Острое дело (Sharp case)

Шарп нагоняет девушку только в зале трапезной и резко разворачивает её за плечи, аж пришлёпывая к стене. - Говори, что ты с ним сделала!? Где детектив!?? - Я не знаю! Не знаю! – в страхе дрожащим голосом кричит девушка, чьи плечи сжимают всё сильнее, - Пожалуйста, не надо, прошу!.. – взмолилась она, - я ничего не делала! Шарп, глядя в эти красные глаза с лопнувшими капиллярами, плавающими в склере, в глаза, полные ужаса и слез, немного остывает и всё же медленно ослабляет хватку. Девушка закрывает ладонью лицо и в бессилье сползает спиной по обоям. - Я не должна с вами разговаривать, прошу, - её ослабший голос струится сквозь слёзы. А женщины вокруг с осуждением уставились на нашего молодого следователя. Только с лестницы прибегает Маклагген, как раздаётся звук громко распахивающейся двери. В трапезную размеренным и властным шагом вступает Глава, педантично и пренебрежительно вытирая грязь с туфель при входе. - Что здесь происходит!? – рассекает помещение ледяной голос. Как только граненые бокалы задребезжали от этих пронзительных слов, тело Нелли тоже содрогается – её глаза расширяются, руки, что невольно тянутся к спине со шрамами, тут же одолевают судороги, и она начинает выглядеть, как обречённый и забитый зверь. Девушка невольно отступает назад, словно проваливаясь в тень следователя, который сам буквально несколькими секундами ранее внушал ей чувство первобытного ужаса. С Главой в помещение заходят те самые дородные женщины-часовые, а также к ней поближе подтягиваются все жительницы, что находятся в трапезной. Десятки пар горящих глаз смотрят на следователей, а следователи смотрят на десятки пар глаз. Два мракоборца инстинктивно прижимаются спиной к спине, с палочками наготове, будучи окруженными со всех сторон, и в то же время загораживая собой мисс Хорвуд. - "Что здесь происходит"? Это я должен у вас спросить! - рявкает в ответ молодой мракоборец. Взгляд Главы поочередно переключаются с объекта на объект, с человека на человека. И в конце концов останавливается на Шарпе. - Вы хотите добиться своего, несмотря ни на что, не правда ли, мистер Шарп? - даже с какой-то странной интонацией одобрения и удовольствия произносит Глава, исказившись в непривычной для её лица и оттого особо мерзотной ухмылке. Всегда такой непоколебимый молодой следователь отчего-то вдруг дёрнул лицом. - Что ж! Ну так валяйте, спрашивайте! Раз уж вздумали творить хаос в моей деревне! Чего уж там, вперёд! - летит сквозь воздух ядовитый сарказм. - Что с той девушкой в реке!? Карга многозначительно распрямляется. - Несомненно, это невосполнимая для нас потеря - но мы разберёмся с этим сами и накажем виновных. Своими методами. Надо отдать ей должное - стелит она отменно. - Что в тех ящиках? Чем вы торгует с бандитами? Вдруг Глава со скрипящим гарканьем начинает посмеиваться. Она глумится. Это бессмысленный вопрос. Зачем он спрашивает?... - Ядами, мистер Шарп, чем же ещё? Что-то кольнуло внутри. Уязвило. Его самомнение, гордость, невозмутимость. Его уверенность в собственном уме. Ядами?.. Ну конечно. Это же было так очевидно. Как же он не догадался. Ягоды, отравление девушки в реке... Все сходится. Всё же сходится, да?.. Некоторые из коммуны с явным удивлением и шоком смотрят на главу, а некоторые... Остаются такими же спокойными и недвижимыми, будто явно знали об этой тайне. Шарп же ещё сильнее хмурит брови. - Незаконная торговля ядами? И вас до сих пор не прикрыли? - А вы хотите, чтобы нас прикрыли? И обречь всех жителей либо на голодную смерть, либо на смерть от рук бандитов? Её вопрос остаётся без ответа. - В любом случае, мистер Шарп, этот остров уже много веков как проклят, так что можете быть уверены - Министерство никогда не захочет совать сюда свой нос. - Проклят? - следователи переглянулись, - И как же он, простите, проклят? - Людям здесь предначертано вечно совершать неправильные поступки, веками обрекая себя и других на смерть, - Глава опять гнусно оскалила свои жёлтые зубищи, загадочно стрельнув взглядом в Эзопа, - Благо, теперь я здесь предводитель и готова изменить положение дел здесь раз и навсегда. Отряхнувшись от какой-то явной чуши, мракоборец, наконец, спрашивает: - Где следователь!? - Этот болван? Видимо, пошёл по кое-чьей наводке на наши поля с сырьем для ядов, - теперь она резанула убийственным взглядом по Нелли, - Видите ли, искать какие-то там улики. "Болван". От кого-то Маклагген уже слышал накануне это слово. - И да будет вам известно, что рядом как раз расположено логово хищников. Так что вам лучше поспешить, если хотите найти его живым, мистер Шарп. Мисс Хорвуд! - посох властно грохает по полу, - Проводите джентльменов, куда они просят. - Нет, нет, пожалуйста!... - Вы думаете, я не знаю, чем вы занимались сегодня ночью? Карга медленно щелкает каблуками по направлению к официантке. Над Нелли нависает длинная и высушенная фигура губернаторши, но мракоборцы закрывают её, плотнее смыкая ряды. - И довольно с меня ваших рож! Затем выметайтесь с нашего острова! Вы оба! А с вами, - она все не отрывает взгляд от девушки, - я разберусь позже. А пока... Идите и искупите свои грехи перед коммуной. Постепенно пятясь спинами к выходу, троица вываливается за пределы таверны под пытливые взоры настороженной и явно опасной толпы. И вновь они в который чертов раз пробираются через эту неладную чащу. Холод. Ветрина. Больные, вывернутые, уродливые деревья с опухолями на коре. Тяжёлое свинцовое небо. Беспросветный и гадкий туман. Всё здесь было как всегда. Неприятно. Тревожно. Паршиво. Все трое борются с густой растительностью, которая будто только уплотняется и сопротивляется им всё сильнее. Ветки, словно иссохшиеся мертвецкие тонкие пальцы, цепляются из последних сил за их одежды, упорно не желая, чтобы путники прошли дальше. Нелли очень часто озирается по сторонам, пугаясь чуть ли не каждого шороха. Порой она показывает направление, куда им следует двигаться, робко пробираясь по уже малость расчищенному двумя мужчинами пути. Она отодвигает магией только самые ветхие и тонкие веточки. Маклагген же как всегда идёт напролом, особо не заморачиваясь, что находится под ногами и на пути его широких плеч, иногда лишь лениво взмахивая палочкой. А вот Шарп... Поначалу он пытается ловко огибать и даже перепрыгивать все препятствия. Иногда молодой следователь тоже оборачивается и зорко стреляет глазами вокруг, ожидая преследования, особенно после той сцены в таверне. Но чем дальше он продирается сквозь чащу, тем резче срубает и срезает он магией всё то, что не поддаётся его "уговорам" или обходному пути. Рассерженный и сердитый, что совершил как можно более дрянной размен карт, мракоборец уже не замечает, как рвет и мечет, ломает и разносит древесину в щепки, как последний бандит. Очередной удар заклятием - кусты, земля и бревна разносятся в стороны, ломаясь и взрываясь с чудовищным треском и грохотом - бедная девушка от неожиданности и в страхе отпрянывает от следователя - и в бессилье рушится на колени, царапая их до крови, и пачкая всё платье в грязи. Видя это, следователь разворачивается и медленно направляется к осевшей. Под его ногами хрустят ветки, как чьи-то кости. Он стремительно подходит к ней и нависает над девушкой, что на коленях. Он смотрит своим пронзительным взглядом на неё сверху вниз. Его рука делает такой для нее до боли знакомый хлесткий замах. Девушка закрывает рукой лицо. Всё её тело сжимается. - Вставайте. Нелли немного отодвигает руку и видит протянутую к ней ладонь. - Я выясню, что с ним случилось, чего бы мне это ни стоило, - решительно говорит мужчина, все ещё подавая руку помощи с уверенно распахнутыми пальцами, гордо и величественно заложив другую руку за спину. Очевидно, чтобы предусмотрительно убрать оружие от встревоженного взора официантки. Девушка в замешательстве смотрит то на ладонь, то на мракоборца, и всё же подаёт ему руку в ответ. Он помогает ей подняться. - Зачем мы туда идём? - вдруг тихо и хрипло спрашивает Нелли, - Разве не очевидно, что это обман? Что его там нет? Они же наверняка его и забрали ночью... И убили. Отравили?.. - Может, и обман. Но если есть какой-то шанс, что он всё ещё жив, мы должны это проверить, - чётко отвечает ей Шарп, хоть и сам не очень-то верил, что детектив уже не валялся где-нибудь мёртвым в пруду. - Хах... Но это вероятнее всего... - она будто его не слышит, - Он был моей последней надеждой. И в итоге сам стал жертвой. Из-за меня. - Мисс, мы тоже можем помочь, - подключается к ним Маклагген. - Вы? Министерские? Чем? - Вы можете уехать из этого проклятого места вместе с нами. - Покинуть остров? Да и куда, кому я буду нужна?.. Нет. Я не могу. Здесь вся моя семья, я здесь выросла, здесь... Мой родной дом. - Родной дом, говорите? - мрачно смотрит на девушку Шарп, - вот с этими вот людьми? - Вряд ли вы меня поймёте, - явно усмехаясь от безысходности, говорит измученная особа, - но да. Здесь мой дом. И не все из здешних такие уж плохие люди, поверьте. Следователи с сожалением переглядываются. - Боюсь, мисс Хорвуд, нам ничего не остаётся, как идти дальше. - Так уж и быть... - покорно убирая обратно в тугой пучок выбившиеся локоны, почти неслышно говорит девушка, - Только молю вас, будьте предельно осторожны - то место очень опасно. И эти звери... Они могут быть где угодно. Абсолютно где угодно. - Не бойтесь, мы, знаете ли, тоже не лыком шиты, мисс! - разносится по лесу оптимистичный настрой здоровяка. На что Нелли даже умудряется слабо улыбнуться. Со временем и без того тягостная, гнетущая, но хоть как-то проходимая местность становится совсем уж невыносимой. Откуда-то теперь ещё появляются едкий торфяной запах и острые камыши. Плотная вуаль тумана совсем застилает глаза, подло скрывая под ногами теперь настолько густую и глубокую кашу из слякоти и зыбких кочек, что ноги то и дело застревают в этой жиже по самые щиколотки. Это уже было настоящее болото. Даже морозные заклятия, что вроде должны были немного помочь и отвердить поверхность, будто сами безвозвратно вязнут в этой гнусной стихии, не давая почти никакого результата. Однако был у этой грязи один неоспоримый плюс. - Следы! - кое-где на плотных кочках действительно еле виднелись очертания чьих-то ног. - Мы уже близко, - уже совсем тихо шепчет девушка, ещё активнее озираясь. Наконец, перед троицей открывается ужасающее зрелище. На дне ущелья были раскиданы порой шевелящиеся кучи. И этих вздымающихся куч лежат десятки, десятки! Они изредка подрагивают, порыкивают, шевелятся и даже иногда ходят и наступают друг на друга, непременно огрызаясь. Вглядываясь сквозь окаянный туман, следователи пытаются рассмотреть, что ж это были за звери такие. Шарп понял, почему в сценке в пруду они напоминали пауков: у этих существ действительно почти не было шеи. Их головы были практически слиты с туловищем, а огромные глазищи среди коричнево-рыжей шерсти так и зыркали из места, где по идее должна была быть ключица. И из этого же туловища торчали длинные мышечные конечности с подвернутыми внутрь лапами. Правда, конечностей было... Пять. Довольно странное число. И самое интересное, что несколько из этих тварей пожирали те самые знакомые ядовитые ягоды с кустов, коих здесь и правда была целая гряда. - Говорил же, что эти ягоды можно есть! - Грег, я тебе щас засуну... - О нет! - официантка глядит вниз и ударяется в слёзы, - о н-нет... Продолжая горько рыдать, она указывает следователям дрожащим пальцем вниз. Парочка мракоборцев ещё сильнее напрягают зрение и наконец останавливают свой взор на одной точке: внизу лежит разорванная в клочья одежда пропавшего частного детектива. - Во дела-а, - почесывая свой кочан, протягивает ошеломленный Маклагген. - А неплохая, однако, у вас зоркость. Не так-то просто заметить это тряпье с такого расстояния... - начинает Шарп, поворачиваясь назад к девушке. ____ - Дайте угадаю? Она толкает вас! - ...Чего, простите? - Она толкает вас в яму со зверьми! Вот на этот раз профессор таки отодвигает стопку и отрывается от своих работ. Да не просто отрывается, а даже находится в каком-то искреннем недоумении, опустив свои брови и вытаращив глаза, что так и уставились на шальное лицо гостьи. - Угадала, - странновато и робко шепчет девушка, словно разговаривая сама с собой, - Ха! Я вижу, что угадала! - словно другим голосом, уже уверенно и громко продолжает особа: её словно распирает от гордости. Начиная от слабого смешка, постепенно раздухариваясь, она все громче и увереннее хохочет, - Ха-ха-ха-ха, глупый, ГЛУПЫЙ следователь! А казался всегда таким умным! - она разражается до настоящего истерического безумного гогота сущей ведьмы, - Та-ак вам и на-адо! Уахаха-ха-ха-ха! - Я рассказываю что-то смешное? Холодный голос следователя как грохнувшаяся секира обрубает нездоровый гомерический хохот. Дамочка тут же затыкается. Прытко пишущее перо резко останавливается и нервно переглядывается со своей хозяйкой. Её чудаковатые сидящие на лбу очки сбиваются на бок. - Н-нет. Зельевар сердито и мрачно в задумчивости постукивает костяшками пальцев по любимому лакированному резному столу. - Что-то мне слабо верится, что вы просто угадали, - продолжает свой суровый тон мужчина, измывательски делая ударение на последнем слове. То ли это был невероятно дерзкий и умный ход, призванный его дразнить... - Ну... Чтобы раскрыть преступление, нужно же думать как преступник, так ведь? ...То ли невероятная глупость. Повисает неловкая пауза. - Это, конечно, верно. Но и тут нужно быть осторожным. - О чем вы? - Не стоит слишком сильно ассоциировать себя с преступником и вживаться в роль. А то не успеете оглянуться, и... - он зловеще наклоняется вперёд, а ей уже совсем не хочется подаваться ему навстречу, - ...у вас уже поедет крыша. Они пристально смотрят друг другу в глаза, с наклоном их тел по диагонали. Один вперёд - другая назад. - И вы уже рискуете перестать отличать хорошие поступки от плохих. Как считаете? Он взгляд неподвижный свой не отрывает, что медленно, верно сквозь плоть проникает - как тысячи игл - мурашками хладными пронизав всё насквозь. Ей до самых кишок. - Н-наверное?... - доносится очень настороженно и недоверчиво из уст девушки. Капелька пота сбегает по её щеке. ____ Засмотревшихся мужчин толкает неожиданно мощным заклятием в спины. Два очешуевших следователя-неудачника кубырем скатываются с оврага как последние мешки с мясом и костями. Разбивая локти и колени в кровь, тщетно закрывая лицо от острых веток и камней, отбивая и разбивая спину и голову, они, наконец, докатываются до места назначения и, даже несмотря на все свои травмы, как ошпаренные, вскакивают с ног. Десятки пар горящих глаз уставились на следователей, а они уставились на десятки пар глаз. Вновь. - МУЖЧИНЫ! ЭТО ВЫ ВИНОВАТЫ! ВО ВСЕМ!! - выпятив искривленный указательный палец, словно изрыгая проклятие, в исступлении вырывается истошный крик из ведьминских уст. Чья-то лапа, скребанув Шарпа за спину, сильно хватает его за шиворот и утаскивает в бок, а на его место в последний момент влетает зубоскалая махина, складываясь гармонью об овраг и зажирая в итоге сырой землицы с камнями. Маклагген!.. Следователи со всех ног срываются с места. Неуклюжими и дрожащими руками достают волшебные палочки и начинают в бегстве отбиваться. Никогда ещё в жизни Шарп так остервенело и безумно не шпарил палочкой - даже на бесчисленных душных мракоборческих облавах. И полетели грозди пота. И да встали волосы дыбом, даже глубоко в штанах. И да завыли подтяжки. И да затрещали и порвались швы на пиджаках. И проступили пятна сала на подмышках и спинах загнанных неудачников. И да разлетелись пулями пуговицы Маклаггена, чуть ли не выбивая левый глаз Шарпу. -ЗАРАЗА! - какая же это была бы идиотская причина чтобы заиметь глазной протез! Ведущая рука хлещет как машина - в ход идут сумасшедшие рефлексы - влево-вправо-влево-вправо- Протего! - отбрасывание махины - влево! - защита! - уворот, кувырок, оборот, застревание! - ругань, Депульсо, прыжок, отставание - прикрытие друга - прикрыть самому - попробуй тут мыслить в таку суету! Зубы стучат - и слушаться мышцы тебя не хотят - трясётся картинка, дёргается, качается как бешеная - везде, отовсюду взрывается ступнями и когтями земля - летят во все стороны и камни, и щепки, и листья, и грязь, и камыши, и слякоть, и какая-то мерзкая вода! Контузию ловишь от собственных взрывов - ведь хрен попадёшь по этим верзилам - будь точен ты трижды, как сам Эзоп Шарп. И шпарят, и шпарят, и шпарят следователи палочками, словно хреначат какую-то потную кульминацию симфонии какого-то трехнутого авангардного композитора, который ещё даже не родился. Ублюдский остров, ублюдское болото, ублюдская Глава и дрянная официантка! Лишь щиты и отталкивания хоть как-то работают. Глациус! Морозная корка осыпается со шкуры как с гуся вода. Диффиндо! На рыле рассекаются лишь поверхностные раны, что вдобавок тут же затягиваются. Инсендио! Потоки и полосы огня скользят по поверхности коричневой шерсти и растворяются в воздухе. БОМБАРДА! - рвёт Шарп свою иссохшую от обезвоживания и усталости глотку уже совсем не невербальным заклятием. Будто хлопушка-пукалка, а не взрывное заклятие проносится на их телах. Да что это за твари такие!? Даже попадая прямо в морды, атакующих заклятий словно и не было в помине. Эффекта практически ноль. Ты сильный волшебник, но ты вдруг так беспомощен. "Ничего не работает." Эти слова словно электрический разряд пронизывают Шарпа до кончиков пальцев. "Этого не может быть." Отчаяние проскальзывает в его мысли. "Его нельзя впускать." Безнадёжность похлопывает по плечу. "И ты пошла прочь!" Всегда такие быстрые и шустрые ноги Шарпа в панике проскальзывают и тонут в грязи, левая нога вообще улетает в сторону, отчего тот опять падает, вконец пачкая свою многострадальную одежку, и фатально впечатывается в землю. "Эта левая сторона вечно какой-то магнит для проблем!" Отчего его ну опять вытаскивает Маклагген, тоже пуская в ход все, что только его бедная гудящая и истекающая кровью башка может припомнить в данный момент. Да ещё, будто по старой привычке, почти невзначай, умудряется перекинуть через мускулистое плечо очередную вломившуюся тушу. - БЛЯДСТВО! - Маклагген в спешке не замечает в тумане колючие кусты и бесповоротно в них путается. Пытаясь выбраться и громко пыхтя, он лишь вконец разрывает шов спины пиджака. Мимо него пролетает ещё одна коричневая полоса. Пасть с зубищами заносится над ним, слюни обволакивают его пиджак, ещё мгновение и... Мощное рубящее заклятие от лежащего в грязи следователя полосит зверя по морде. Где-то в луже валяются куски полуразбитого, но уже пустого бутылька от какого-то зелья. Существо истошно взвывает, оно рычит, оно брызжет слюнями, оно неистово рвёт и мечет из стороны в сторону все, что попадается ослепленной и взбешенной морде на пути. Но в итоге на волосатой халяве не оказывается ни единого пореза! Даже с зельем Максима все раны опять затягиваются! Одна лапа въезжает в грязь - Шарп перекатывается - вторая - третья - перекат - четвёртая! Черт! Есть же пятая! Чуть ли не размозжив себе череп ошибкой в виде подсчёта лап, Шарп уворачивается от пятой конечности с разящими когтями. ША-БАХ! Грег тут же не остаётся в долгу - и отбрасывает заклятием махину в сторону. Он таки вырвался из кустов! И да, почти все на себе порвавши. Но ещё несколько зверей паровозом несутся на чествование гостей. Они ловко и игриво прыгают по кочкам, минуя вязкие гущи, словно сложная местность их ничуть не смущает. - Эти твари ещё и прыгучие! - Туда! В болото! - ревёт Маклагген - Ты серьёзно!? Увязнем! - Верь мне! - но Шарп, уже давно поверив, заранее бросается вместе с Маклаггеном прямо в густую жижу в плотном тумане. Ботинки сразу почти намертво застревают в этом поганом киселе. Мракоборцы с трудом и со спеху отлепляют ноги из этой каши, чуть ли не оставляя там всю обувь вместе с волосами на икрах. А Маклагген таки и оставляет! Один ботинок поспешно и безвозвратно брошен, так как на них летит очередная толпа чудищ. - Понял твой план! Взмахами рук мракоборцы накрывают себя туманом, как несколькими мантиями, становясь абсолютно непроглядными для любых глаз под такой серой завесой. Иронично, но теперь этот сраный туман становится их лучшим другом. Хлюпающая и чпокающая парочка, кое-как отлепившись, бросается в разные стороны, и летящие в их сторону рычащие махины сами застревают в шипастых кустах, что коварно скрываются за завесой и в которых сам секунды назад чуть не застрял насмерть Грег. Незамедлительный взмах палочками! И огромные шары света Вздуваются, вспыхивают, сверкают в тумане Вместе с несчетными вспышками! Резанув и ослепив взвывших Всё новоприбывших Разъярившихся чудищ, С глазами размером с их же лапищу, В остервенении, ярости, бьясь в злости и взвыв, Звери кидаются и застревают В тех же кустах, И в зыбком болоте Они утопают Почти. Есть пара мгновений. Остуди свою голову. Трезво подумай. Ситуация: Ну опять, ну опять! Несётся парочка новых зверей. Причём среди них летит, раздувая ноздрищи, какой-то особо гигантский, монтроидальный. И хрен ты просто так отбросишь эту громадину. Проблема: Время идёт. Глотка рвется. Силы уходят. Изнеможение и усталость свое уж берут. Они оба на грани. Прогноз: Неутешительный. Никакие заклятия с такой образиной не сработают точно. Решение: Но, конечно, есть ещё парочка, что не пробовал он... "Поступиться принципами или умереть, поступиться принципами или умереть?.." - думает Эзоп, бросаясь в очередной раз от кого-то в сторону. "Что вообще за тупой вопрос!? Конечно же первое!!" - одно полушарие тут же кричит. "Это же просто безмозглые твари!" - единогласно второе гудит. Шарп напоследок кидает взгляд на друга, будто прощаясь с частичкой себя - видно, что тот уже сам бьётся из последних сил - нужно было срочно что-то делать - и его защитить. - КРРУЦИО! - уверенно, но всё же сдавленно высипливается из его надорванных лёгких. Красная вспышка достигает этого зверя! ...Но ничего. Пустота. Нет эффекта. Провал. Заклятие не работает из-за его недостаточного желания или звериного сопротивления? Может, тогда попробовать следующее?.. - ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ!!?? - орёт ему Маклагген, видя знакомую красную вспышку одного из непростительных. - А ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ!!?? ГДЕ ТВОЙ КАПКАН!?? - брызжет в ответ ему уже кусками иссохших слюней Шарп сквозь потрескавшиеся губы. - Но они же будут страдать!.. - пригибается верзила от очередного съедения своей головы. Шарп аж выпучивает глаза из орбит. - ДА КИДАЙ ТЫ, ЧЁРТ ТЕБЯ ПОДЕРИ! ИНАЧЕ Я ПРИДУШУ ТЕБЯ НА ТОМ СВЕТЕ! Так что ж ты остановился - хрен с ним, с Маклаггеном - дурень всё равно мешкается - пробуем следующее. Неужели настало время? Настало. Решение для этих десятков проблем. - Авада... - подчиняются губы непривычным отвратным словам. Как Маклагген решается бросить свой неладный капкан. Вместе с хрустом звериной ступни - словно ясный и чистый звук камертона - разнесся над болотом лязг зубьев капкана. Шарп застывает. И время как будто вокруг замирает. И звуки везде абсолютно стихают - их нет. Лишь на короткий, и мимолетный, и будто не существующий миг - прикованный взглядом к зубьям стальным - результат конкретный он наблюдает - и мысль, как гром, его тут же пронзает. Напрочь позабыв, что чуть ли не изверг самое непростительное из непростительных, словно издалека Шарп начинает слышать чьи-то слова. Все звуки будто возвращаются обратно из абсолютного ваккума и небытия. Время постепенно раскочегаривается и вновь несётся вместе с коричнево-рыжими пятнами вокруг. Огромное чудище что есть мочи взывает - из ловушки лапищу оно вырывает - наконец-то! - не исчезают - рваные раны ступни. Глазами свирепо оно тут же сверкает - наливаются кровью глаза. Оно в ярости. Жопа. Вдобавок, кто-то из других монстров в густом тумане уже успевает, заскребав и заграбастав грязищи, повыползать из засад. - К дереву! - командует вдруг бывший браконьер. Размахивая руками, складываясь пополам, опять то проскальзывая, то залипая, придерживая друг друга за что только можно, следователи несутся со всех ног к какой-то стоящей не при делах одинокой, но такой вдруг близкой, такой родной, такой доброй... сосне. Сами того не замечая, они влетают, вбегают по стволу, прилепляя подошвы с помощью магии - мир вокруг разворачивается на 90 градусов - но ухватившись за дерево - горизонт тут же шлепается обратно. Внизу, за пиджак, чья-то лапа делает ХВАТЬ! Ревёт ускользнувший в последний момент: - СУКАБЛЯДЬ! - ЯЗЫК, ГРЕГ! Или ты правда хочешь, чтобы это были твои последние слова перед смертью!? - ШАРП, ЕБИСЬ В ЖОПУ ТРОЛЛЯ! - орёт Грег прямо в обтянутую штанами задницу Шарпа, сжимая ствол снизу. Итак. Внизу скопилось стадо явно кровожадных убийц. Они рычат, скребутся, кто-то уже пытается вскарабкаться по стволу, но мракоборцы из последних сил срубают магией любого, кто посмеет к ним сунуться. Черт, черт, черт!... Взгляд Шарпа судорожно мечется из стороны в сторону, глаза застилают страх и безумие, кадр вокруг совсем смазывается, в висках бешено стучит, лёгкие отчаянно вздымаются, а ногти из последних сил вцепляются в кору, что царапает кожу до крови. Давай Шарп, НАПРЯГИ же свои извилины! Ну же! Думай, ДУМАЙ! Ты должен, ты обязан, заставь себя что-то придумать, Ты должен её обхитрить, Заставить её уйти, Сторговаться с ней, Ты обязан её обмануть... Смерть. Успокойся. Не думай о ней. Вдохни глубоко. Соберись. Наблюдай. Ситуация просто не может быть безвыходной. Где-то здесь быть должен ответ. Он обязан был быть. Следователь переводит свой взгляд с объекта на объект. Ведьма достала из-под платья бездонный мешок. Из мешка та достала... Что? Труп расчлененный? Тот самый? Она достаёт две склянки. Поливает останки. Для чего? Что за склянки? (Отсюда не видно) Она заряжает заклятием в круп одного из зверей, Того самого, что с кровавой ступней. И машет ему отсеченной ногой. Он разозлен. Но он нюхает воздух. Несётся он к ней. Бросает останки она прямо в пасть. Да ещё отчего-то рыдает, паскуда. Зверь нюхает, играет, и даже ничего не жуя, Угощенье сразу глотает. Полностью. Жадно. Взахлёб. Зачем скармливать зверю отравленный труп, Да ещё чем-то политый? Отравить? Но твари эти ядовитые ягоды могут сожрать. Нет, тут что-то не так. Зверь начинает зевать. И шататься. Снотворное?.. Но что же было тогда во второй?.. Шарп переводит свой взгляд на толпу людоедов внизу. Один из них зачем-то уперся в Грегов ботинок. Он рычит в стельку. Он с ним играет, повесил на нос. Эту вонь!? Он зажирает блестящую кожу - и шнурки вместе с ним. Неужели?.. Следователь отворачивает свой воротник. Достаёт ту бутыль, что изъял накануне в коробках. Ту самую, что разила ногами товарища И сгнившим дерьмом. - Может, приманка? Грег, посмотри... - ОНО САМОЕ! ТОЧНО! В ответ вдруг орёт ему друг. - Я ВСПОМНИЛ! БРОСАЙ! Рассчитав примерную точку, откуда ветер донесет запах, и куда можно отвести стаю подальше от людей, Шарп, дергающейся от стучащего пульса рукой, палочкой направляет спасительную бутылку куда-то вдаль. Разбивает. И о чудо! Занюхнув воздух, толпа действительно рвётся туда. Это шанс слезть и сбежать!.. Но тем временем. Та самая образина, то огромное чудище, шатаясь то в одну, то в другую сторону, словно пьяное, криво перебирая и путаясь в своих же пяти лапах, еле-еле отлепляя огромные веки, будто через силу сопротивляется рубящему сну. Но оно умудряется как-то вскарабкаться по отвесной скале чуть ли не зубами, вместе со своей окровавленной лапой, спотыкаясь, срываясь, пыхтя. Его отбрасывают сверху заклятием - оно падает - и взбирается вновь. Упрямо рыча, морщась, изливаясь слюной, оно словно старается изо всех сил, превозмогает, преодолевает, продирается сквозь дрёму. Словно было оно одержимо достичь своей цели. И достигает. Ведьмы той самой. - ОСТАВЬ МЕНЯ, ТВАРЬ! ИЗЫДИ! ОТСТАНЬ! Раздирают лицо её тут же в плоть-кровь: И визжит, и кричит, и орёт! Заклятьем толкает тварину та вновь, Но, зацепившись, с собой тот несёт Ведьму в ущелье на дно. Они оба падают плашмя со скалы. Утянутая вниз женщина приземляется прямо на тушу. Но животное уже не встаёт. Его задыхающиеся рыки и скуление сливаются в протяжный вой, будто в какой-то призыв, и оно, наконец, закрывает глаза. Стая отрывается от лужи-зелья-пустышки и поворачивает свои головы. И вот они бегут, они несутся ей навстречу. Они буквально лезут, прыгают по головам друг друга, лишь бы поскорее встретиться с дамой. - Нет, НЕТ, НЕТ!! - в истерике бьётся, пытаясь сбежать, - ПОМОГИТЕ! - дерет свою глотку она - НА ПОМОЩЬ!! - истошно и тщетно вопит, - УМОЛЯЮ!! СПАСИТЕ!! Над ущельем проносится вопль, раздирающий душу Такой, что хотелось зажать свои уши, Барабанные перепонки выколоть в кровь, Никогда чтоб такого не слышать уж вновь. У обоих мракоборцев ёкает сердце. Спустившись с дерева, Шарп вместе с другом в ужасе смотрят, как несчастную разрывают на куски под оглушительные крики боли и мольбы о помощи. Вся местность будто сжимается: растения синхронно вздрагивают под напором звуковой волны, красные ягоды осыпаются, гладь болота дергается дрожащей рябью. Увы, через какие-то мгновенья Её голос, наконец, оборвется. Железных пуговиц звон раздается О раскинувшиеся камни вокруг. Но и он тоже вскоре стихает.       И разносятся, рвутся в клочки рукава       А-ля "летучая мышь".             Изящные тонкие пальцы девичьи             Летят словно ягодки,             Которые тут же ловят,             и в безразличьи             Заглатывают челюсти             За один присест.                   Её прекрасная бледная                   нежная кожа                   Летит лоскутами,                   Словно тюль на ветру.                         В воздух взлетают                         Кишки,                         Как чудесная лёгкая лента,                         Как распустившийся                         фартучный бант,                         Что тянут,                         За что борются, рвут                         Чудища в разные стороны.                               Тугой пучок, наконец,                               распускают!                               Он свободен!                               (Вместе со скальпом)                                     И волосы плавно,                                     Свободно порхают                                     Прядями к земле.                               Но поверхности так не                               достигнув,                               Поглощаются ужасной                               чёрной дырой                               Зверского брюха.                         Брызги крови, её мазки,                         ее капли                         Украшают зубастые морды и                         камни.                   А её томные, кроткие, глубокие                   глазки...                   Что ж.                   Вместе с сосудиками, жилками                   И даже костьми                   Теперь просто корм.             Даже изящные дамские пяточки             Где-то мелькают             Меж языками шершавыми.       Нет больше шрамов, нет синяков,       Исчезает сама их концепция,       Растворяясь где-то там в соке Всё летит к чёрту. Маклагген ошалело убегает, что есть мочи, поворачивая голову назад: а Шарп все стоит на месте. - Да ёб твою!.. Грег разворачивается, с нехилым усилием отлепляет будто затянутого в трясину ошарашенного напарника и уже бежит вместе с ним чуть ли не подмышкой. _____ - А чего это вы вдруг замолчали? Что случилось? Кто-то проглотил ваш язык? - звучат вдруг глумливые слова. На удивление гостья действительно была мертвецки тихой. Даже пальцем не могла пошевелить. Она будто вросла в свой несчастный стул и выглядела как деревянный истукан, застыв в весьма неудобной и напряжённой позе. - Странно, вам вдруг стало нечего сказать? В кои-то веки. Опять молчание. Девушка слегка касается комзольных пуговиц - и вжавшуюся в ворот летучую мышь - всё на месте. Вроде бы. Затем она постепенно начинает трогать всю себя - облапывает лицо, щупает предплечья, колени - натирает всё сильнее, лихорадочнее, жарче - локти, фаланги пальцев, запястья - будто сомневаясь в собственном существовании. Она всё ещё здесь, она цела, она реальна, не правда ли? Она усмехается. Всё это просто смешно! Но зачем-то мельком бросает взгляд в то самое зеркало. Девушка вздрагивает: На мгновение видит Лицо с вывернутой плотью наружу, Лохмотья-куски свисают Из глубоких и рваных уродливых ран. И позади чья-то лапа маячит. Она зажмуривается до искр из глаз и распахивает веки вновь: её обычное лицо, чистая кожа. Взгляд, правда, уже нехило гуляет. И в зеркале сзади лишь профессор. Точнее, следователь. Бывший. Показалось?.. Скорее всего. Тем временем текст, выходящий из-под пера, то и дело скакал, спотыкался то по стилю, то по манере, то по времени повествования, то вообще шёл запоротой рифмой. Спирали и змейки букв и строчек в блокноте уже давно превратились в какую-то непрерывную дрожащую диаграмму. Пики которой сейчас разносились все острее и острее друг от друга. - Как считаете, заслужила ли мисс Хорвуд такую участь за свои поступки? - заигрывающе звучит спокойный, но уверенный голос мужчины. Ощущение, будто пропасть внезапно разразилась между ними двумя. И словно кто-то неизбежно и безжалостно затягивает её в эту пропасть, в эту ловушку. А иллюзия атмосферы близости - растоптана в грязь - словно ее никогда и не было. Будто перед ней теперь сидит совершенно чужой, холодный человек. Нет, не просто человек. А настоящая ищейка. Что не даст тебе спуску. Страница за страницей - график идёт все плотнее и плотнее - перо все громче свистит - будто резкий порыв ветра с безумной скоростью сдувает листы под уже слишком прытко скрежечущим пером - противный сумасшедший скрип становится все невыносимее - дикие зигзаги синусоиды уже вылетают за пределы листа - они все плотнее - превращаются в беспроглядный штрих - они уже рвут бумагу!.. - Её запугали. Ей было очень страшно. Её избивали: были же шрамы, синяки и... ожоги. Вероятно, вдобавок ей промыли мозги, наставили на конкретные убеждения - её могли заставить, принудить, управлять, она могла запутаться, свихнуться в том месте... - Я спрашиваю: заслужила или нет?

"Что ему ответить?"

- Послушайте…

"Ничего не отвечай."

- Я доверился ей.

"Быстро!"

- Я…

"Не надо!"

- Она обманула нас.

"Нужно что-то сказать!"

- Я не…

"СЕЙЧАС ЖЕ!"

- И пыталась предать такой же участи.

"НУ ЖЕ!"

- УМОЛКНИТЕ ВСЕ! Я НЕ ЗНАЮ! - неожиданно громко выпаливает она, с силой ляпнув по столу и вскочив со стула - тот отлетает с громким скрежетом - мерцает свет в подземелье. И только когда эхо её голоса от каменных стен затихает, она тихонько, оторопев, приземляется на стул. Немного в шоке от своей же реакции, она сжимает голову скрюченными пальцами. - ...Не знаю. Обессилевше говорит ещё раз она. Профессор снисходительно поднимает свои удивленные брови. Гостья сначала глядит на него, а затем на бедный блокнот. В конце плотного размашистого зигзага, который уже кое-где разодрал бумагу, стояла огромная лужа с кляксой. - Вот черт, - она поспешно отряхивает блокнот от чернил, чтобы все страницы не промокли насквозь. Брызги чернил, их мазки и их капли - стекают - и пачкают-украшают камень вокруг на полу. Сколько же страниц теперь замарано этой грязью. ____ Они добегают аж до самого берега. Маклагген, хрипя лёгкими, наконец замедляет шаг, и, сложившись пополам, чтобы хоть как-то отдышаться, со скрипом медленно садится на пляжную корягу. Шарп же расхаживает из стороны в сторону. И все ходит, и ходит, и ходит. Молодой следователь как будто не хочет останавливаться и так и желает рваться вперёд. - Слушай, ну не изводи себя так, в конце концов, я тоже доверился ей. - Ты? Да с тобой все понятно. Но я - Я! Я знал, что с ней что-то не так! Знал же, что нельзя расслабляться. Говорил же, что нет веры этим женщинам! И все равно... - Ты уж разберись, из-за чего ты злишься: из-за предательства или от того, что она погибла. Вместе с нашим коллегой. - Знаешь что!? Молодой следователь останавливается и стремительно кидается рывком в сторону напарника. Он с силой выставляет указательный палец вниз, на грязь под ногами, свирепо стискивая зубы. - Туда ей и дорога! - Да брось. Ты же не думаешь так в самом деле... Правда ведь? Сжимая губы и сверкая уже даже каким-то неистовым гневом, Эзоп Шарп лишь отворачивается и продолжает расхаживать и месить песок. Маклагген, провожая напряжённым взглядом напарника, возвращается к своей сигарете и пытается её зажечь так западлецки неслушающейся его волшебной палочкой. Косячок то ломается, то превращается в уголь, то тухнет под легеньким бризом. Видя это безнадежное зрелище и в каком состоянии пребывает друг, Шарп подходит к нему, встряхивает руку и с первого раза поджигает сигарету в дрожащих пальцах-сосисках. Ловя в свой адрес короткий благодарственный кивок, мракоборец, наконец, сам садится на корягу рядом. Шарп трёт все лицо ладонями, усердно продавливая лоб и глаза. - Думаешь, она и привела его сюда? Детектива? - Не знаю. Скорее всего, - хмуро звучит сквозь ладони. Одной затяжкой Грег втягивает смертельную палочку, чуть не обжигает губы и от неожиданности бросает окурок. Но уже тянется за следующей. Шарп даже уже не смотрит в его сторону и точным движением в очередной раз поджигает табачок. Два мракоборца так и сидят какое-то время молча на мокрой коре, вперившись в кучи гнилых листьев под ногами вперемешку с песком. - "Наживка", - печально усмехается Шарп, - вот тебе и "наживка". Не вытащил я его ни черта - а ведь в какой-то момент мог хотя бы предупредить. - Ну, мы оба здесь облажались. - Но я предложил план. - А я с ним согласился. Педантично расплавляя полы пальто, с лёгким пренебрежением, Эзоп магией соскабливает с себя грязь. Ну, насколько это было возможно. - Но зачем? К чему такая жестокость? Зачем его сюда приводить на съедение? - А ты до сих пор не понял? Мы думали, что он будет наживкой для них. Но самом деле... Он был наживкой для нас. - Думаешь, что они составили план? Но как они узнали, что мы поведемся? - Она могла использовать детектива, чтобы поймать нас. Помнишь ту вчерашнюю паузу? - Ну. - Возможно, он таки нашёл нашу с тобой прослушку. Затем этот олух как-то предупредил официантку. А там уж ночью эти ведьмы и решили, что с нами всеми делать. Шарп вытирает с лица и рук кровь. Он даже кое-где заштопывает рукава. Благо, в швах он был также хорош, как и во вскрытиях. Но Грега с его рваньём сейчас лучше не трогать. - Вопрос скорее в том - зачем вообще было приглашать его на остров. Связались-то с ним задолго до нашего приезда. - Ну надо же чем-то кормить этих зверей, так? - Слишком много сложностей для того, чтобы просто сделать из него корм. Можно было бы просто заказать пару лишних ящиков мяса у бандитов, - следователь достаёт один из последних пузырьков из пальто и медленно покачивает его в руке. - Может, она все же действительно хотела провести расследование? Но тут вмешались мы. - О Мерлин, Грег! Скажи мне - ты сам-то действительно в это веришь? - Да не знаю я, не знаю! Её избивали - избивали. Шрамы-то у неё были? Были! Горевала ли она из-за смерти подруги - ты видел, что с ней было, когда она скармливала её труп зверям! - Ты её ещё позащищай мне тут! Очнись! Она кинула нас! Троих! Туда! - Да я уже вообще ничего не понимаю! - Вранье! Все это было наверняка ВРАНЬЕ! Понимаешь? Мракоборцы опять замолкают на своей коряге. Похоже, перед их лицами так и проносится вновь и вновь та последняя сцена. Грег все попыхивает и затягивается, будто до последнего пытаясь высосать всю жизнь из жалкой сигаретки. Из его рта даже выходят прописные дымовые буквы, которые так и трепыхаются, и дрожат на ветру, и в конце концов складываются в протяжное "А-а-а-а-а-ах!". Шарп же тем временем задумчиво чертит заклятием на песке что-то вроде стратегической схемы расстановки войск, очень напоминающую их расположение на том самом злосчастном болоте. - ...Ты знаешь почему они всем скопом тогда напали на неё, а не на нас? - молодой следователь пытается по-дружески толкнуть здоровяка в плечо, хоть как-то пробуя его вовлечь и расшевелить, - Давай, твоё профессиональное мнение. - Тот клич, того верзилы, был похож на призыв. Плюс, её было легче схватить. Также некоторые самцы в период гона порой готовы разорвать самок в клочья, - всё подпыхивая, Грег лишь безнадёжно пожимает плечами. - То есть и тебе показалось, что там были одни лишь самцы? - Знаешь, у меня как-то не было времени смотреть на их гениталии! - бугай таки вытаскивает окурок из зубов и зажимает папиросу в пальцах, назидательно уставившись на подопечного, - Слыхал полезную браконьерскую поговорку? "Один раз зазевался - без кишок остался!" - Тебя послушаешь, так браконьеры просто отменные рифмоплёты, - говорит второй мракоборец с сарказмом. Маклагген покорёжил лицом. - Хуеплёты. Шарп продолжает покачивать пузырёк. Как же ему не хочется складывать очевидные факты. Но они сходятся слишком хорошо. - Грег... - вдруг странно и жутко улыбается Шарп, - ты правда не догоняешь? - Ну что? У меня сейчас нет настроения разгадывать твои ребусы. - Тогда, на болоте, в антимагическом капкане, - решается всё же он другу сказать, - я видел знакомые иссиневшие пальцы-штырьки. Лишь на миг - тогда я подумал, что мне показалось - но нет. - Ты видел... - Так точно. - Уверен?.. - Ну да. - Ты шутишь. - Хотел бы. Но увы. Не с таким. Никогда. Сигарета повисает на застывшей раскрытой пасти, чуть ли не падая на пол. Грег вздымается с пня, в ошеломлении так и потирая, полапывая, так и наяривая свою потную башку с сальными волосами. - Ну нахер. Бугай все оборачивается, то и дело обращая неверующий взгляд на товарища, будто в надежде что Шарп всё же его разыгрывает. Но тот явно серьёзен - сидит и сверлит взглядом Грега со своим пугающим озарением. И с каждой секундой здоровяк все отчетливей понимает, что никакая это все не шутка. - ...Думаешь, наш следователь - он жив? И до сих пор там? - Я тебе даже больше скажу - думаю, что вся пропавшая мужская половина деревни - там. - Но... Как?.. - Помнишь то непонятное зелье, что нам подмешали в еду? Возможно как-то так их всех и обратили. Грег пытается думать. Сопоставить все факты. И мозг всё кипит. С непривычки. - Погоди, ты хочешь сказать, что та Хорвуд скормила нашему... Нашему следователю плоть той отравленной девушки? - Похоже на то. Очевидно, эти твари всеядны. - О Боже... - Но только зачем она... - Святая жопа хвостороги! Шарп! Кажется я знаю, где мы! - вдруг обрывает его воскликнувший Грег. - Что, протрезвел наконец? - Когда я работал под прикрытием у браконьеров - я слыхал об этих тварях. Это... Это квинтолапы! - громила тыкает пальцем за спину, - мы на острове Дрир. И вся эта история про проклятие острова - всё это правда - скорее всего. Давненько же мне рассказывали об этом месте... Думал, что все это вымысел - ан нет, посмотри. Что-то там было про две их семьи... - Ну, видимо, хоть что-то нам скормили из правды. Для разнообразия. - И ещё... Если что случится - мы не вернёмся домой. - Это почему же? - Остров специально сделали когда-то ненаходимым. Даже для магов. Как раз из-за этих плотоядных тварей - они в высшем классе опасности в министерских сводках. Возможно, это сборище ведьм сделало остров незаметным и для Министерства тоже. Нас здесь никто никогда не найдёт. Эти слова отозвались какой-то странной потусторонней пустотой в голове Шарпа. - Но зачем? Зачем плодить больше этих - этих - существ? Зачем было обращать ещё и следователя? И пытаться сделать то же самое с нами? - хватается за свой лоб громила. - Без понятия. Может, разобрать на ресурсы? Отвезти на продажу? - Но я никогда не видел этих зверей даже на черном рынке - ни когтя. - Зачем-то же она пыталась приманить одного, да ещё такого огромного. И явно не с целью убить. - Да, только дикие звери не всегда делают то, что ты хочешь, - хмуро замечает громила. Волны медленно покачиваются под мягкие вздохи прибоя. Прохладный бриз нежно щекочет пальчики в дырявом носке, а море теперь не кажется таким уж удручающим, как в первый день. - Квинтолапы, пхех... Да походу всех мужиков на свете можно тогда назвать пятилапами, как тебе? Или нет, не так, погоди. Получается, здесь самцам приходится спариваться лишь с самцами. Неудивительно, что они такие злющие, а? Будущий преподаватель обречённо и с осуждением глядит на напарника, оттягивая себе лицо вниз. - Ты же понимаешь, что это проклятые мужчины, - к бугаю вдруг близко приближается молодой человек с тяжёлым пристальным взглядом, - которые могли также разорвать в клочья своих родителей, жён, детей, сестёр... Братьев? Точно также, как разорвали ту девушку, чьё сердце билось буквально минут двадцать назад. Хоть Грег и мог доверить своему другу даже жизнь, порой даже для него Шарп был слишком... Пугающим для мракоборца. Громила задумывается и зависает. И в конце концов придавливает дотлевающий, и уже, наверное, где-то седьмой окурок оставшимся расцарапанным ботинком. - Не даёшь ты снять напряжение, да? Прекрасно. Может, оно и к лучшему. Верзила встаёт. - Куда ты? Грег берет корягу, на которой они только что сидели, сбрасывая с неё Шарпа, и тащит деревяшку поближе к морю. - Что ты делаешь? - Сваливаю отсюда. И ты едешь вместе со мной. - Что!? Нет! "Нужно срочно перебирать варианты уговоров." - Ты что, струсил? - Можешь называть меня кем угодно, Шарп, но я уже все решил. - Что, так и бросим это дело на полпути? Мы же почти добили его! Остался один шаг! - Надо уметь вовремя останавливаться, дружище. - Начальник отдела сожрёт нас, если мы придём к нему с пустыми руками, - пробует дальше прожимать Эзоп. - Ничего, переживём. У нас вообще не было здесь никакого задания. Маклагген суетливо колдует над бревном. И вот перед ним не то что кривое корыто, а даже какая-то ассиметричная деревянная чаша, которая спустя пару ярдов точно пошла бы ко дну. Но Шарп даже не думает что-то делать. - Что ты встал? Помогай! - ноль реакции, - Я не любитель прибегать к субординации, но ты, видимо, по-другому не понимаешь... Считай, что это приказ. Громила пытается сесть в свое творение, но вместо этого переворачивается и оказывается в воде. И опять он всей тушей накидывается на корыто - и с разворота опять оказывается в море. И так он борется со своим детищем несколько раз. Казалось, если бы он оставил бревно в своём первоначальном виде, от него и то было бы больше толку. А Шарп всё упрямо стоит на месте - Грег сокрушенно разворачивается к нему: - Послушай, тебя - нас! - чуть ли не сожрали дикие звери. И не просто звери - а такие же люди, как мы с тобой. Не говоря уж о том, что мы сами чуть ли не кончили остаток своих дней в этих шкурах - и даже неизвестно, какая участь была бы хуже. Пусть они сами здесь и колебутся со своими устоями! Но что я тут распинаюсь - ты сам только что описывал мне, насколько страшное это место. - Да не собирался я тебя пугать - наоборот! - Только лишний раз доказывал, что это все надо пресечь. Мы должны вмешаться! Но Маклагген лишь качает головой. - Ты хорошо поработал, но это как раз тот момент, когда мне не стоит идти у тебя на поводу. - А как же девиз мракоборцев "Отвага и честь"? - Но не "Слабоумие и отвага" жеж! - Слабоумие!?... Это ты сейчас точно про меня?? - Ты думаешь, я не вижу, что с тобой? Тебе страшно - и не говори мне, что нет! - но твоя одержимость просто напрочь всё перекрывает - и твой разум в том числе. - Разум? Да что ты? Или ты забыл, как я не дал тебе сожрать ту дрянь с зельем в виде обеда? Или как вытащил нас с того болота? - О-о-о, так мы, оказывается, теперь считаемся? Молодой человек заткнулся. Честно говоря, они оба уже давно сбились со счета, сколько раз они вытаскивали друг друга из задницы. Но, читая между строк, Шарп совершенно точно понимал одно: Грег ставил его жизнь выше своей собственной. Однако, ставил ли он выше жизни других людей? - ...Ты тогда меня спас. А теперь я спасаю тебя - от себя самого. Баш на баш. - То есть, тебя устраивает, что тут совершают убийства? Мало того факта, что обращают людей в животных? А затем скармливают человечину этим же людям? Грег молчит. - Ты тут сам распинался, что народ здесь нуждается в помощи. И ты сам сказал, что если мы уйдём отсюда просто так, то уже никогда не найдём это место вновь. И что будет с Агатой? Эзоп знал, за какие ниточки дёргать человека, чтобы взыграть на его чувствах - и напоследок нажимает у Грега на самое больное. Но громила будто делает вид, что он его не слышит. Молодой мракоборец разворачивается и направляется в лес. - Куда ты собрался? - Отлить я. В гальюн. Разрешите же, мистер Маклагген, сэр? - издевательски спрашивает ниже по званию. - Да иди уже, Госсподи... Но смотри у меня, только без глупостей! - Ты ж меня знаешь, глупости - это не про меня. Маклагген, недовольно засопливив нос пальцами, опять обращается к своему творению и опять тщетно борется с ним. Спустя какое-то время перед его носом с размаху шлёпается плот. Который уже сотворил Шарп, очевидно, в лесу. Да, с виду он был простым и без претензии на форму судна, но зато был геометрически правильным и хотя бы способным выполнять свою функцию перевозить людей. - Вот. Ты подумай. Но я в любом случае сделаю так, как ты скажешь. Молодой следователь знал: чтобы выиграть битву и добиться своего, порой нужно было лишь поддаться противнику. Оставалось только ждать. Маклагген переключает свой взгляд то на плот, то на Шарпа. Он явно в сомнениях. Думает. Стиснув желваки в челюстях, он все же говорит: - ...Ну и что ты предлагаешь? "Есть! Он клюнул!" - Находим лабораторию - а для таких сложных зелий она обязана где-то быть - там нароем улики и доказательства. И там же наверняка должна быть и карта, которая поможет вернуться сюда. - А это с чего ты взял? - Детектив же как-то сюда доехал? Скорее всего, ему в письмо и вложили что-то вроде карты. Нетрудно догадаться, у кого она есть и кто точно может стоять за всем этим. - И как же мы достанем эту карту? Шарп открывает ворот пальто и глядит внутрь своих ничтожных остатков запасов. - У меня есть план. - О, мать моя дромарог, опять у него план... - мычит себе под нос Маклагген, запрокидывая голову к небесам.