better than him

i can't believe we're finally alone

i can't believe i almost went home

      — мы опять поссорились.       — что?       — он сказал, что я скучная, закрытая и неинтересная, — безэмоционально отвечает рюджин.       — ты же знаешь, что это не так. он просто полный идиот, рюджин-а, — закатывает глаза старшая, поправляя очки.       — думаешь?       — думаю, я могла бы быть лучше него.       — о чём ты, хван?       — на его месте я бы не относилась к такой очаровательной девушке, как ты, вот так, — тон йеджи меняется на более строгий, от чего шин становится не по себе, хоть это и приятно слышать.       — я просто не понимаю, почему он так обошёлся со мной, — держится девушка за голову.       — потому что он идиот, мы уже выяснили это.       — ну йеджи, правда, чем я так плоха, что у меня ни с кем не клеится?       — по-моему, ты шикарна. если б я была твоим парнем, ты бы не думала ни о чём подобном, — хван смотрит на экран телефона, вглядывается в каждое изменение на лице рюджин. старшая выглядит довольно уверенно, но когда она начинает кусать нижнюю губу, шин становится всё понятно.       — это звучит так заманчиво, — девушка дразнит её, подыгрывая, но в мысли прокрадываются непонимание и недоумение. — с каких пор ты начала подкатывать к своей лучшей подруге? — младшая пододвигается ближе к смартфону, отчего йеджи нервно сглатывает, потому что, чёрт, зачем она вообще всё это начала?       — нравится? — улыбается она.       — что за игру ты ведёшь? на тебя это не похоже, хван, — и рыжеволосая отводит смущённый взгляд, отнекиваясь. обычно её не так легко сломать.       — йеджи, в чём дело? — хмурится рюджин. и это не лучший вопрос, который сейчас можно задать хван, потому что она сама не знает, что творит. её щеки покрываются румянцем, а глаза бегают туда сюда.       на самом деле, они с шин дружили с самого детства, «не разлей вода» и всё в таком духе. в последние года они стали гораздо ближе, честнее, откровеннее. рюджин стала всё чаще бегать к старшей за поддержкой, а та молчала в тряпочку, потому что слишком любила свою подругу.       только с каждым разом в хван начинали прорастать колючие розы, которые требовали ухода, заботы, тепла, но она игнорировала их, пока они своими шипами впивались в её сердце, ранили её и заставляли рыдать в одиночестве, хотя рюджин ни за что бы не подумала, что это всё из-за неё одной. старшая действительно умела прятать чувства за сарказмом, шутками, из которых была слеплена её маска.       она умела смеяться, когда было действительно больно, она умела улыбаться и желать хорошего вечера, когда шин у неё на глазах целовалась со своим парнем, пока внутри девушки всё трескалось.       она умела сдерживать себя, когда видела, как плачет рюджин, хотя ей хотелось так крепко прижать её к себе, нашептывая самые романтичные фразы, которые она только знает, чтоб больше никто никогда не посмел говорить ей, что она некрасивая, что она скучная домоседка, которая не умеет веселиться.       потому что для йеджи это никогда не было правдой.       ей всегда было весело с шин так, как ни с кем другим, никто не мог заставить её улыбаться так, как заставляла рюджин, никто не был настолько умён и привлекателен, как рюджин.       — я слушаю тебя, — произносит младшая.

the universe must have divined this

what am i gonna do

not grab your wrist

      хван молчит, выглядывая исподлобья, прокручивая все возможные исходы событий, но, может, этот момент самый подходящий? даже если ей разобьют сердце, осыпав колкостями, оскорблениями, а после бросят, как последнюю собачку. хотя она понимала, что рюджин не сделала бы ничего подобного, её мысли не слушались, они продолжали сверлить её, заставлять мучаться ночью, не давая возможности признаться.       — я могла бы стать для тебя лучшим парнем, чем он, я могла бы делать то, чего он никогда не делал, и я бы осталась с тобой на всю ночь. черт, мне всегда хотелось тебя украсть у них всех, я могла бы быть настоящим джентльменом. я всегда хотела для тебя лучшего, и я бы не позволила никому говорить о тебе плохие вещи. я всегда хотела целовать тебя, но когда к тебе подходил этот тип, касался тебя, мне хотелось зарыдать, — выпаливает девушка.       и тогда у рюджин в прямом смысле отпадает челюсть.       — не говори ничего, дай мне закончить, — запыхавшись, говорит йеджи. и, если честно, она чувствует себя персонажем американского сериала, сценарий которого ни разу не читала, но настолько сильно вжилась в роль, что не может остановиться. — мне всегда хотелось взять тебя за руку, мне всегда хотелось заботиться о тебе, дарить твои любимые цветы, а не три несчастные розы, которые завянут на следующий день, потому что ты заслуживаешь гораздо большего. мне всегда хотелось говорить о том, насколько сильно я обожаю тебя, насколько ты прекрасна и, мне кажется, даже я не заслуживаю такую девушку, как ты. и сейчас мне очень хочется тебя поцеловать. — о последнем хван говорить не планировала, поэтому, закончив, лишь прикрывает ладонью рот.       — кажется, я хочу, чтоб ты украла меня себе, — ошарашенно проговаривает рюджин.       — что?       — йеджи, можно я приеду?       — что ты собираешься делать, шин? — расстроенно спрашивает йеджи. она ведь только что сказала всё, что может разрушить их многолетнюю дружбу и сейчас уж точно не готова столкнуться с этой мыслью лицом к лицу.       — увидишь. я скоро буду. — и хван не успевает возразить, когда звонок оказывается завершён. кто так вообще делает? она ведь не давала своего согласия. но йеджи знала, что младшую бы ничего не остановило.       на рюджин будто вылили ведро ледяной воды, когда она услышала всё то, о чём думала хван. и почему-то до этого момента она никогда не смотрела на девушку так, как сейчас. шин закатывает глаза, шумно выдыхая, потому что как она не могла замечать рядом с собой такое золото? хотя всё это время йеджи была рядом, йеджи делала всё, чтоб её заметили и обратили на неё внимание, но младшая всегда смотрела на других. и никто из них не сказал ни слова из того, что всё время твердила йеджи.       никто не ценил рюджин так, как йеджи.       внутри девушки всё переворачивается, чувства принимают новую форму, где-то ёкают нервные окончания, от которых дышать становится труднее. она прикладывает ладонь к груди и слышит, насколько быстр её пульс. только почему? симпатия не появляется так быстро, она не вспыхивает ярким пламенем, так почему рюджин ощущает, как под ключицами у неё загораются тысячи огоньков?       «какая же ты дура, шин» — говорит она себе.       у них с хван всегда были дружеские отношения, по крайней мере, младшая так пыталась думать, никогда не позволяя пробраться в мысли чему-то большему. все эти свидания вслепую, её парни, с которыми она хотела показываться на глазах йеджи, как бы говоря: «у меня всё хорошо, меня любят, и я люблю, нам хорошо вместе».       но, по правде говоря, ей ни с кем не было так хорошо, как со старшей, она никого никогда не любила так, как хван. и, по правде говоря, все бывшие считали её скучной, потому что девушка либо молчала, либо болтала о йеджи и ни о чём другом.       йеджи-йеджи-йеджи, в её голове всегда была только она. но ведь они всегда были лучшими подругами, поэтому рюджин обманывала сама себя, отрицая всё, что могло бы быть между ними. глупый предлог. все эти взгляды, улыбки, разнеженный смех, ехидный тон.       они никогда не флиртовали, нет. но когда старшая пододвигалась поближе к шин, та издавала нервный смешок, отводя смущённый взгляд, когда их мизинцы касались друг друга, йеджи готова была умереть как во всех этих дорамах. но они сидели и делали вид, что внутри них ничего не происходило. но так больше не может продолжаться.       никто из них не может больше притворяться.

***

      шин вбегает в квартиру, останавливаясь в проходе, чтобы немного отдышаться, параллельно смотря на ошарашенную подругу. рюджин не хочет ждать, а йеджи боится всего, что может произойти на следующий момент. девушка сидит на диване, вцепившись ладонью в подушку, выпучив глаза, и младшая, честно, захохотала бы от того, насколько забавно и мило выглядит та. но сейчас её мысли совершенно не об этом.       — хван, прости, что твоя подруга такая слепая, — тараторит рюджин, а после вцепляется в чужие губы своими.       и когда старшая начинает отвечать, шин понимает, что ещё ни один парень не целовал её настолько чувственно и желанно. йеджи касается пальцами щёк девушки, жмурясь от ощущений, скользит ладонями по её шее, притягивая к себе ближе. невольно её дыхание сбивается и заканчивается, но рюджин не даёт взять даже глотка воздуха, заставляя хван задыхаться.       младшая слышит, как тихо хнычет йеджи, как она отчаянно пытается хотя бы на секунду оторваться, и та ей позволяет, но только на секунду и не больше. тогда рюджин сталкивается с чужим взглядом, понимая, что хван сейчас расплачется, если не поцелует девушку снова, поэтому шин притягивает её к себе, касаясь нежных губ своими.       она вкладывает в этот поцелуй всю себя, всю свою заботу, обхватывая ладонями маленькое лицо йеджи, зарываясь ими в её мягкие волосы, невольно поглаживая кончик уха. рюджин утыкается носом в шею напротив, пока йеджи прижимается крепче, обнимая младшую.       та перемещает ладони на чужую талию, которую шин находит слишком хрупкой, поэтому держит девушку как самый драгоценный хрусталь, боясь, что йеджи рассыплется прямо у неё на руках(а такое ведь вполне возможно). и старшая, ощущая на себе прикосновения, клянётся, что чувствует себя самым счастливым человеком на этой земле.       — и почему я не поцеловала тебя раньше... — бормочет младшая.       — ты даже не представляешь, сколько я ждала этого.       — хван, — гладит рюджин волосы девушки, у которой глаза светятся и сияют, и шин после этого пронизывает чувство вины, ведь как она могла не заметить? — я, наверно, правда слепая.       — сводим тебя к окулисту, — улыбается старшая.       — ох, благодаря тебе я прозрела.       — значит, я могу тебя украсть у него? — переходит на шёпот йеджи.       — конечно, — ухмыляется шин. — к тому же у нас один размер одежды.