно красивый. Тусклый свет, что падал на него, делал его ещё более божественным. — Воду со льдом, пожалуйста.. Просит парень у бармена, обращая на себя внимание чуть приподняв руку. — Я заплачу. Чанбину ли не знать, что даже вода здесь далеко не бесплатная. И, конечно, какой он должен сделать первый шаг здесь, если не заплатить? — Как галантно. Спасибо, а то я так на воду и правда всю зарплату растрачу.. Залпом опустошив стакан и с глухим стуком опустив его на столешницу, танцор наконец смог нормально говорить. По-крайней мере, без отдышки. — Я Хёнджин. — Чанбин. — Как приятно знать имена приятных людей. Хёнджин улыбается невыносимо очаровательно. Так мило, так приятно и так по-настоящему, что у Чанбина в груди всё сжимается до боли. — Ты мне приглянулся, потому что ты.. Знаешь какой? Настоящий какой-то. Не то что эти размалёванные девчонки и их старые папики, которым за тристо. О, или эти пижоны, которые ключами от машины вертят везде. Ну, ты понимаешь меня, я думаю. Хёнджин оказался гораздо ближе не только в пространстве, но и по характеру. Заметно было, как хорошо они друг друга понимали. Даже слова, казалось, были почти те же. Они словно дышали другим, отстранённым от других воздухом. — Чёрт, блин.. Феликс, тебе выходить через час, не пей много! Он окликнул парня, с которым танцевал Чан. На вид хрупкий такой, с яркими веснушками, белоснежной улыбкой и горящими глазами. Как раз под стать Крису, что уж там. — А тебе машину вести, раз ты не хочешь, чтобы я водил машину! Со решил не отставать от Хёнджина и окликнул своего друга. На Криса алкоголь влиял не то что бы пагубно, но этим и был плох. Он мог переборщить и заметно опьянеть на фоне "вселенской радости", взявшейся от лишнего градуса и буквально первого-второго бокала. — Это твой друг? Неожиданно. А улыбка Хёнджина, казалось, могла сразить весь мир. Она выглядела так, что у Чанбина сложилось ощущение, будто улыбкой его одаривал сам ангел, а не человек. — Да.. Мы друзья, или типо того. Сегодня проект закрыли, он притащил меня сюда. Видимо, не зря. — Проект? Что за проект? Хёнджин заинтересованно наклонил голову вправо и посмотрел, да так невинно, словно ребёнок. — Песня. Точнее.. Альбом, музыкальный. — Ты пишешь песни? О.. А напишешь для меня одну? Ну, как сможешь Этот человек сразил его вдребезги, напополам, и любовь прошлась по его венам как яд. Он не мог ничего с собой поделать. Следующим вечером он принёс Хёнджину два листа с песней, и тем же вечером тот спел её так чувственно и так хорошо, что, кажется, он осознал: Влюбиться – автоматически перекрыть дорогу обратно. А он и не просился. Всё, что ему нужно было – поцелуи Хван Хёнджина. И он их получил той же ночью, под звук потухшей подсветки. И теперь им ничего не мешало.