Ничего я не боюсь!

Сейчас только утро, а день у обычного четвероклассника Антона Шастуна уже не задался. А дело в том, что сегодня в школе будут ставить пробу манту, а ребенок очень боится врачей, как и всего медицинского. Вообще, Антон достаточно послушный и хороший мальчик, но когда дело связано с его страхом, его не узнать. Он становится очень упрямым и капризным, ведь не любит показывать страх. Вот и когда его мама подписала согласие, он устроил неплохой концерт, что не пойдет ни на какие прививки. Но вот сейчас его силой заводит в этот ужасный кабинет, в котором пугает абсолютно каждая вещь, его классная руководительница, так как он остался один на эту прививку из своего класса. – Давай-давай, проходи, остался ты один. Всё, Арсений Сергеевич, последний, – она останавливается у двери, смотря на школьного врача. – Хорошо. Мы справимся, поэтому Вы можете идти, – кивает мужчина. – Отпустите меня, – капризно сказал мальчик, сложив руки на груди, когда девушка покинула кабинет. – Конечно, отпущу, не буду же я тебя здесь держать, – спокойно отвечает мужчина, заполняя что-то в бумагах. Он за время своей работы встречал детей с самыми разными характерами, и такое поведение нисколько не удивляет. – Вот только сначала прививку поставим, а потом пойдёшь дальше на урок, не переживай. – Не надо мне никаких прививок, я з-здоров, – голос слегка дрогнул, выдавая сильное волнение. – Нет, мой дорогой, прививку поставить нужно. Подойди ближе, что же ты стоишь у дверей? Я для начала тебя просто осмотрю, – готовя инструменты для осмотра, говорит мужчина. Паренёк подошёл, но расстояние между ним и врачом все равно оставалось приличное. – Так дело не пойдёт. Не смогу же я тебя осмотреть, если ты будешь так далеко. На этот стульчик присаживайся, – указывает медик на стул, стоящий рядом с его столом. – Как тебя зовут? – улыбнувшись, спрашивант он, когда ребёнок сел куда ему сказали. – Антон я, – нахмурившись, буркнул тот. – Хорошо, я Арсений, как ты уже мог услышать. Держи, ставь градусник, а я пока посмотрю твоё горлышко, – старший отдаёт прибор мальчику. Ждёт, пока тот медленно его поставит, тем самым растягивая время до неприятной процедуры, которую он всем сердцем хочет избежать. Но врач ждёт, прекрасно уже поняв, почему Антон так себя ведёт. – Открой ротик. Давай-давай, не бойся. – Ничего я не боюсь! – фыркнул младший, всё-таки слушаясь. Мужчина не стал комментировать эту фразу. – Закрывай, – Арсений ещё пощупал лимфоузлы и попросил градусник, который показал, что температура в норме. – Ага, подойди ко мне чуть ближе, чтобы я мог тебя послушать. Младший встает, но снова далеко от мужчины, и тот осторожно притягивает парнишку поближе. – Поднимай футболочку, – на этот раз Шастун слушается быстрее, позволяя старшему провести аускультацию. – Молодец. Все хорошо, пошли, – Попов встает, укладывая ладонь на спину ученика, направляясь в сторону процедурной части кабинета. – Нет, давайте не надо, отпустите меня, – увернувшись от руки брюнета, хнычет мальчишка. – Антон, я же уже сказал, что без прививки не отпущу. – Тогда я убегу! – вскрикнул ребенок, пятясь к двери. – Не советую. Ну вот куда ты сейчас пойдёшь? Тебя в любом случае найдут и отведут сюда. Ну даже если не сегодня, то в другой день, но без прививки ты не останешься точно, – спокойно объясняет врач. – Это же не больно совсем, не бойся, – мягче добавляет он. – Я не боюсь, я просто не хочу! – Как скажешь. Я тоже, может, не хочу ничего сейчас делать, но понимаю, что надо. Ты же тоже взрослый и тоже понимаешь, что нужно сделать эту прививку. Поэтому пошли, дорогой, я всё быстро сделаю и всё, сможешь вернуться в свой класс, тебя никто держать не будет, – мужчине удается завести младшего в процедурный, где тот, совсем поникший, усаживается на кушетке. Он боязливым взглядом осматривает кабинет. Смотрит на спину старшего, пытаясь увидеть все манипуляции того, но тот специально встал так, чтобы бояшка не увидел ни ампул, ни шприца. Ребенок обиженно пыхтит, сдвинув бровки. – Ну, что у тебя случилось, м? – спрашивает врач. – Нормально всё. – Так что же тогда такой хмурый? – он задавал вопросы с целью отвлечь того, да и чтобы тот не очень слышал все звуки приготовления инъекции. – Ничего. – Ну хорошо. Закатай рукав до локтя, пожалуйста, – подходя к четверокласснику, просит мужчина, на всякий случай спрятав шприц в кармане. – Н-нет, – всхлипывает мальчик, прижимая ручки к груди. Он понял, что бесполезно тут что-то из себя воображать, всё равно уже все всё поняли. И сейчас он уже не захотел строить из себя дальше злюку, ему хотелось, чтобы его пожалели, успокоили и обняли. – Действительно ничего не боишься, говоришь?... – шепнул Арсений скорее для себя, подходя к тому. — Ну, в чем дело, Антош? – одновременно спокойно и ласково спрашивает врач, но тот уже расплакался и не мог ответить что-то. – Тш-ш, тише... – брюнет сел рядом с ним на кушетку и приобнял, слегка прижимая к себе. – Всё хорошо, не переживай. Я же ничего не делаю, да и ничего страшного, поверь мне, делать не буду. Твои одноклассники, да и другие детки сказали, что ничего не почувствовали. – А м-мне сказали, ч-что это бол-льно-о-о, – через плач сказал ребёнок. – Не знаю, может, напугать хотели, вот и соврали. Ну, мой хороший, не плачь. Давай я тебе водички налью? – это было скорее утверждение, после чего Арсений набрал в пластиковый стаканчик воды и подал младшему. – Успокаивайся, это не стоит таких слёз, вот увидишь. Давай сейчас побыстрее закончим и забудем. Закрой глазки, – врач взял руку ребёнка и сам закатал рукав рубашки, но на него уставились глаза, полные страха. – Ну, Тош, не бойся. Давай, закрывай, я всё очень аккуратно сделаю, обещаю. После того, как тот зажмурился, мужчина протёр предплечье, но Антон резко открыл глаза, а руку вновь прижал к себе, шмыгая носом и мотая головой. – Анто-ош, – чуть строже сказал старший. – Я боюсь. Нет-нет-нет, не надо, – страх ведь никуда не делся, а наоборот, когда ватка коснулась кожи, усилился. – Тош, – врач сел на корточки и взял ручки того в свои, но тот попытался их освободить. – Ну тише, чего ты... У меня нету ничего в руках, не волнуйся, – он подождал, пока тот поуспокоится и перестанет всхлипывать. – Хороший мой, это все равно нужно сделать. Я знаю, что тебе страшно, но это займет не дольше секунды, вот уж точно. – Точно не будет больно? – вроде как сдавшись, уточняет Шастун, смотря жалобным взглядом. – Точно, – кивнул медик. Он не стал уже говорить что-то на подобии: "будет немного неприятно", "всего лишь секундочку", чтобы эти уговоры не затянулись еще минут на 15. – Если так боишься, можешь не закрывать глазки, просто отвернись, – вставая с корточек, сказал он. Когда младший отвернулся, брюнет ещё раз протёр место укола и, убедившись, что тот не смотрит, ввёл иглу. Антон заметно напрягся, а почувствовав секундную боль, слезы потекли из его глаз. – Все-все, тише, – успокаивающе шепнул Арсений, вводя лекарство, что заняло не дольше двух секунд, после чего он приложил ватку к ранке. – Уже все, ребенок, умничка. Ну, чего ты плачешь? – он убрал все ненужное и, поставив того на пол, заключил в объятия. – Тш-тш-тш, успокаивайся. Неужели было больно? – М-м, – мычит мальчик, шмыгнув носиком. Слезки уже заканчивались, да и страх начал отступать, ведь он понимал, что все закончилось, а значит, и бояться теперь нечего. – Ну вот видишь. Хорошо, ты большой молодец. Только недельку нельзя будет мочить ручку. Ну всё, вообщем-то я тебя не держу, ты можешь идти, – чуть отстранясь, улыбнулся Арсений, но тот не хотел выбираться из таких теплых обьятий. Мужчина сразу понял, что четвероклассник просто страх свой скрывал этой злостью, а так, это такой же ребенок, как и большинство, которому нужны объятия и ласковые слова. – Как бы тебя там не потеряли, Антош. Найдёшь дорогу обратно? – Угу, – кивает мальчик, нехотя отлипая от халата. – Беги в класс, мой дорогой, а то скоро уже звонок на урок прозвенит, – ласково потрепал он Антошу по голове. – Ладно... До свидания. – Пока, Антош. На следующих прививках Антон даже не пытался строить из себя такого злюку, а вёл себя хорошо. И Арсений с пониманием относился к страху ребенка, поэтому всегда успокаивал того и обнимал.