Вспоминая реинкарнацию

У Гена, в связи с работой с Сенку, практически не было каких-либо других дел, поэтому после встречи с Уингфилдом, он, собрав нужные папки, набрал Сенку. — Приветик. Извини, Сенку-чан, я не отвлекаю? Я мог бы подъехать сейчас для совместной работы, ничего? – Ген вышел из кабинета, направляясь к лифту. — Приезжай, но имей ввиду, в лаборатории я… Не трогайте ничего пока, а? – Ишигами отвлёкся на кого-то, чуть прикрикнув. Он откашлялся в трубку. – Извини. Я не один в общем, но приезжай, если это нужно. Ген настороженно повёл плечом, вслушиваясь в то, что могло быть на фоне, но там молчали. — Хорошо, ничего страшного, я тебя понял, Сенку-чан. Скоро буду. Ген сел за руль, тут же поставив на навигаторе маршрут до ближайшей булочной. Заехать за чем-то съестным было бы идеально. Асагири вдруг осознал, что сам ещё не ел, а о Сенку и говорить нечего. Пожалев бедный желудок учёного, который питается только энергетиками, Ген остановился у булочной, толкая дверь и выпуская в свои лёгкие невероятный аромат свежей выпечки. Пообщавшись с милой кассиршей и купив, на вид, вкуснейшие круассаны, Ген снова взялся за руль, закинув бумажный пакет на заднее сиденье. Следующим его пунктом назначения было здание, в котором работал Ишигами. Оно находилось в двадцати минутах езды, что было чертовски удобно для менталиста. Кажется, так Сенку назвал его вчера в баре? Может и оправдано. Припарковав свою машину далековато от входа, он взял всё необходимо, идя к входу в здание. Оно всё такое же внушительное и могущественное. Есть ощущение, что такой грандиозный вид ему придаёт умнейший мозг Сенку где-то внутри. У главного входа стоял молодой человек, который совершенно невзрачно, относительно всего тут, курил. Ген не мог не узнать его, что совершенно не обрадовало. — Ого, неужели это великий снайпер, Стэнли Снайдер? – Ген хихикнул над этой глупой рифмой. – Ты выбирал профессию по фамилии? — Это снова ты, Асагири Ген? Что такой как ты тут забыл, боюсь спросить? – Стэнли затянулся догорающей сигаретой, выпуская клубы дыма прямо на Гена. — А вы наконец-то обручились, как же это мило, не так ли? Если действительно интересно, я как раз к твоему верному супругу и его ученику, представляешь? Кажется, твой муж снова нуждается в услугах опытного журналиста, – Ген расплылся в улыбке, наблюдая за тем, как Стэнли выкинул сигарету, растоптав её ногой. — Как мило, что нам снова с тобой по пути. Пошли, – Ген соврал, если бы сказал, что это не звучало как чисто армейский приказ. Они зашли в прохладное помещение, где Гена встретило знакомое лицо охранника, тот ему приветливо улыбнулся. На нужном этаже по прежнему пахло стерильностью больничных палат и неуместной гарью. Из кабинета Ишигами доносились звуки дискуссии, кажется, это было чуть громче нужного. Всё это время они со Снайдером держали гордое молчание, ни проронив ни слова. — Тук-тук, могу войти? – Ген настороженно приоткрыл дверь, вглядываясь в светлый кабинет. Сенку стоял с каким-то прибором в руках, строго смотря на доктора Ксено. Младший учёный тут же повернул голову в сторону Асагири, махнув рукой. — Привет, менталист. Как твоё самочувствие, после вчерашнего то? – Сенку ухмыльнулся, кажется он знал немного больше, чем помнил Ген. — Всё в норме, Сенку-чан! — Он называет тебя так? – Ксено, словно не веря своим ушам, перевёл взгляд с журналиста на Сенку. – И с каких пор ты вообще интересуешься чьим-то самочувствием? — Какая тебе разница, а? Лучше бы над проектом так думал, – Сенку незаинтересованно почесал ухо, возвращаясь к аппарату, что лежал на рабочем столе. Это было нечто неописуемое словами, сложно было с чем-то сравнить. Это казалось неуместной грудой металла, а из него торчало множество разных проводов, рядом были разложены материнские платы, энное количество маленьких болтиков, чертежи и схемы. Сенку выглядел воистину сосредоточенным и серьёзным, занимаясь своим делом. — Ну мы это, войдём, наверное? – Асагири уже и забыл, что за его спиной стоит Стэн, а Ген глупо стоит в проходе рассматривая кабинет учёного. — Извини, тебе практически нечего тут делать, Снайдер, – Сенку сказал это без каких-либо эмоций, просто констатируя факт. – А ты, Ген, будешь вникать в научный процесс, дабы сделать нам хорошую презентацию. Ну и выполнять наш с тобой проект тоже. Ген хлопнул в ладоши, поворачиваясь к Стэну с очень грустным лицом. – Кажется тебе пора уходить от своего мужа, но ты возвращайся, мы тебя подождём. — Мужа? Вы что, обручены? – Сенку поднял голову, а пряди у его лица, забавно подлетели от этого движения. — Лучше помолчи, Ген. Так уж и быть, я ушёл. Ксено, не засиживайся, после долгого перелёта нужна хорошая но… – Ксено махнул ему рукой, тут же закрывая дверь. Ген забавно хихикнул в кулак. В его руке был бумажный пакет из пекарни, а этот жест напомнил о его существование. — О, у меня есть небольшой перекус! Кто-то будет? – Ген махнул пакетом перед двумя учёными, а те вопросительно уставились на него. – Что-то не так..? — Ты принёс еду в лабораторию? Тебе тут не столовая, а стерильное место для опытов, ясно? Где твой халат, болтолог? – Сенку, сказав это, тут же вернулся в делу, добавляя деталей в замысловатый чертёж. Его рука легко порхала над бумагой, делая пометки, кажется, четко зная свою задачу. — Упс, прошу простить меня – такого бестолкового журналиста. Дойду до кладовой за халатом, я мигом! – Ген сверкнул улыбкой, устремившись к двери, когда рука доктора Ксено его остановила: — Возьми уж мой, а я ненадолго отойду, а потом, заодно, возьму новый. Мне нужно… сделать одно дело, не скучайте тут, доктор Ишигами и Асагири Ген, – Ксено вложил в руки Асагири халат, недружественно сверкнул глазами и тут же скрылся за дверью. В комнате резко стало прохладно. Ген поставил пакет с круассанами на ближайшую пустую поверхность, осматриваясь. Сенку, полностью игнорируя уход Ксено, молча нависал над аппаратом, что устрашающе лежал на рабочем столе. Ген скользил взглядом по лаборатории, цепляясь глазами за приборы, склянки, штативы и множество чашек Петри, что лежали друг на друге у большого микроскопа. Журналист уже пользовался им, но сейчас, в свете солнца, что пробивался сквозь жалюзи, он выглядит иначе. Ген тронул его рукой, аккуратно проводя кончиком пальца по кромке окуляра. На предметном столике лежала чашка с тем самым листом крапивы, что успел изрядно подсохнуть. Интересно, почему им не пользовались после того раза? Или же… — Что ты изучаешь, Сенку-чан? – Ген резко развернулся к учёному, заинтересованно смотря на Сенку. — Я же уже сказал – сейчас я не могу сказать тебе точно. Мы… разберём это с Ксено и, так уж быть, я сделаю пару заметок для твоей статьи. — Нет, мне нужно знать. Как крапива поможет тебе во влиянии на правое полушарие и на теменную долю головного мозга человека и к чему конкретно это приведёт. Почему ты не хочешь делиться этим, если уже работаешь и знаешь, к чему ты идёшь? Чем помогут шипы этого растения? – Ген мотнул головой. Осматривая лабораторию, он увидел много заметок на стене, чертёж мозга и отмеченные на нём детали. Стопки книг и энциклопедий, которые Асагири видел далёко не первый раз. Ген не совсем дурак, и уж точно не неуч в области человеческого мозга. Не скромничая, в своё время он был лучшим на своём факультете нейропсихологии. — Уже успел изучить лабораторию, раз так быстро всё понял? А ты неплох. Слушай, мне сейчас нужно полностью сосредоточиться, а тебе – молча наблюдать за моей работой. Мне действительно неудобно сейчас тебе всё это объяснять, но сегодня время на это ещё будет. Успокойся и немного подожди, хорошо? — Ну уж нет, кажется, я тебя предупреждал о том, что я буду делать и как выполнять работу, всё обговорено, в чём проблема, Сенку-чан? – Ген в упор смотрел на Сенку, а тот в свою очередь неподвижно сверлил взглядом разложенную перед ним аппаратуру. — Ты, блять, такой упрямый, неужели тебе настолько сейчас нечем заняться? Неужели журналист настолько гениальная работа, что тебе делать нечего, а? Сядь и работай, если уж есть над чем, – Сенку резко схватил вольтметр, подключая его к небольшой коробке проводов и, кажется, начиная игнорировать присутствие Гена. Что ж, не проблема. Ген сел за небольшой и несуразный стол в углу, раскладывая все свои документы, которые он должен заполнить с Сенку на пару. Отрывать учёного в такой момент, как работа – верная смерть, но кто такой Ген, если не рискнёт? — Сенку-чан, раз уж ты предлагаешь мне поработать, то мне нужны твои подписи на некоторых бумагах. Иди сюда и заполни их, раз к своим проектам ты меня благополучно не пускаешь, – Сенку издал неразборчивый звук, и Ген клянётся, что это был мат сквозь зубы. Нехотя, учёный оторвался от своей работы, спешно подходя к Гену, дабы оценить масштаб работы. На столе лежало большое количество листов, которые Сенку нужно было внимательно изучить и заполнить. Ген даже кинул туда пару липовых и ненужных, просто чтобы позлить Ишигами, визуально создав больший объём. Тот стоически оценил взглядом стол, закатил глаза и зло что-то буркнул, вооружился синей ручкой, аккуратно выводя иероглифы. Асагири молча наблюдал за всем, упиваясь работой Ишигами, в которой он молча пишет и не язвит. Ген ловит себя на мысль, что Сенку просто подписывает абсолютно всё, даже не вникая в тексты бумаг. — Сенку-чан, уверен, что это, нужно было подписывать? Сенку глупо моргнул, кажется, выходя из какого-то транса, в котором он - робот, выводящий одно и то же. — Прочитай текст, я кинул тебе липу, а ты даже не глянул! Ты зачем вообще согласился работать со мной, если не можешь уделить этому должное внимание? Я всё ещё хочу адекватно выполнить наш план, и ты сам на это согласился. Давай, рассказывай, что ты делаешь! - Ген толкнулся ногами на стуле с колёсиками, складывая руки на груди, оценивая учёного взглядом. — Издеваешься? – Сенку взглянул на листок, прочитал текст и страдальчески застонал, закрывая лицо рукой. Он только что собственноручно подписал, что будет убирать дерьмо за котом Гена. – у тебя есть кот? Ген молча кивнул, отрицая факт наличия кота, но приподнимая бровь, выжидая. Сенку тяжело выдохнул. — Тогда слушай меня внимательно и вникай, болтолог. Лучше включи диктофон, вряд ли ты успеешь что-то понять и записать, – Сенку порвал листок бумаги и кинул его в урну под столом, тут же вставая и направляясь к своему изобретению. Ген послушно включил диктофон, кивая. – Эта штука, по моим предположениям, будет видеть воспоминания из прошлой жизни людей. Звучит немного дико и антинаучно, не так ли? Знаешь, Ген, никто не отрицает существование теории перерождения, и я один из тех, кто, может и не от чистого сердца верит, но надеется. Чувство дежавю и жамевю(восприятие чего-то ранее известного, как что-то незнакомое, впервые увиденное) объясняются с помощью нейропсихологии, которая изучает строение и функции мозга, в том числе и подобное. Первое, дежавю, возникает за счёт узнавания мозгом определённого события, но такое же событие из прошлого не смогло в этот момент чётко сформироваться в мозге, и он сопоставил то, что перед глазами с прошлым образом. А жамевю многие считают одной из разновидностей криптомнезии – расстройства памяти. В общем, я считаю эти теории очень даже логичным и правильными, но с детства мне не даёт покоя чувство дежавю, которое меня преследует постоянно. Знаешь, я стал ощущать его намного чаще именно рядом с тобой, поэтому ты и нужен мне как ассистент. Хочу сказать, что лично для меня дежавю, это обрывки памяти из прошлой жизни, а жамевю – отсутствие принятия нового мира, и секундный перенос старого сознания в новое тело. Звучит странно, но сейчас работа продвигается, и мы делает шлем, который будет поглощать огромное количество мозговой информации, всех волн и воспринимать работу нейронов, лишь бы пробудить и почувствовать ту часть мозга, что вызывает дежавю и жамевю. Поэтому, когда я в первый день знакомства с тобой, смог испытать за семнадцать минут чувство дежавю три раза, я понял, что ты мне нужен. Когда ты предложил общий проект, я просто не мог тебе отказать, – Сенку говорил без остановки, по нему было видно, как сильно его будоражит эта тема и интересует. – Знаешь, как говорил Карл Гейзенберг: «Первый глоток из кубка науки порождает атеизм, но на дне сосуда вас будет ждать Бог». Я иногда не могу объяснить многие события, которые происходят в нашей жизни, и это одно из них. Как бы другие учёные это не объясняли, я имею свою теорию. Сейчас я её медленно подтверждаю. Ген глупо улыбнулся, пару раз сделав заметки для статьи. Слова Сенку не были ему незнакомыми, но из его уст это звучало как что-то новое. Как будто то, что ему это рассказал именно Сенку, дало этой информации больше жизни и смысла, чем было до. — Знаешь, это звучит куда грандиознее, чем я предполагал, Сенку-чан! Я тебя прекрасно понял, сейчас меня интересует чертёж будущего аппарата, хочу немного представить, про что конкретно я пишу. А то пока я на твоём столе вижу лишь груду проводов, из которой ничего толкового не вырисовывается, кроме очертаний, – Ген подошёл ближе, наклоняясь и заглядывая во внутрь этой конструкции, видя там каркас, к которому уже припаяно большое количество деталей, провода, что изо всех сторон торчат из этой штуки. — Ну, если ты что-то понимаешь в точных науках, то конечно, болтолог. Подожди секунду, он в тубусе, сейчас принесу, – Сенку спешно вышел из кабинета, оставляя Гена один на один с тем, что больше похоже на подноготную робота, которого вывернули наизнанку. Он легко провел бледными пальцами по широким проводам, за которыми скрывалась основная прошивка каркаса и крепление блока питания. Внутри Гена пробуждался неимоверный интерес к тому, что было перед ним, к этому опыту, к мозгу Сенку. Что там внутри него? О чём он думает и насколько же он умён? — Вообще-то я всё понимаю, Сенку-чан, не недооценивай меня, окей? Давай сюда скорее, – Как только Сенку зашёл в лабораторию, в его сторону потянулись две настырные руки, которым с срочном порядке нужно было увидеть этот грандиозный чертёж. Развернув скрученный ватман, Ген широко распахнул глаза. В центре чертежа был указан ренген аппарат, что моментально привело в ступор. — Вы сделали сверху такой большой и сильный ренген, он же будет излучать колоссальное количество радиации, разве нет? А действуя прямо на теменную долю мозга, это крайне опасно. В нём нельзя будет проводить много времени, верно? – Ген перебрал в руках бумаги и чертежи, изучая полное строение с описаниями. — Ты совершенно прав, болтолог. Именно поэтому тем, кто будет это тестировать – буду я! – Сенку заявил это с такой радостью и гордостью, что Ген даже немного опешил, не понимая, чему тут, собственно радоваться. — Сенку-чан, ты шутишь? Это слишком опасная штука, судя по ее остальному содержанию. Эта гремучая смесь опаснейших для человеческого мозга и тела в целом приборов. Ты с ума сошёл? – Ген выгнул бровь, будто Сенку сейчас шутил над ним. – Я уверен, что сам доктор Ксено отговаривает тебя от этого, не так ли? — Вообще-то нет, Менталист. Для него это так же интересно. Ген страдальчески прикрыл лицо ладонью, садясь на ближайший стул. Как же это было знакомо раньше. – Ну конечно же, вам, учёным, лишь бы людей и себя терзать. Прости, но ты серьёзно собираешься надевать на свою голову вот это? – он указал на чертёж в его руке, а после взглянул на недоделанный аппарат на рабочем столе. — Не вижу в этом никаких проблем с практической точки зрения. Я смогу пережить несколько опытов, даже если это скажется на моём здоровье, – Сенку пожал плечами, будничным тоном рассказывая о том, как он, возможно, сможет умереть в ближайшем будущем от собственного изобретения. – Боже, не драматизируй так и не паникуй раньше времени. И я, наверное, ещё не сказал, что опыт этот я буду проводить вместе с тобой. Я, черт возьми, почти уверен, что мы были знакомы в прошлой жизни, понимаешь? – глаза Ишигами метнулись на Гена, который в свою очередь медленно поднял голову от чертежа, не особо осознавая сказанное учёным. — Блять, ты ещё и меня в эту ловушку втянешь? – Ген свёл брови, страдальчески выдыхая – Ну уж нет, я уже натерпелся в прошлом. Да и я не мог совершить такую же ошибку, как знакомство с бешеным учёным ещё и в прошлой жизни! Я не буду участвовать в самоубийстве, окей? – Ген отложил бумаги, вставая во весь рост перед Сенку. Учёный сместил свой фокус на раздражающую разницу в росте между ними, а Ген, тихо посмеиваясь с этого, вплотную подошёл к рабочему столу и к Сенку соответственно. Тот тяжело дышал после своего рассказа и нахлынувшей заинтересованности своим же делом, опираясь поясницей на стол. — Что тебе нужно, болтолог? Я же ясно сказал, что тестировать буду я. Тебе нужно будет мне помочь записывать изучения, – Сенку вскинул красные, буквально бурлящие азартом глаза на Гена, сдувая прядь с лица. – Будь моим ассистентом, Ген, – прошептал он, с ярким огнём в глазах и чёртовой ухмылкой. Ген сощурился, вглядываясь в Сенку, которого он ни с того ни с сего подмял под себя, затыкая все его рвение поскорее убить себя собственным изобретением. Кошачьи глаза с сожалением окинули чужое лицо, он знал, чем это закончится. Он уже проходил это. Тяжёлый вздох сорвался с собственных губ. Что же в его голове? Он знал, что. — Хорошо, Сенку-чан. Я буду твоим ассистентом. Надевай же на меня свои лабораторные оковы, – он засмеялся, в груди Сенку что-то ёкнуло. Списав это на очередное чувство дежавю, он тихо выдохнул улыбкой, прикрыв глаза. — Спасибо, – Ишигами был искренен, как никогда. Осознание, что судьба сама подкинула ему такого умного, эрудированного, но при этом, чёрт возьми, надоедливого человека, ударило в его зелёную макушку. «Ведь наша встреча не случайна, Асагири?» — Не случайна, Сенку-чан.

~`~`~`

Сенку больше не сопротивлялся. Он рассказывал Гену всё, что тот должен был знать, а Ген в свою очередь впитывал всё, словно губка. Уингфилд так и не вернулся, и Ген не раз позволил себе отпустить шутку, что Снайдер не выпустил его из своей кровати, на что Сенку смущённо отводил взгляд. Гену это нравилось – смущать того, кто выглядит как непробиваемый камень. Это оказалось так просто. Сенку был прекрасен в своём естестве – он сосредоточенно выполнял всё отточенными движениями, без единой ошибки и оплошности. Его действия был ясны как небо. Но не переставали быть захватывающими и интересными. — Я учился на нейробиологию, Сенку-чан, мне не нужно это разжевывать. Я тебя понимаю лучше, чем обычный журналюга, можешь не переживать. – Ген выводил в своём блокноте всё новые слова, придумывая заголовки и абзацы его статей. Это было не так сложно, после того, как когда-то был погружен в эту среду. — Серьёзно? Блять, Ген, почему ты молчал? Я сам нескончаемо рылся в книгах и записях, чтобы учёный рядом со мной молчал, что он учёный? Ты, должно быть, издеваешься? – Сенку ошарашено смотрел на него своими алыми глазами, что не могло не вызвать глупый смех журналиста. — Я уже давно обычный работяга, который пишет глупые статьи в газеты, одним словом, журналист. Сенку, когда я был погружен в изучения, опыты и работу в лаборатории, я был ещё молод. Сейчас уже не те годы, сам понимаешь. – Ген старательно сделал вид, что у него болид поясница, разминая шею и вслед за ней плечи. — Не придуривайся. Что это значит, «работа в лаборатории?». У тебя она тоже когда-то была? – Сенку отложил все инструменты из своих рук, заинтересованно уставившись на Гена. Асагири и подумать не мог, что сможет вызвать подобный интерес, и был даже немного польщен. — Сенку, а ты настойчив! — Не настойчивей тебя, – буркнул Ишигами. — И то верно. – Ген задумчиво покачал головой. – Ну, слушай. Это... Тяжёлая история. - Ген выдохнул, готовясь. - Знаешь, я всегда хотел быть таким, как ты. Изучать, стремиться, не бояться, быть исследователем и открывателем, тем, кто делает сам на своём опыте, а не учится на чужих. Какое-то время после выпуска из университета я так и делал – заработал себе денег на обычной работе психолога, и после трех сеансов в день, я шёл в снятую на заработанные деньги лабораторию. Со мной в команде был мой близкий университетский друг с моего же потока…– воспоминания Гена были свежи. Будто всё это происходило около месяца назад, не более. Мягкая улыбка повисла на лице, но это лицо знало, что было дальше. — Серьёзно? Это невероятно, Ген! Почему ты забросил это, ты же мог бы развиться в подобном направлении? – Сенку был искренне ошеломлён, не веря своим ушам. Ген не знал, стоит ли ему сейчас рассказывать. Сенку точно знает это, все знают. Но мало кто знает, что к этому причастен сам Асагири. Он умело смог это скрыть, ради спокойной жизни. — Знаешь, Сенку, я был не самым везучим. Я таким и остался, но в меньшей степени, так как мою нынешнюю жизнь мало что связывает с прошлым мной. Но тогда я был уверен, что удачи не существует, существует только личное рвение. Это не всегда так, а уж тем более не всегда личное рвение даёт нужный результат. У меня мои усилия дали… обратный эффект, – Ген, сглотнув, поднял взгляд на окно. На улице уже стемнело, Ген не знал, сколько времени они тут провели. Лёгкая дереализация накрыла Гена из-за отсутствия временных рамок, в которых он находится. Из-за его личного и живого присутствия в своих воспоминаниях. Воспоминания Гена Ген стоит посередине своего кабинета. Он снимает это помещение, но то, насколько оно стало ему родным, подтолкнуло на мысль о его выкупе. Будучи психологом он зарабатывает достаточно, чтобы содержать это место уже несколько лет. «Второй дом» - вот, как мы его называем. Ген возвращался сюда снова и снова, каждый вечер каждого дня. «Первый и последний дом» - называл его только Ген. Мысль хоть на день расстаться с тем, что покоилось на медицинском столе, ужасала его больше смерти. Руки порхали над ободком, пропитанным электродами и платами, оснащённый световой индикацией: «Зелёный» - всё хорошо и идёт по плану. «Жёлтый» - стоит его перезагрузить. «Красный» - незамедлительно сбросить ободок с головы, отойти на безопасное расстояние. Так называемый «Нимб», который Ген собрал своими собственными руками. — Я готов к опыту. Можешь не сомневаться во мне! – Моз. Так звали этого парня. Он был лучшим человеком. Его парень – Укио Сайонджи. Они казались невероятно разными, невероятно не подходили друг другу, но невероятно любили друг друга. - Давай сегодня быстрее, ладно? Укио ждёт меня с ужином дома, я не могу его подвести, сам понимаешь. — Не бойся, это быстрый тест. Мало что может пойти не так, управимся за пол часа, не более, – Ген подошёл к Мозу, сидящему в большом красном кресле и в изолированной от общей лаборатории комнаты. Их разделяла массивная дверь с небольшим, но очень прочным стеклом. Кресло находилось настолько близко к двери, что позволяло в случае чрезвычайной ситуации выйти из помещения. Такие у них были пару раз, но ничего серьёзного никогда не случалось. Солнце на улице уже было низко-низко, воздух был влажный, фонари уже готовы были начать освещать вечерние улицы. Люди шли с работы домой, дома их ждали семьи или друзья, а кого-то звенящая пустота. Вот и Моза в тот день ждали дома. Только Гена никто не ждал. «По мне скучает моя лаборатория, а я скучаю по ней» В руках у Гена был Нимб, кончики которого располагались строго на висках, чтобы через самую тонкую часть черепа воздействие было сильнее. Он аккуратно, вечно холодными пальцами, нацепил на голову Мозу эту штуку, отходя на шаг назад и оценивая работу. — Вот, возьми. Тебе то индикатор на голове не видно, хоть и слышно, но пусть в твоих руках будет ещё один, – Ген сунул в руки Мозу пульт с большой лампочкой, на что тот просто молча кивнул. — Не переживай, Ген, разберёмся с этим быстро, как и всегда. Ген поджал губы и кивнул. Он верил Мозу, но что-то не давало сегодня покоя. Выйдя и захлопнув за собой дверь, Ген больше не проверял её. Он подошёл к большому компьютерному столу, где множество кнопок отвечало за множество функций. Никто не был так же осведомлён обо всём этом, как Ген, поэтому никто не мог управлять этой штукой. Видимо, и Ген не мог. — Я включаю, – прошептал в микронаушник Асагири, что мигом раздалось на всё изолированное помещение по встроенным колонкам, эхом отскакивая от стен. Ген дёрнул рычаг наверх, нажал на синюю кнопку рядом, отрегулировал другие настройки и стал ждать. Индикатор в руках Моза горел зелёным. — Ген, кажется, что это реально работает! Я сейчас вижу как моя сестрёнка играется в песочнице от первого лица, я клянусь тебе! – Моз был невероятно ошеломлен, а самое главное, находился в полном благополучии. Но тревога никуда не делась. — Это превосходно. Частоты твоей сестры никогда не подводят нас. Попробуем переключиться на Укио в этот раз? – Ген восторженно переключил настройки, тут же переводя взгляд на эмоции Моза. — Когда ты внёс его данные? Мечтал увидеть мир его невероятными глазами. Ого, я уже вижу, как он трудится над ужином, мой милый Укио… Я скоро буду дома! – Моз лучезарно улыбнулся, и Ген улыбнулся в ответ. «Любовь – вот, что действительно тошно» Это было отвратительно мило, то, как Моз довольно лез в голову своему бойфренду. Ген сделал настройки сильнее, и тут что-то сломалось. Всё залило красным, сирена вопила громче обычного. В руках Моза был кроваво-красный индикатор опасности. В тот день сломался, конечно же, Ген. И череп Моза. Реальное время — В тот момент моя аппаратура сходила с ума. Кнопки стали беспорядочно загораться и тухнуть. Панель управления настолько перегрелась, что я оставлял ожоги, пытаясь управлять этой штукой. Моз кричал так, будто в него впиваются раскалённые иглы. Я не верил своим глазам, я кричал Мозу снять эту штуку со своей головы, выкинуть её прочь, но он ничего не мог сделать. В тот момент она управляла его мозгом. Она была раскаленная и красная от температуры. Я видел, как обжигается под ней кожа головы Моза. Я ничего не мог сделать, потому что идиотскую дверь заклинило, я дёргал её и кричал, но её заклинило, чего не происходило никогда за два года моих опытов. Никогда, Сенку, слышишь? – Ген перебирал в руках салфетку, которую дал ему Сенку, увидев первые следы поступивших слёз. — Я слышал эту историю, Ген. А кто нет? Но я бы никогда не подумал, что тем, кого окрестили «Учёным-убийцей», мог быть ты. Ты же просто журналист! — Хотел бы я им быть. Сенку, эта штука давила на него с такой силой, что череп этого не выдержал. Я видел, как он умирал и как он кричал. Я видел, как кости его черепа лопнули, а мозг, кровь и осколки залепили стекло двери. Я кричал вместе с ним. Это было отвратительно, меня тут же стошнило. После его мучительной смерти эта система успокоилась, всё стало нормальным, сигнализация перестала орать и свет перестал быть красным. Я осел на землю и вызвал скорую, зная, что это никогда ему не поможет. Я тихо плакал в колени, зная, что в соседнем помещении – труп моего друга, которого домой ждёт любимый парень. Сенку молча смотрел на Гена. То, что тот пережил, действительно нельзя было назвать чем-то, что выдержит человеческая психика. — Да, поэтому я больше не хочу к этому прикасаться. Поэтому я боюсь за тебя, Сенку. Я не хочу видеть что-то подобное ещё раз. Не хочу… Сенку молча обнял его, ничего больше не сказав. Плечи Гена задрожали, он никогда не открывался кому-то так быстро, ему стало за это невероятно стыдно. Стыдно за слабость перед Сенку. Стыдно за то, как он ведёт себя сейчас. Стыдно за себя и за свои чувства. «Мы связаны, Сенку. Иначе я не могу объяснить свою слабость. Прости, что я плачу.» «Мы связаны, Ген, иначе я не могу объяснить, почему жалею тебя – впервые в жизни жалея кого-то. Мне хочется плакать вместе с тобой.»