— Да идите вы нахуй! — Начал орать отчаянный своей участью Чуя, проиграв Коё и Хигучи в споре. Ему не хотелось все это затевать, но как же он хотел вкусить чувство победы! А ведь как жопой чуял, что нихуя он не вкусит.
— Ай-яй-яй, какой Чуя злой. — Стебется над бедным Чуей, Коё.
— Вот именно, ты сам на это согласился, а то, что кто-то в карты не умеет играть, это уже другая история. — Присоединяется Хигучи.
— Нормально я играю, просто карты плохие попались! — Продолжал ворчать он.
— В любом случае, отвечай за свои слова. — А ведь она права, чтобы сам Чуя, и не сдержал обещание... Нет! Он выше этого!
— Ладно... Только из своей гордости! — Чуя говорил эти слова через невероятную боль.
***
— Ну и нахуя я согласился?! — Чуть ли не рыдал бедняга.
— А вот нехер понтоваться!
— Хигучи, успокойся, ему и так, страшно. — Вмешалась Коё.
— Не страшно мне! — Пиздит, ему было ой как страшно. Он бы никогда не согласился, если б ни гордость, он же сам Чуя! Сам Арахабаки!
— Да ну, не думаю что это больно. — Сказала Хигучи.
— Ага, конечно..
— Ну не бойся, мы тебя поддержим! — Коё пыталась хоть как-то его успокоить, пока они шли в салон, где делают пирсинги.
Бедный Чуя, он проспорил на то, чтобы ему прокололи соски. Соски! Блять, не уши, не губу, ни даже язык! А именно соски! Почему именно они?
— Да не боюсь я! Сказал же! — Продолжает рычать он.
— Вот мы и пришли! — Радостно воскликнула Коё. Ну да, не ей же придется терпеть!
Они молча зашли, через открывающиеся самостоятельно двери. Коё подошла к регистратуре, она была в виде полукруга.
— Здравствуйте, не могли бы вы записать, и в ближайшее время обслужить этого молодого человека? — Она мило улыбнулась сидящей снизу девушке.
— Конечно, что именно вы бы хотели? — Она также добро улыбнулась.
— А-э, да. Сейчас он подойдёт. — Она развернулась к Чуе, и зло посмотрела на него, мол, его дело, пусть он и отчитывается. — Иди, чего стоишь?!
— Даааа, сейчаааас. — Нехотя протянул он, вставая, подходя к Коё.
— Я-я, хотел бы, эм... Проколоть соски... — Конечно же ему было стыдно, кому в такой ситуации не должно быть стыдно?!
— Хорошо. — Сказала та самая девушка, без какого либо отвращения. — На какое время вам будет удобно? Как сказала... — Посмотрев на Коё, хотелось бы назвать ее, имя, только вот незадача, она же его, блять, не знает.
— Коё. — Понимает что хотела сказать девушка, отвечает она.
— Как сказала миссис Коё, вы бы хотели записаться на ближайшее время?
— Н-наверно, да. — С таким же стыдом отвечает красный Чуя.
— Мы можем принять вас прямо сейчас, если вы не против. — Предлагает регистраторша.
— Я-я не против... — Стало ещё страшнее. Только не сейчас!
— Хорошо, тогда, сейчас выйдет последний клиент, и вас сразу примут, к сожалению, сегодня у нас один мастер в салоне, поэтому предаться немного подождать.
— К-конечно. — Чуя уже сам заебался заикаться, но, блять, он не может этого не делать!
— Тогда присаживайтесь на диван, скоро вас позовут. — Она снова улыбнулась, а после, когда Чуя и Коё сели на против нее, на диван, продолжила печатать что-то на компьютере.
— Ну что же, герой, сейчас ты и признаешь, что значит проиграть девушке. — Как же заебала эта Хигучи, но врезать прямо тут ей, к сожалению, нельзя.
Чуя не знает сколько примерно здесь просидел. Если смотреть по часам, то около 5 минут, а если реально, то целую вечность.
Наконец-то, кто-то выходит из самой процедурной комнаты, и из нее же слышится звонкое: "Накахара Чуя!".
И тут сердце ушло в пятки, хотелось проводиться сквозь землю, ведь такого позора он ещё не испытывал никогда.
Сам человек из кабинета не вышел, но голос был до жути знакомый. Где же он мог его слышать?
— Чуя накахара! — Вновь повторяет этот голос, выводя Чую из своих мыслей.
— Ой, да, это я, уже иду! — Смысл говорить что "это он" не было, но, как было сказано ранее, Чуя знатно обосрался.
— Удачи! — Зачем-то пожелали его подруги. Все равно эта удача не поможет...
Когда Чуя зашёл в кабинет, перед ним предстало устрашающее кресло, а возле него стоял столик ю, со всякими приборами.
Неожиданно из соседней комнаты, без двери, выходит совершенно знакомый человек. Чуя сразу же охуевает.
— Дазай?! Скотина, какова хрена ты здесь делаешь?!
— И тебе доброе утро, малыш Чу-уя. — Конечно же, он, блять, ухмыльнулся.
— Что ты здесь забыл?!
— Я здесь подрабатываю, но меня уже многие знают и уважают. — Гордо хвастается Дазай. — Чиби, у меня ещё куча клиентов, прошу много не возмущаться.
— Ах ты! Ну ладно, я... это... — Не успел Чуя договорить а его перебивает этот придурок.
— Хочешь проколоть соски? Я с радостью тебе помогу! — Весело, чуть ли не кричит Дазай.
— Д-дазай! — Смущённо, еле выговаривает красный с ушей, и аж до самих хрупких коленок, Чуя.
— Да ну, в этом нет ничего постыдного, с кем не бывает. — Он конечно хотел побесить этого коротышку, но в то же время было видно, что тот не только смущается, но и боится. — А с чего вдруг ты захотел именно там? — Ну не сдержался он.
— Да я, это, в общем, в споре проиграл.., — Звучало как-то отчаянно.
— Ох, тогда понятно, я же знаю, что ты никогда бы не зд...
— Да заткнись ты уже! Просто сделай это, и я спокойно пойду.
— Как грубо...
— С тобой можно.
— Раз так, малыш Чиби, то прошу: присаживайтесь, — Он демонстративно указал двумя руками на кресло.
Чуя промолчал, вздохнул, и с трудом улёгся на это гребаное кресло, поджав пальцы на ногах.
— Не бойся, Чиби, я сделаю все аккуратно, не волнуйся, — Он ну не мог не скрыть улыбки.
— Не называй меня так! И я вовсе не боюсь!
— Ты такой милый, когда злишься.
— Иди к черту, болван!
— Ну-ну, тише, я сейчас прийду, — Не успел Чуя и слова сказать, как Дазай удалился из комнаты.
— Ну и куда он ушел? Аргх, как же я заебался...
— А вот и я! — Этот урод вернулся, с каким-то бело-прозрачным пакетиком.
— Ч-что это? — Конечно же, он испугался.
— Это просто чистая вата.
— А, хорошо...
— Чуя, не мог бы ты снять все вещи до пояса? Иначе как же я все сделаю?
— А, да, конечно..., — Бедняга всё-таки решился, и сделал то, что его попросили, правда, осталась одна черная майка. Чуя смущённо посмотрел на своего морального мучителя.
— Да-да, ее тоже снимай, — С улыбкой на лице, промурлыкал этот уебок.
Рыжему уже некуда деваться, пришлось его послушать, пока тот, в свою очередь, натягивал то ли синие, то ли бело-голубые перчатки. Чуя хуй знает, какого они были на самом деле цвета.
— В-все, — Выдавил из себя тот.
— Отлично, ложись.
— А-ага...,— Не к чему было придраться, чтобы потянуть время, пришлось лечь.
— Сейчас я просто продезинфицирую, — Беря уже открытую перекись, Дазай выливает немного содержимого на ватку.
После, приближается к Чуе, и аккуратно начитает протирать левый сосок. Чуя тут же дернулся. — Что-то не так? — Забеспокоился кареглазый.
— Н-нет, все хорошо, просто немного холодно...
— Прости, придется немного потерпеть, — Он продолжил свое дело.
Когда все было сделано, Дазай взял в руки зажим и иглу, на что Чуя округлил глаза, не в силах что-то сказать, он думал, что опять ляпнет какую-то хуйню.
— Может быть немного больно, расслабься.
— Как я по твоему расслабьлюсь?!
— Хотябы попытайся, — Пожал плечами брюнет.
— Ага, "попытайся". Легко тебе говорить, не тебе же соски прокалывают.
— Так, приготовься.., — Взяв в зажим левый сосок, Дазай уже хотел ввести иглу, но увидев, как сильно Чуя зажмурился и сжался, остановился.
— Чуя? Все в порядке?
— Д-да, пожалуйста, введи уже эту чёртову иглу!
— Как скажешь, — Игла вошла. Дерг. Вскрик. Слезы. Дазай тут же приложил холодную в спирте ватку, чтобы боль постепенно уходила. — Все. Все, Чуя, уже все. Слышишь? Все хорошо, смотри, я ничего не делаю, — Ответа не последовало. Его "мученик" сидел, зажмурившись, и вцепившись в ни в чем не повинное кресло. — Ну, Чуя, посмотри на меня..,— Все также ласково проговаривал бинтованный, на что мафиози лишь осторожно приоткрыл свой правый глазик, а по щеке все также катилась очередная слеза. — Тшшш, все в порядке.., — Он знал, что его бывший напарник чувствительный, но чтоб настолько... Дазай стал гладить его по голове, чтобы хоть как-то успокоить.
— Б-больн-н...
— Знаю, знаю, но сейчас ведь уже не больно?
— С-сейчас — нет...
— Вот и хорошо, смотри, сейчас я осторожно сделаю второй, и отпущу, ладно? — Стараясь говорить как можно мягче, Дазай уже протирал правую сторону.
— С-стой.., — Слезы уже не текли, то голос, предательски так и подрагивал.
— Ну, что такое? — Также ласково обратился к мастер к другу. А он ему друг вообще?
— Дай передохнуть.., — наконец-то восстановив дыхание, ответил Чуя.
— Как скажешь, Чиби, — Дазай положил все предметы на столик, демонстративно подняв руки, показывая, что он ничего не делает, и Чуе нечего не угрожает.
— С-спасибо, — Он облегченно выдохнул, наконец, расслабившись.
— Все хорошо, выдохни ты уже, второй обычно не так больно получается, так что не бойся.
Дальше они сидели молча, Чуя не мог выдавить из себя и слова, уж настолько было неприятно. Поняв, что Чуя не в состоянии что-либо говорить, Дазай послушно сидел тихо.
Сидели они так минут 5, пока Чуя не будет готов. Внезапно послышалось тихое: "давай дальше". Что? Неужели этот малыш умеет говорить?
— Хорошо, только пожалуйста, расслабься, ради Бога, тебе правда станет легче, — Беря в руки все нужные "орудия пыток", попросил Дазай.
— Попытаюсь.., — У него не было сил придираться, ругаться и дерзить. Как жаль...
Напрягшивсь всем телом и зажмурившись, Чуя уже готовился к острой, режущей боли. Дазай лишь посмотрел на него, тяжело вздохнув, но пререкаться не стал, не хотелось опять напугать своего малыша.
Опять... Секунда. Острая боль. Дерг. Вскрик. Слезы. Да это прям дежавю какое-то.
— Все, котенок. Можешь идти, — Как обычно — реакции не последовало. — Ну-ну, не надо плакать, ты же взрослый, правда? — Чуя, также зажмурившись, закивал, словно ребенок. Дазай с этого усмехнулся.
— Д-дазай, а оно так и должно б-болеть? — Вытирая слезы, заикаясь, не мог не спросить Чуя. Он не понимал, почему все уже сделали, а оно все равно, так, блять, болит?
— Так и должно быть. Это пирсинг, дорогой, да ещё и на таком месте. Уж как ни как, а потерпеть придется, — Снимая перчатки, объяснил Дазай. — Деньги, если что, оставлять в регистрации, — На всякий случай, напомнил он, хотя об этом говорили ещё до того, как Чуя зашёл в эту комнату.
На это все, Чуя лишь кинул тихое "х-хорошо", поле чего, стал аккуратно подниматься, с этого ебанного кресла.
Кое-как встав, и надев майку, Чуя просто молча вышел, представляя, насколько же он красный сейчас.
— Ну, как все прошло? — Спросила, уже давящая лыбу, Хигучи. Ей что, блять, правда интересно? Что, я ей скажу, что меня успокаивал этот придурок?
— Нормально, — Лишь сухо ответил рыжий. НИХУЯ БЛЯТЬ НЕ НОРМАЛЬНО.
