Как ничтожен тот мир, где ты был человеком

В наушниках играет какая-то по счёту песня, которая совсем не интересна. Больше не интересна. Слёзы текут с глаз, попадая в наушники, заставляя их иногда глючить, а затем и вовсе заставляет выключиться. Ё снял с себя два бируша, смотря на них на расстоянии вытянутой руки, а затем а кладёт их рядом с собой, на кровать. Он грустно вздыхает, но в итоге поворачивается на бок и обнимает руками и ногами большу подушку. Он совершенно спокойный – это его привычка, всхлипывать и немо плакать, но иметь любую другую эмоцию, он этому научился чтобы никто не доставал его своими расспросами. “Замечательный симболар! — говорили все — Он всегда придёт на помощь, всегда поможет с твоим натсрокнием, заряжая кругом всё и вся. Всегда будет таким хорошим и добрым, — слышится стук по дереву — таким отзывчивым и милым. Все завидуют тому, какой Ёшка хороший друг, на него действительно можно положиться. Всегда выполняет работу вовремя и качественно, спасибо Ёшке” От этих слов ему хочется показать всё своё отвращение к собеседнику, больше никогда с ним не разговаривать, больше ничего и никак с ним не контактировать. Парень прижал подушку к себе сильнее, зажмурив глаза до звёздочек, а затем из них выпадает град из слёз. Снова стук по дереву. Он начинает рыдать в свою подушку, вспоминая какой же сегодня у него паршивый день: обджекты пообещали не подвести Ё, но в итоге кто-то совсем забыл о том, что он должен был сделать, и поэтому подвёл ассистента. Он делал всё, чтобы сохранить свою маску доброты, но в итоге он ночью её рвёт по кусочкам. Он больше не хочет этого терпеть, он понимает как сильно он ничтожен, и что Краткий может подумать о нём в плохом ключе.. Хотя, все и так виноваты, что рекламируют и думают, что Ё такой идеальный, даже Аз так думает! Но в итоге он не такой хороший. Стук по дереву стал ещё интенсивнее. Он глядит на испорченные наушники, и думает их выкинуть, поэтому он по-тихому, по-малому встаёт, чтобы голова не закружилась. Всё таки плакать всю ночь это совсем не круто, особенно когда его сердце начинает ныть о тоске и печали, что его преследует уже ой как много времени. Ё рванно дышит, когда он достаёт палочку и водит ею по наушникам. Они становятся пылью. Такая же пыль, как и от души Ё. Снова этот чёртовый стук по дереву! Ё, кажется, сходит с ума, поэтосу он прислушивается, откуда идёт звук.. Ах, это от двери. Ё так не хочет кого-то принимать в гости, даже своего лучшего друга Яори, или же Краткого.. Только если они что-то вкусного не принесли. Он заюерёт вкусности, а затем закроет дверь перед гостем, не важно кто это. Кладёт палочку на место, в стаканчик для канцелярии, где эта бесполезная палка и должна быть, а затем шагает к еловой двери, разрисованную люминесцентными красками. Они светятся, особенно из-за ключенного ночника, который на потолок вскидывает звёздочки. Это едиственные источники света, так как Ё не любит яркий свет в доме, так же как и Яори. Он берёт рядом со шкафом ключи, а затем пытается попасть по замочной скважине. Снова громкий звук стука, и тут Ё не выдерживает и бьёт кулаком по двери. Теперь он ненавидмт того, кто за этой дверью всей своей сущностью. Наконец-то он открывает дверь, громко вздыхая от злости, держась за дверной косяк. Он не успел даже вошедшего разгоядеть, как тут его толкают внутрь чтобы самому войти. — Краткий! Какого х... — Ты ну уж сли- — мутрно и долго протягивает гласную — -ишком был сегодня расстроен, и великолепный Я решил крылашки гриль принести. — он поворачивается к своему любимому, но тот был сам не свой — .. Ё, тебя Аз в жопу трахал? — ... С чего ты решил? — Такое ощущение, что у тебя бешенство матки. — Ещё слово, и тебя самого будут долго и больно лечить от этой древней, как ты сам, болезни. — несвоевременная грубая речь для такого милого голоса. Краткий глядит на его лицо, кажется ему даже сейчас насрать на то, как он выглядит внешне. Краткий кладёт пакетик с чем-то вкусно пахнущим на стол, где было Ёшкино всё, а затем облакачивается об него. Было непривычно видеть Ё таким злым, обычно он никогда этого не делал и совсем не выражал каких либо других эмоций кроме грусти, радости и спокойствия, но это было что-то новое для Краткого. Он же сам был хаотичен, никто не знал эмоций Одиннадцатого как и сам Й. Вообще не знал, поэтосу и удивляется и засматривается на чужие эмоции. — Ты очень злой, совсем как Аз... — Не сравнивай меня с ним, — Ё подходит к двери, а затем “любезно” её открывает. Он пытается прямо сейчас не разреветься, ведь голос Краткого такой.. Родной, хочется ему выплакаться прямо сейчас. — s'il te plait sors putain — говорит Ё, указывая двумя руками на дверь. — Че ты там вякаешь на своём лягушачьем.... В прочем, извини, я учил немецкий. — Краткий кладёт голову себе на плечо, смотря на Ё под другим углом — Закрой дверь и мы по нормальному поговорим. Седьмой смотрит на Й со всей своей ненавистью, что он приберёг для всего мира, а затем резко захлопывает дверь. Краткий совсем даже не пошевелил не одним своим усом, да и тем более это его не пугает. Ёшка чувствует, как начинает дрожать, особенно это он понял по своим вздохам, поэтосу поспешно отвернулся к своему возлюбленному попой, а чтобы он вообще не был зациклен на Ё, то начал убираться на своей кровати. Конечно, Краткий оценил все эти виды в огромной оверсайз футболке, но его больше волновало состояние Ёшки. — Я тебе крылашки принёс, ты их будешь? — Краткий становится серьёзнее. Ёшка ещё чуть-чуть и заплачет под натиском, плюхнется на пол, а затем будет истошно реветь от бушующих чувств. — Крылашки?......... — Ё поворачивается, а его глаза сверкают. Они определённо на мокром месте, да и вообще он уже давно слышал, что Краткий говорил об этом. Пока он быстрм шагом прибегает к столу и Краткому, он поднимает край футболки чтобы вытереть слёзы. — Из-за чего ты плачешь, звезда-пизда? — Краткий отходит, чтобы дать Ёшке больше пространства, — и только не пизди что у тебя наушники сломались, я тебе завод выкуплю этой хуйни. — У тебя много мата в одном предложении. — Ё любопыто открывает контейнер, в котором видит вкуснятину, а затем садится за рядом стоящий стол. — Мне не нравится, что ты нояью плачешь. — А мне не нравится, что ты стоишь в моей комнате, одетый, на полу, так ещё и ночью, — передразнивает его Ёшка, хихикая от своей же наглой шутки. — хотя мог бы прямо сейчас раздеться. — ... Тебе уже нервы совсем по кукухе ударили? — Ты у меня в верхней одежде, да и в обуви в комнате, гений! — Ёшка беспокойно встаёт, совсем позабыв о всех своих делах и переживаний, зацикливаясь только на Кратком. Он аккуратно снимает с него пальто — У меня такими темпами комната превратится во второго Яори. Краткий мог бы сейчас заржать, полностью как конь, но нет. Не стал. — Ты тоже. Я не хочу, чтобы в твоих глазах звёзды тухли, — он бережно берёт личико седьмого в руки. Ё держит своими чёрными кистями пальто Краткого, а затем опускает их, когда засматривает в козьи глаза Краткого. Они будто бы гипнотизируют, он как будто готов отдать ему душу, ведь такой дурман только от И Краткого чувствуется. Другой рукой Краткий оглаживает грубыми, сухими фалангами по нежной коже, от чего Ё вздоагивает. Ещё чуть-чуть и он уже разревётся. Он не может не испытывать эмоции в любом случае, поэтому попросту кладёт своё личико в грудь Краткого, нагибаясь чтобы его лицо полностью зарылось в приятной симфонии из сердца. — Социум идиотский. — Ага, — Й пытается нежно гладить Ёшку по коротким волосам, но в итоге у него это получается так, будто он гиперактивный ребёнок, который гладит кошку. — Твоё шоу тупое. — ... Агаа... — Вы все ridicule. — ... Нихуя не понял... Ёшка вздыхает, а затем отстраняется от Одиннадцатого, рванно выдыхая. Какой же он придурок, если честно. Такой милый, маленький ассистент, коьорый готов помочь морально, и сам нуждается в этом. Какой же он придурок, какой же он несчастный... Руки Краткого всё ещё остаются на нём, из-за чего Ё ёрзает и не хочет, чтобы его трогали, но Краткий же знает, какой его возлюбленный тактильный. Он резко убирает все свои две руки, а затем хватает за запястье Ёху, тащит к кровати. — Что ты делаешь? — быстро проговаривает Ёшка Краткий со смехом плюхается на кровать своей задницей, а рядом вкидывает Ёшку, который приземляется ногами в кровать, а головой любимому в колени. — Ну у тебя же брюки грязные... — грустно вздыхает, ведь Седьмой знает, где этот прохвост сидит постоянно. — А тебе что важно? Ты или твоя кровать? — Зануда.. — Ты темболее, звезда-пизда, — Краткий снова оглаживает его лицо, когда Ёшка поворачивается к нему лицом, зарываясь в одежду, а затем обнимает как подушку. — Тебе что, не хватает двухметровой подушки? — Ну да, моя подушка полутора метровая. Ты как раз подходишь по все критерии Краткий рассмеялся звонким, гулким смехом. Если честно, то Ёшке он мог бы резать уши до крови, но он привык, и даже полюбил этот тупой смех. Он ему казался смешным, он слишком заразный, но не сейчас. Ёшка рванно выдохнул, тихо всхлипывая, а ткань у его глаз начинает мокнуть. Как же жалко, но Краткий не отстраняет его, а любит также сильно, как и любил до этого. Тихий, дрожащий голос начинает хныкать, но Й придумал гениальнейший ход событий. — Не плачь, а то соплями подавишься — Кр-Краткий! — он стукнул любимого в грудь, и скорее не плачет, а смеётся ему в живот, а затем поворачивается на спину и смеётся от души — У меня нет соплей — Могу баночку соплей дать — ... Краткий, ты дебил? — Ты не меньше Ёшка снова поднял кулак чтобы ударить Краткого, отяего тот откашлялся куда-то в сторону. Ёшку забавляла реакция Краткого, когда он издавал какие-то звуки или жесты. Но Ё всё равно мучает его беспокойста, которые остаются в его сущности, хоть и окутанной заботой. С токой же заботой, Краткий нагло кинул Ёху на кровати, а затем сам снял с себя всю верюхнюю одежду, оставшись в рубашке и... брюках. Наверное, чтобы порадовать Ё, который терпеть не любит его грязный вид, а затем плюхается к своей недовольной милашке. — Э-эй! — Ё всё так же недоволен, но всё же пододвигается к лицу Краткого, из-за чего тот чуть ли не бекает, как коза! Но всё же, Краткий по-ехидному смеётся, а потом кладёт большие ладони на лицо ассистента, снова. Одиннадцатый приближается к возлюбленному, глядя в омуты сиреневых глаз. Они затягивали его постоянно, и даже сефчас, когда Ё с Кратким лежат на одной кровати, смотрят друг на друга как два влюбленных идиота. На душе и тоски нету, лишь та эйфория, которую оставляет осадок каждых встреч этих двоих. Й приблежается чообы расчцеловать Ёшку по всему лицу, но тот не против. Пусть целцет. В грудной клетке расплывается какой-то подобный мёд, от которого всего Ё передёргивало, а звёздочек в глазах становилось больше, даже без этих “жмурок”. — Теперь то, ты доволен? — старший отстраняется, чтобы посмотреть в глаза возлюбленного, но Ёшка просто пялит на него. — ... Че? — Ничего, Краткий. Краткому даётся пару секунд на обдумать, прежде чем его ущипнули. Клянусь, этот крик можно было бы услышать даже в другом обджект шоу!