Случайности не случайны

Как до такого могло дойти — ещё не раз спрашивал себя Ичиго, трясясь в тесном арендованном мини-автобусе. Справа нещадно светило солнце, слева его прижимал к окну немаленький, тяжёлый и отчего-то донельзя горячий Гриммджоу в гигае. В голову лезли сравнения с котацу в морозный день, но котацу и знойное лето — вещи несовместимые. А потому, выругавшись вполголоса, Куросаки задёрнул спасительную штору и отпихнул обнаглевшего арранкара от себя. — Не жмись ко мне, — прошипел Ичиго. — Раз уж навязался на мою голову, так хотя бы веди себя прилично! Джагерджак, нимало не смутившись, отвечал тому широкой ухмылкой: — А прилично — это как, Куросаки? Как, по-твоему, я должен вести себя в этой коробке, забитой шинигами? Тем более, здесь слишком душно. А эта хрень, — он указал на себя, подразумевая гигай, — стала вся мокрой и липкой. Сделай с этим что-нибудь. — Могу отправить тебя в Уэко Мундо, — огрызнулся Ичиго. — Кондиционер не справляется, слишком много народа для такого пространства. Как приедем, кину тебя в море, будешь спасаться от жары. — Эй, Ичиго, помощь нужна? — сзади через сидение свесился Ренджи, аккурат между парнями. Последний раздраженно фыркнул и отодвинулся. Что было забавно — арранкар лип только к Куросаки, остальных же шинигами показательно сторонился. — Не влезай в чужие разговоры, дурак! — звонкий голос Рукии разнесся по всему автобусу, перекрывая все остальные звуки. Она дёрнула Абараи за ремень, вынуждая шлёпнуться обратно, и с усмешкой помахала Ичиго. «Да они все сговорились, что ли? — с тоской подумалось парню. — Хоть один друг вызвался помочь и избавить от крупной и наглой неприятности, так и того осадили». Он вымученно улыбнулся Рукии в ответ. — Не мешай мальчикам! — рассмеялась сидящая спереди Матсумото и подмигнула Куросаки. Ну чтоб уж наверняка подтвердить тщетность его попыток нормально отдохнуть в эти выходные. Ренджи, дружище, будь он неладен, действительно наведался к Урахаре, раздобыл гигаи и даже привел Рукию в мир живых, к большой радости Ичиго. Но вместе с Кучики, прослышав про отдых, за ними увязался хвост. И вот тут Куросаки мысленно проклинал всех шинигами вместе взятых, потому что наличие на море Матсумото — это огромный плюс к неприятностям, неловким ситуациям, постоянно красным от стыда щекам и бог знает чему ещё — никто не знает, что может прийти в голову этой жуткой женщине. Кира и Хисаги, в мире живых наверняка будучи завсегдатаями баров, так же решили составить им компанию. Возглавлял всё это безобразие молчаливый Кенсей, равнодушно сидевший на самом переднем сидении возле водителя, словно предводитель оболтусов в детском лагере. И в довершении всего — Гриммджоу. Чёртов упрямый арранкар, ни в какую не пожелавший отправиться домой к меносам и прилипший, словно банный лист. Непонятно, на что он рассчитывал — грела ли пустому нутро перспектива устроить бой с Ичиго, несмотря ни на что, или же действительно заинтересовался невиданным ранее морем. Но присутствие сильного пустого среди шинигами, один из которых к тому же был вайзардом, бодрило и чувствительно проходилось по натянутым нервам. Временами Куросаки думал о саке и возможности уснуть где-нибудь среди пляжных валунов до вечера следующего дня. Он просто хотел отдохнуть один, а в итоге угодил в форменный дурдом. Впрочем, ничего необычного. Шумно выдохнув, Ичиго откинулся назад, стукнувшись головой о мягкую высокую спинку. Раздражение бурлило в нем, словно в кипящем котле, реяцу закручивалась плотными жгутами, к вящему удовольствию арранкара. В своей обычной форме пустого он насыщался одним присутствием рыжего шинигами, особенно во время их драк. Да и сейчас, даже будучи запрятанным в гигай, Гриммджоу чувствовал себя словно на пиршестве. Правда, вот незадача, на котором нельзя ничего попробовать. Только ощущать непривычной кожей сплошные потоки, исходящие от Куросаки. Поэтому пустой даже под угрозой пыток не променял бы место рядом с рыжим шинигами на кого-то другого. Больно приятно оказалось ехать вот таким образом.

***

Гигай непривычно сдавливал, руки слушались вроде и хорошо, да не совсем — бутылку воды на парковке Гриммджоу умудрился разбить под ругательства Ичиго и дружный хохот уже привычных к этому шинигами. Но обращать на них внимание — себя не уважать. Бесполезный мусор, кроме, разве что, их молчаливого капитана. Джагерджак понимал, что Кенсей в их шумной компании совершенно чужой и лишний, а потому наверняка был отправлен только для того, чтобы следить за порядком, и, чтобы один пустой совсем уж не отбился от рук. Злило. Но перспектива провести побольше времени с рыжим ублюдком вдохновляла — потом то он непременно избавится от телесной клетки и оторвется от души. — Долго ещё будешь пялиться на меня? — Ичиго неуверенно повёл плечами, чувствуя себя неуютно под немигающим взглядом арранкара. Словно тот забыл, как использовать веки по назначению, и попросту решил не моргать. — Стесняешься? — паскудно ухмыльнувшись, Гриммджоу толкнул его плечом, в очередной раз впечатывая в оконное стекло. — Нет, не могу сдержать желания врезать тебе. Чем дольше смотришь, тем больше руки чешутся, — вздёрнув подбородок, Ичиго упрямо вперился взглядом в Джагерджака. Ещё кто кого переглядит. — Шинигами, ты же в курсе, я только за… Довольный оскал не предвещал ничего хорошего, и Ичиго уже прикидывал в уме, во сколько ему обойдется ремонт арендованного транспорта, который они разнесут в щепки, как вдруг раздался тихий щелчок. — Вау, — донёсся до его слуха голос Рукии, — смотри, какое крутое фото! Я и не знала, что так можно. Куросаки-кун, подвинься ближе, я ещё одно сделаю. — Вы что творите, черти?! В бешенстве Ичиго подскочил как ужаленный. Во-первых, он ненавидел фотографироваться. Во-вторых, его только что сфотографировали с, прости господи, арранкаром. В-третьих, откуда у Рукии вообще фотоаппарат?! — А что такого? — невозмутимо ответила Кучики. — Урахара-сан дал эту штуку мне и показал, куда нужно нажать, чтобы «сделать воспоминание». Сказал, что не каждый день собирается такая компания, как у нас, поэтому этот момент нужно увековечить. И ещё раз сфотографировала стоявшего с открытым ртом Куросаки. Чёртова панамка… Прибью! — Это ещё что за хрень? Заинтересованный Гриммджоу полез назад, нависая над миниатюрной Кучики. Ренджи с Ичиго моментально напряглись. Арранкар пару секунд вглядывался в экран фотоаппарата, хмурясь и кривя губы. А потом выдал: — Куросаки, охренеть, там мы! — А то я не знал. Что-то объяснять невежественному пустому, а уж тем более посвящать в тонкости современной техники, искусства и фотографии совершенно не хотелось. А потому, подумав, Ичиго всё же решил озвучить: — Считай, что это нас нарисовали. Да, за одну секунду. Не спрашивай каким образом. Просто прими как данность. — Да плевать я хотел на это, Куросаки, — и тут пустой сделал страшное — сграбастал одной рукой Ичиго за плечи, притянул к себе. — Эй, девчонка, сделай нам ещё одну картинку. Непонятно, на что рассчитывал Урахара, но вряд ли на смазанные оранжево-синие снимки борьбы. Или же на фотографии Матсумото, вырез платья которой притягивал все взгляды, особенно Киры, сидевшего ближе всех. Или фото точёного профиля Кенсея, которому незадачливый юный фотограф умудрился срезать пол головы? Хотя, зная Урахару, он нашел бы применение даже таким ужасным снимкам. Из всей компании один Хисаги не шумел и не предавался всеобщему веселью. Приличия ради сделал пару фотографий с Изуру, да не стал противиться удушающему захвату Матсумото и мягкости ее груди. Но после, взъерошенный и покрасневший, продолжил меланхолично смотреть на мелькающие вдоль дороги сады и горы, закрывающие горизонт. Вскоре ему порядком надоели однообразные виды, и он проскользнул вперед, навалился сзади на переднее сидение, прожигая недоверчивым взглядом беднягу-водителя. — Тайчо, вы как себя чувствуете? В отличие от остальных, Шухей не мог до конца расслабиться — присутствие своего капитана сковывало, не давало уйти в отрыв. Остальным было куда легче, а странный дуэт из временного шинигами и, чёрт побери, пустого, так вообще никакие нормы приличия не связывали. Но Кенсею, казалось, было откровенно плевать на происходящее. Нацепив солнцезащитные очки, он едва ли не дремал, склонив голову на бок. Но на своего лейтенанта отреагировал моментально. — Не переживай, Шухей, я в Генсее не первый раз. Побольше твоего повидал, — он хмыкнул, скосив глаза в сторону — чёткий профиль лейтенанта и татуировка маячили на периферии зрения. — Иди к остальным. Хисаги медлил с ответом. — Неправильно это как-то. Мы же вроде на отдых едем, а у вас задание. Я же верно понимаю, что Кьёраку вас не просто так на землю отправил? — Не просто, — сады сменились зелёными полями, частично залитыми водой. Над рисовыми стеблями воздух дрожал в жарком мареве. — Понятия не имею, чем думает этот полоумный Урахара, позволяя васталорду свободно разгуливать по Генсею. И Куросаки не понимаю — одна победа — не показатель. Джагерджак — животное, и ничто не помешает ему ударить нам в спину. В любом случае для этого я и здесь. — Тайчо, в случае чего, вы можете положиться на меня, — шёпот Хисаги стал тише, и для того, чтобы Кенсей услышал, пришлось наклониться к самому уху. Лейтенанта обдало волной непривычного жара. — Как и всегда, — усмехнувшись, Мугурума хлопнул его по предплечью. — Только если я буду на тебя полагаться, потом работать в два раза больше придется. Иди на свое место. Не привлекай внимания. Я к вам не пойду, слишком тесно и шумно. Возвращаясь и ненароком вдыхая полной грудью аромат цветочных духов Матсумото, Хисаги с запоздалым сожалением думал, что он-то как раз и не против оказаться в тесноте. Но это были лишние, постыдные мысли, за которые Казешини обсмеял его всего, поэтому пришлось затолкать их в самый дальний угол своего сознания. Выходные он уж точно переживёт. Хотя, положа руку на сердце, Шухей хотел, чтобы на самом деле они длились как можно дольше.

***

До места добрались вспотевшие, мокрые и с непривычки уставшие. Матсумото жаловалась, что её гигай, а соответственно, её саму можно выжимать, как тряпку. Жалась к мучительно краснеющему Кире, который даже в жару умудрялся оставаться прохладным. Ичиго откровенно позавидовал такой терморегуляции. — Значит так. Я сейчас иду к хозяину и беру ключи от номера. И чтобы духу вашего возле гостиницы не было. Номер рассчитан максимум на двух человек и не выдержит нашествия оравы шинигами. Вся компания, дружно выйдя из автобуса, остановилась на пустой площадке в тени раскидистых деревьев. Небольшая гостиница радовала глаз, манила возможным кондиционером, ванной и вкусной едой. Единогласно решили, что быть человеком — занятие мучительное и неблагодарное. Слишком много потребностей, которые напрямую сказываются на твоём самочувствии, и на них не получается махнуть рукой. — Куросаки, а где твой номер? — скучающим тоном поинтересовался Гриммджоу, убирая мокрую чёлку со лба. — А чтоб я ещё знал. Папаша упоминал, что на втором этаже, далеко от онсена. «Прости, сынок, за девочками неудобно будет подглядывать», — передразнил отца Ичиго и скривился. — Можно подумать, нужны они мне. А ты зачем спросил? — Да просто так. Вали уже, куда собирался. Ждём тебя, — и показательно зевнул, засранец. Кенсей, внимательно изучающий арранкара, кивнул Ичиго. А это значило, что можно ненадолго покинуть странную компанию — капитан обо всем позаботится. Отчего-то с тяжёлым сердцем Ичиго направился к стойке ресепшена.

***

Открывая дверь ключом, Ичиго уже подозревал неладное. Непрекращающаяся возня в номере, словно там кошки дрались, внушала ему вполне конкретные опасения. Но только распахнув дверь так, что та грохнула о стену, и увидев перед собой с десяток хитрых рож, Куросаки осознал, насколько же он влип. — Вы какого хрена здесь устроили?! — яростно зашипел он, влетая внутрь. — Сказал же ждать на улице! Вы как вообще сюда забрались? — По крыше, — Ренджи махнул рукой, указывая куда-то вверх. — Сначала по дереву, — поправила его Матсумото, сидевшая на подоконнике, закинув ногу на ногу. — Ну если быть совсем точным, то через окно, — ухмыльнулся Гриммджоу. — Точно так, как я к тебе постоянно хожу, — добавил он, вызвав смешки у окружающих. — Вас же могли увидеть! И вызвать полицию! Какого чёрта творите? Забыли что ли, что вы сейчас не невидимые шинигами?! — Ичиго, мастерство никуда не денется, хоть мы в гигае, хоть без него. Рукия, скрестив ноги, сидела на полу возле шкафа. Не изменяла себе, видимо, предположив, что оный можно будет использовать в качестве ночлега, как происходило в комнате дома Ичиго. У временного шинигами дёргался глаз. В возмущении он открыл было рот, чтобы обратиться к самому адекватному в этой компании, но Кенсей опередил его. — Не смотри на меня. Я слежу, чтобы никто никого не убил, а нянькой я не нанимался. Ичиго оставалось лишь капитулировать под гнётом вынужденных обстоятельств. — Что за бедлам вы тут устроили? — повторно спросил он, проходя вдоль стены, стараясь не наступить на чужие руки и ноги. Кинул дорожную сумку и уселся рядом с ней прямо на татами. Места катастрофически не хватало. Свёрнутый в углу матрас с постельным бельём, низкий столик, шкаф, раздвижные сёдзи с причудливым узором проглядывающих из-за зарослей бамбука гор. Типичный японский аскетизм — ничего лишнего. Если бы не характерный солёный воздух, который бывает только рядом с морем, Ичиго бы решил, что отец выхлопотал ему путёвку в захолустье среди гор, где основной контингент составляют пенсионеры. Но нет — гостиница была хоть и маленькая, но популярная. Приехал ещё один автобус со студентами бейсбольной команды, и двор тут же наполнился гомоном голосов и бело-голубой униформой. С пляжа порывы ветра доносили детский смех, музыку и аромат еды из торговых палаток. Нестерпимо хотелось окунуться в волны, во всю эту очаровательную атмосферу отдыха. Осталось только разобраться с семью шинигами и одним арранкаром, который тут же, как ни в чём ни бывало, подлез ближе и жарко привалился к плечу. — Отвали, — лениво отпихнул того Ичиго. Правда, в ответ получил более жёсткую хватку. Так ему ещё и возмущенно засопели в самое ухо. Щекотно, между прочим. — Хозяин гостиницы знает только об одном постояльце. Поэтому вести себя тихо, не шуметь, ничего не ломать, на глаза никому не попадаться. — Дышать-то можно? — с усмешкой поддел Гриммджоу. — В твоём случае необязательно. Может, подохнешь быстрее. — Мы приехали сюда развлекаться, — Матсумото, прогнувшись в спине, словно кошка, ловко соскочила с подоконника и устроилась аккурат между Хисаги и Кирой. Короткое платье небесно-голубого оттенка оттеняло бледную кожу и рыжие волосы, открывало длинные ноги и почти не прятало внушительных размеров бюст. Ичиго сразу поймал себя на том, что откровенно пялится. А ещё со всей ясностью понял — на пляже придётся не людей от Джагерджака охранять, а Матсумото от парней. — Кстати, да, — подал голос притихший и придавленный к стене Кира, — пойдем на море, тут только время теряем. — Разбежались! — рявкнул Ичиго, вновь начиная заводиться. — Будете выходить по парам, чтобы не вызвать подозрений. Купальники у вас хоть есть? — Хочешь посмотреть? — подмигнула Матсумото, выразительно оттянув платье и обнажая полоску особенно светлой кожи. — Рукия, покажи ему тоже. — Не надо! Я и так готов поверить! — щеки уже пылали. А в номере становилось невыносимо душно от количества человек, сидящих друг у друга чуть ли не на головах. — Мальчишка, — добродушно усмехнулся Кенсей. Он сам, пожалуй, занимал бОльшую часть комнаты. С ёжиком коротких выбеленных волос, в распахнутой рубашке и с набитой цифрой «69» на груди он смотрелся слишком выразительно. Миниатюрная Рукия рядом с этой грудой мышц выглядела довольно комично. Мугуруме, казалось, вообще не было дела до их перепалок. Закинув руку на плечо своего лейтенанта, он сидел, отрешённо глядя на скрытое зеленью небо в окне. — Уж вы бы помолчали, — рявкнул Ичиго, краснея ещё больше. — Куросаки, а ты, оказывается, такой забавный. Гриммджоу долгим и пристальным взглядом изучал временного шинигами. Куросаки, виденный им только в пылу боя, израненный, в крови, либо же с мечом наизготовку летевший спасать мир, сейчас открывался перед ним совсем с другой стороны. И не сказать, что арранкару это не нравилось. Наоборот. Когда Ичиго вот так смешно заливался краской и злился, его реяцу начинала искрить и переливаться, отчего моментально хотелось его сожрать. Или долго и со вкусом лизнуть розоватые щёки и проверить, будут ли искры покалывать на языке. — А ты вообще свали первым делом. — Не могу, — пожал плечами Джагерджак. — Ну разве что за дверь. — Нет уж! — вскинулся Ичиго. — Чёрт бы тебя побрал, ладно. Будешь рядом со мной, не дай бог, наворотишь каких-нибудь дел. Он ещё раз обвёл собравшихся тяжёлым взглядом и вздохнул. — Ренджи, Рукия, давайте первыми. Встречаемся возле спасательной вышки — высокая башня с ярко-красным кругом. По пляжу не разбредайтесь, я вас искать не буду. — Как скажешь, мамочка, — передразнил его Абараи, и они вместе с Кучики исчезли в оконном проёме.

***

— До чего же хорошо… Ноги увязали в тёплом песке, ветер доносил брызги соленой воды, оседавшие на коже. Солнце жарило вовсю, но поодаль поджидал спасительный зонт, под которым вполне можно спрятаться от прямых солнечных лучей. Только если удастся растолкать компанию набившихся туда шинигами. Кира, худой и бледный, даже в гигае, с тёмными кругами под запавшими глазами, наотрез отказался покидать тень. Пришлось раскошелиться и купить вторую упаковку солнцезащитного крема, потому что одной на всю ораву явно не хватало. И теперь Изуру, совершенно разомлев, наслаждался помощью Матсумото в этом деле. Та, забавляясь, нарочно двигала рукой медленно и плавно, размазывая крем по спине, заставляя Киру то и дело мучительно краснеть. Под конец она, совсем развеселившись, вручила парню крем и повернулась спиной, недвусмысленно намекая. В этот момент Изуру пропал для всего остального общества. Тем же самым занимались и Рукия с Ренджи, только эти переругивались и подначивали друг друга. Ичиго мстительно намекнул, что татуировки Абараи под палящим солнцем потускнеют и потеряют чёткость очертаний, и теперь шинигами с особым рвением втирал крем в кожу, явно заботясь о сохранности рисунков. О том факте, что от одного пребывания под солнцем татуировкам не будет ровным счетом ничего, Ичиго решил промолчать. В конце концов, кто в первую очередь виноват в том, что его выходные накрылись медным тазом? Шухей тем временем скинул с себя рубашку, явно ошалев от количества полуголых тел вокруг. Не то что бы лейтенанта после попоек у Рангику можно было чем-то сильно смутить, но он привык к менее раскрепощённому обществу. А здесь разбегались глаза: фигуристые девушки чередовались с атлетического телосложения парнями, и Хисаги буквально не знал, на что ему смотреть. Под зонт заглядывать вообще не хотелось — если Матсумото решила развлечься, на её пути лучше не вставать. Поэтому он благополучно ушёл к своему капитану, сидящему в одних шортах прямо на песке и потягивающему невесть где раздобытый сок через пластиковую трубочку. — Снова припёрся? Шухей, тебе что тут мёдом намазано? — беззлобно поддел его Мугурума. — Тайчо, с вами явно спокойнее будет, чем с теми… под зонтом. — Испугался сисек Матсумото? — Кенсей ухмыльнулся, глядя, как стушевался его лейтенант. — Правильно делаешь. Отвлечёшься на секунду и окажешься придушен. Тем более ты у нас парень симпатичный. — Вы правда так считаете, тайчо? Кенсей кинул на Хисаги быстрый взгляд, но тут же вернулся к созерцанию горизонта. — Считаю. Болван только ещё тот и в бою никуда не годный… Фыркнув, Хисаги опустился рядом. Ноги чувствительно обжигало, но возле воды песок становился влажным и довольно прохладным — это спасало. — Вот теперь узнаю своего капитана. А то я уж было решил, что вас удар хватил, раз мне комплименты отвешиваете. — Удар меня от твоего общества хватит такими темпами. Так что, сознательно отказываешься от общества прелестной женщины? Шухей неопределённо повел плечами. Он сам не совсем понимал, где хочет сейчас быть — сидеть между Кучики и Рангику, слушать звонкий смех и чтобы пальцы покалывало от мягкости чужой кожи. Или, наоборот, оставаться так, как сейчас. Цифра «69», преследовавшая его всю жизнь, теперь отпечаталась на внутренней стороне век и не желала исчезать, словно клеймо. Машинально тронув щёку, Хисаги отвел взгляд. — А вы сами, тайчо? Не отбивайтесь от коллектива. — Отобьёшься тут, когда собственный лейтенант по пятам ходит, не продохнуть от него. Быть может, я собирался познакомиться с одной из здешних красоток, а ты взял и всё испортил. — Тайчо… — Шухей смотрел с удивлением. — Вы и познакомиться? Да вы разве знаете, как это делать? Вы, по-моему, только с девушками со страниц журналов Лизы близко общались. — Ах ты, поганец! Кенсей заехал локтем под рёбра так, что Хисаги, вскрикнув, скорчился от боли. И не успел среагировать, когда его толкнули спиной на песок. Мугурума, каменной глыбой нависая сверху, скалился. Причём сок он так и держал в одной руке, а второй прижимал лейтенанта к песку, чтоб не дёрнулся. — У меня опыта явно побольше твоего будет, салага. — Я… простите, тайчо. Забылся. В горле Хисаги стал ком. Он проявил неуважение к своему капитану, чёрт бы всё побрал. Но от внезапной и необычной близости дыхание перехватывало сильнее. Ну их, и Матсумото, и остальных девушек на пляже. Если Кенсей так и будет вжимать его в горячий песок, так и быть, он согласен провести в этой позе хоть целый день. Вот только спину припекало немилосердно, поэтому Шухей всё-таки принялся медленно выбираться из захвата, но его решительно и с ухмылкой вернули на место. Показалось, или тайчо сам не хотел его никуда отпускать?

***

      Ичиго хмуро оглядел свою компанию и вернулся к более насущной проблеме — обществу арранкара, который щеголял рядом в широких синих шортах и весёлой летней рубашке с ананасами. И выглядел до того нелепо и дико, что хотелось всё время протирать глаза — не привиделось ли? Но Гриммджоу упрямо не хотел исчезать — крутился вокруг, недоверчиво принюхивался, скалился на толпу народа и всем видом давал понять — не так уж ему и нравится на пляже. — Что, дискомфортно? — усмехнулся Ичиго. — А я говорил, не надо было ехать с нами. Это тебе не пустынное Уэко Мундо. — Ну, песка и здесь навалом. Только он слишком горячий и жёлтый, на твою реяцу похож. Ичиго впервые взглянул на Гриммджоу с интересом, раньше тот никогда не упоминал о подобных вещах, связанных с ним. Интересно, это у пустых такой способ восприятия собеседника или что-то иное? — И воды. Куросаки, какого хрена эта лужа такая большая? Её же не переплыть, я даже сушу за горизонтом не вижу. — Потому что это море, придурок, — прыснул Ичиго, вставая. — Пошли покажу, что нужно делать, если не зассал. — Держи карман шире, чёртов шинигами. — и, недовольно фыркнув, Джагерджак медленно направился к кромке прибоя, при этом поджимая пальцы ног, словно большая кошка, настороженно лезущая в ванну. Уморительно. Ичиго не стал ждать, вошел в воду сразу по колено, подавив в себе детский порыв нырнуть тут же, на мелководье. Рубашку он бросил прямо на песке, оставшись в одних шортах, и теперь кожей чувствовал направленные на него взгляды. Светлая кожа с веснушками, шрамы от постоянных драк, перекатывающиеся под кожей мышцы, да к тому же ярко-рыжие волосы — всё это составляло портрет, к которому нельзя было остаться равнодушным. И Куросаки льстило внимание девушек, но при этом раздражало, что его буквально пожирало взглядом одно животное. — Чего пялишься? — рявкнул он на Гриммджоу, который застыл у самого берега. — Куросаки, ты б почаще раздевался, — с ухмылкой ответил арранкар, всем своим нутром чувствуя и специфический запах шинигами, и его реяцу, которая в моменты раздражения чувствовалась особенно сильно. Такого Куросаки хотелось впечатать во что-нибудь и «поощущать всего». — Тебе солнце голову напекло? Что за бред ты несёшь? Зябко дёрнув плечами, Ичиго быстрым шагом направился на глубину. Оставалась надежда, что там пустой его не достанет. Чем дальше, тем больше он бесил, да к тому же начал нести раздражающий и смущающий бред. Только этого ему не хватало. Да и не привык Куросаки к тому, чтобы его раздевали взглядом всякие арранкары. — Возвращайся к ребятам. Тот же Ренджи выглядит куда интереснее меня. Или капитан Мугурума. Уж если тебе так нравятся мужские тела, — хмыкнул он, наконец-то с удовольствием ныряя в прохладную воду. Та сомкнулась над головой, и сразу придавила восхитительной тишиной. Солнечный свет лучами пронизывал толщу воды, на дне виднелся песок вперемешку с мелкой галькой. Ичиго слишком редко бывал на море, но при этом до безумия любил воду и никогда не упускал возможности поплавать. И лишь когда воздух в лёгких кончился, он вынырнул на поверхность. Только для того, чтобы столкнуться нос к носу с мокрым Гриммджоу и услышать: — Да нахрен они мне нужны. Я сюда ради тебя тащился. — Что? — тупо переспросил Ичиго. — Плевать я хотел на этих шинигами. Совершенно неинтересный, бесполезный и скучный мусор, который годен только на то, чтоб его сожрали. Не интересуют. Меня интересуешь ты. — А… вот как, — мозг с трудом переваривал признание. — Но ты что вообще здесь… не знал, что ты умеешь плавать. — И это мне солнце голову напекло? Может, тебе помочь освежиться? — подозрительно прищурился Гриммджоу. Ичиго откровенно завис. Он был уверен, то Джагерджак не полезет за ним. Наплевав на всё, останется на берегу, испугавшись воды. Всё-таки эволюционировал он от пантеры, а потому должен был перенять повадки кошачьих хотя бы отчасти. Но арранкар шаг за шагом разбивал его уверенность в чём бы то ни было. Поэтому сейчас Куросаки был в состоянии только разглядывать мокрую рубашку, облепившую чужое тело, да потемневшие от влаги голубые волосы с каплями воды на кончиках прядей. Чёрт бы побрал этого пустого. Всю его жизнь переворачивает с ног на голову. Тем временем Гриммджоу, вздохнув, загрёб воду руками и проплыл вокруг парня наподобие акул, кружащих в океане. Развернулся, и в итоге остался лежать на спине, щурясь на стоящее в зените солнце. Они заплыли довольно далеко, так что рядом не было никого. Ичиго чувствовал себя неуютно, и в то же время некая когтистая лапа сжала сердце в непривычном волнении. — Каким образом ты мне собрался помогать? — Да менос тебя разберёт, Куросаки. Я говорю, что притащился ради тебя, а ты меня о плавании спрашиваешь. Ну, умею. Вроде того. Это тело рефлекторно двигается. — С таким успехом ты рефлекторно пойдешь ко дну. Море — не та стихия, в которой стоит безрассудно проверять способности подаренного гигая, — Ичиго даже вздрогнул, представив, как арранкар исчезает в морской пучине. — Беспокоишься? — довольно осклабился Гриммджоу. — Мечтаю от тебя избавиться, — честно признался Куросаки, — но ты здесь вроде как под мою личную ответственность. Хотя сомневаюсь, что кто-то о тебе вообще будет волноваться и заметит твоё отсутствие. — Ты бы заметил. Ещё и спасать наверняка бы побежал… Хватанув ртом воды, Гриммджоу резко замолчал. Взбешённый Куросаки утянул его под воду, справедливо полагая, что раз ответственность личная, то в данном случае ею вполне можно будет пренебречь. Однако Джагерджак сориентировался быстро — действуя инстинктивно, потащил Ичиго за собой, утягивая ко дну. Они сталкивались руками и ногами, пинались, пытаясь перебороть друг друга. Воздуха катастрофически не хватало. В итоге Куросаки затряс головой, указывая подбородком на поверхность, но Гриммджоу продолжал упрямо тянуть вниз. Мы же так оба сдохнем в паре километров от пляжа! Лёгкие резко обожгло болью, и в этот момент Ичиго почувствовал, как сильные руки тянут его назад, а хватка арранкара внезапно ослабевает. Очнулся он, крепко удерживаемый под подмышки Ренджи, в то время как Джагерджак, матеря Кенсея на чём свет стоит, пытался высвободиться и ударить его. Но с тем же успехом можно было сдвинуть гору. — Наигрались? — осклабился Абараи, стараясь поддерживать бережно, пока Ичиго бешено хватал ртом воздух. — Этот ублюдок меня чуть не утопил! — Сам ты ублюдок! Слабак! Я даже не старался в этот раз! Ещё и этот сброд припёрся… Кенсей, жёстко зафиксировав шею Гриммджоу, принудил того остановиться и замолчать. Пустой только зло смотрел, сдавленно рыча. — Поиграли и хватит. Непослушные детишки, если не заткнутся, будут выкинуты за шкирку в пустыню без права возвращения. Ты всё понял, арранкар? Гриммджоу бы и рад был высказать всё, что вертелось на языке, но Мугурума ясно дал понять — одно неверное движение и конец. Поэтому он только кивнул, бросив яростный взгляд на Ичиго. Вырвался из железного захвата капитана и быстро поплыл к берегу. — И что только ты в нём нашёл? — удивлённо хмыкнул Абараи, провожая задумчивым взглядом Джагерджака. — Ренджи, ты совсем дурак? — Это я-то? И парни оставили растерянного Ичиго обдумывать произошедшее в одиночку…

***

Гриммджоу, если и затаил злобу, то виду не подал. Добравшись до берега, как ни в чем не бывало, уполз под зонт, наслаждаться компанией и красотой девушек, под недобрые взгляды Киры, Ренджи, да и Шухея заодно. К пустому относились с подозрением, хотя и старались уважать причуды временного шинигами — всё-таки на его деньги они сейчас отдыхали. А потому, в очередной раз выйдя из воды, Матсумото с деланной обидой в голосе произнесла: — Умираю с голоду. Ичиго-кун. Честное слово, быть человеком слишком неудобно. Может быть… — Ни за что, — возразил Куросаки. — Мы с вами это уже обсуждали. Я не разговариваю с духами, а вы не занимаете своими невидимыми телами места на пляже. Здесь слишком много людей. — Кстати, уже не так уж и много… Вечереет, — заметил Хисаги. — Это не меняет дела! Да и солнце ещё высоко в небе. — Ну хорошо, Ичиго, тогда придумай, что бы нам такого поесть, — Матсумото, ласково обвив рукой шею парня, прижала к себе, утопив в своей мягкости. Пунцовый до ушей Ичиго еле нашел в себе силы, да и чего греха таить, желание, вырваться. — Могу предложить разве что арбуз. Большой. — О, это такая зелёная полосатая штука, — оживилась Рукия. — Я помню, мы с твоими сёстрами ели у тебя дома. Тогда тоже стояло жаркое лето, и арбуз был такой вкусный… — она зажмурилась, мечтательно улыбнувшись, чем живо подогрела интерес окружающих к предложению. — Давайте я схожу, — вызвался Шухей, поднимаясь с песка и потягиваясь. Мышцы пресса рефлекторно напряглись, становясь четче. — Ичиго, давай деньги. — Я помогу, — Кира с сожалением покинул идеальное местечко между Ренджи и Матсумото, на которое тут же забрался обнаглевший арранкар, — мне нужен кондиционер или вентилятор, хотя бы ненадолго. Я скоро сварюсь здесь. — Неженка ты наша, — хохотнул Абараи, хлопнув друга по бедру. — Смотри, чтоб Шухею не пришлось тащить ещё и тебя в довесок к арбузу. — Если ты вернёшься с мясом вареного краба, все тебе только спасибо скажут, — поддел Ичиго, зарываясь руками в теплый песок. Он уже порядком утомился за день, наполненный ранним подъёмом, дорогой, жарой и бесконечными перепалками. К тому же его едва не утопили! Куросаки потягивал воду из пластиковой бутылки, отвратительно быстро нагревающуюся за считанные минуты. — Идите вы все к меносам, — улыбнулся Кира и, закинув руку на плечо Хисаги, двинулся в сторону магазинов. Кенсей проводил их задумчивым взглядом. — Переживаешь, что уведут твоего лейтенанта? — Матсумото, оставшись без двух главных объектов внимания, переключилась на остальных и теперь хитро улыбалась. — Не понимаю, о чём ты, — отрезал Кенсей, напрягаясь. — Ой ли, так уж и не понимаешь… — Матсумото, ты о чем говоришь? — Рукия и Ренджи, как по команде навострили уши. Даже Гриммджоу лениво изобразил интерес к происходящему. — Да так, что-то почувствовала в воздухе, — отшутилась Рангику, привлекая к себе Ренджи и обнимая того за плечи, повторяя тем самым жест Киры. — Но на меня Мугурума-тайчо не смотрит таким задумчивым и тяжёлым взглядом, как смотрел на… — Рангику-сан болтает всякий вздор, — Кенсей поглядел прямо в серые глаза, давая понять — ещё одно слово и никому здесь не поздоровится. — Если мужчина не смотрит на тебя, Матсумото, то он либо гей, либо влюблен, — серьезным тоном выдала Рукия, отнимая у Ичиго бутылку с водой. Тот вяло запротестовал. — Но первое вряд ли применимо к Мугуруме-тайчо, так что… Мы чего-то не знаем о нашем капитане и его избраннице! — Какие вы, шинигами, сложные, — фыркнул вдруг Гриммджоу. — И не всё ли равно, с кем вам быть. — А ты вообще не встревай. И что ты подразумеваешь под сложностью?! Ичиго, взвинченный из-за постоянного присутствия арранкара рядом с собой, злился теперь почем зря, и даже, казалось бы, безобидная фраза вызывала раздражение. И сейчас, ввиду отсутствия Киры, их с Гриммджоу не разделяло ровным счетом ничего. Чем тот и пользовался в открытую: задевал плечом, будто бы ненароком касался пальцами на песке, шлёпал по руке, стоило только резко двинуться. Одним словом — бесил до невозможности. — Парни, девушки, люди или нелюди… Какая вам разница. Ну влюбились в кого-то, пусть он хоть королём душ окажется, чё париться-то. Получил взаимность — хорошо. Нет — пошел дальше. Меньше всего меня бы волновал пол, как ты выразилась «избранника». Чушь несусветная. — Интересная у тебя позиция… — руку Ичиго все же убрал от греха подальше. — Действительно, что ещё взять с животного, — мрачно подытожил Кенсей. — Да плевать. Я может и животное, а посчастливее тебя буду. По крайней мере, не сижу и не смотрю с сожалением, как мой мужик с другим в обним… Договорить ему не дали. Куросаки, ловко притянув к себе, зажал рот болтливого арранкара ладонью, не обратив внимания на царапнувшую кожу острые клыки. Мугурума, побледнев от ярости, всё же нашел в себе силы не сдвинуться с места. В конце концов, он здесь для того, чтобы предотвращать драки, а не устраивать их. Даже если хренов пустой вконец зарвался. Ещё и Рангику хороша, на кой чёрт она вообще подняла эту тему?! Но в первую очередь хорош он сам, раз позволил заметить хоть что-то посторонним лицам. Интересно, а его лейтенант тоже осведомлён?.. Гриммджоу тем временем яростно брыкался, пытаясь скинуть удерживающую его руку. Двинул Ичиго локтем под рёбра, боднул в скулу, укусил. Куросаки, выругавшись, завалился на песок. Он не понимал, какого чёрта произошло, но чувствовал, что лучше не давать Джагерджаку продолжать болтать. Ему самому стало не по себе от столь раскрепощённого нрава арранкара. Хотя раньше он в принципе не задумывался, что движет этими созданиями, как они живут и скрашивают время в холодной серой пустыне. Да и самого Гриммджоу он понимал слабо — ещё понятно, почему он всегда жаждет реванша, но ни один бой мира не стоил бы того, чтобы тащиться в гигае, в переполненной машине с толпой шинигами, а потом жариться на пляже посреди людей. Хотя, справедливости ради, один раз за день убить его всё же попытались. — Не прерывай меня, когда я говорю, — зло зарычал Гриммджоу, оказываясь слишком близко. Ичиго всё-таки повалили на песок, даже не отреагировав на удар коленом. — Значит, сам соображай, когда надо вовремя заткнуться, чтоб другие не помогали. — Если кто-то несёт бред в моём присутствии, то какого меноса я должен сдерживаться, скажи мне? — Да тебе вообще, по-хорошему, давно пора поучиться выдержке! — Это зачем же, а Куросаки? — внезапно меняя тон чуть ли не мурлыкнул Гриммджоу, прижимаясь теснее, и заставив временного шинигами вконец ошалеть. Слишком много Джагерджака для одного дня. Слишком. — Слезь с меня, придурок… — просипел он, стараясь скинуть пустого с себя. И неизвестно, чем бы кончилось дело, если бы над головами не раздалось долгожданное: — Мы вернулись! О, а что здесь уже успело произойти? И тихий смех на фоне, перемежающийся с вопросами о вареных крабах. Ичиго злило, что никто из шинигами не пришёл на помощь и не оттащил Гриммджоу за шкирку. Тот, отчего-то довольно ухмыляясь, всё-таки слез, переключив внимание на арбуз, но всё ещё оставаясь слишком близко. Куросаки поклялся себе, что больше ни за что, ни под какими предлогами не позволит арранкару творить, что вздумается, и находиться в его ближайшем окружении дольше часа. Но, к сожалению, даже судьбе порой было свойственно ошибаться, а уж временному шинигами и подавно…