Ненависть со вкусом банана

      В большом доме на окраине города царила жизнь: здесь проходила вечеринка студентов, посвященная окончанию учебного года. Комнаты были заполнены людьми, звучала громкая музыка, все веселились и танцевали.              В гостиной толпилось особенно много народу: кто-то занимал диваны, кто-то танцевал, а кто-то просто стоял с красными пластиковыми стаканчиками в руках. В воздухе витал аромат алкоголя и сигарет, смешанный с различными духами и парфюмом.              Среди толпы можно было заметить Чон Хосока — яркого парня, который, как всегда, был в центре внимания. Рядом с ним собралась компания, они о чем-то громко смеялись и поддерживали разговор, перекрикивая музыку.              В другом углу гостиной также собралась компания во главе с Чон Чонгуком. Вокруг него толпилось много девушек, постоянно бросающих на него заинтересованные взгляды. Сам Чон о чём-то оживлённо беседовал с друзьями, энергично жестикулируя.              На Чонгуке была черная майка, подчеркивающая его спортивную фигуру. Его внешний вид выделялся в толпе: множество сережек в ушах, пирсинг в уголке губ, а также татуировки, покрывающие руки. Всё это придавало ему имидж яркого и стильного парня.              Чонгук тоже был душой компании и находился в центре внимания окружающих. Он улыбался и веселился вместе со всеми, поддерживая живой и непринужденный разговор.              В компании Хосока кто-то упомянул имя Чона. Хосок бросил в его сторону недобрый, полный раздражения взгляд.              В этот момент Гук поймал его взгляд, и губы тронула едва заметная усмешка. Он выпрямился и коротко подмигнул, чем, казалось, ещё больше разозлил Хосока.              Между парнями словно пробежала искра напряжения. Они сверлили друг друга глазами, пока кто-то из друзей Чонгука не хлопнул его по плечу, отвлекая от этой безмолвной перепалки.              Хосок же отвернулся и сделал большой глоток из своего стакана, стараясь успокоиться и вернуться к разговору с друзьями. Но атмосфера уже накалилась, обещая бурное продолжение.       

***

      Среди студентов ходил слух, что конфликт между парнями начался из-за недоразумения. Одна из поклонниц подарила Чонгуку корзинку с разными фруктами. Когда Чон отошёл, Хосок решил угоститься из этой корзины вместе со своими друзьями. К тому времени, как Чонгук вернулся, в корзине остался только один банан.              Гуку это не понравилось, и между парнями возник спор, который едва не перерос в драку. Хосок в порыве гнева схватил несчастный одинокий банан и кинул его в лицо Чона. С тех пор они стали избегать друг друга и периодически конфликтовать.              Этот нелепый инцидент послужил началом их взаимной неприязни, хотя глубоко в душе каждый из них понимал, что причина конфликта совершенно в другом.

***

             После долгого времени, проведенного в шумной толпе гостиной, Чонгуку захотелось уединиться. Он пробрался на кухню, где было значительно тише.              Открыв холодильник, он достал прохладную бутылку воды и с наслаждением отпил из нее. Закрыв дверцу холодильника, он вздрогнул: напротив стоял Хосок, пристально глядя на него.              — Ну что, решил спрятаться от внимания поклонниц? — едко бросил Хосок.              — Просто захотелось побыть в тишине, — невозмутимо ответил Чон.              Между парнями повисло напряженное молчание. Хосок продолжал исподлобья смотреть на Гука, словно выискивая повод для очередной перепалки.              Чонгук же старался сохранять спокойствие. Хотя в глубине души ему тоже хотелось сказать чего-нибудь резкого в ответ на эти провокации.              Хосок не упускал случая подколоть едкими комментариями и насмешками. Его ироничный тон бесил Чона, но он старался сдерживаться.              — Герой-любовничек, хоть иногда отрывайся от своих фанаток, а то совсем возгордишься, — ухмыльнулся Чон.              Чонгук сжал кулаки и процедил сквозь зубы:              — Остынь, Хос, не то пожалеешь о своих словах.              — Ого, какие мы грозные! — Хосок выставил руки в примирительном жесте, упираясь в накаченную грудь. — Что ты мне сделаешь?              И снова эта ухмылка…              Чонгук невольно разглядывал парня, пока тот молчал и ждал ответа. Широкие, слегка потёртые джинсы и красные кеды. Белая футболка с принтом под стильной оверсайз ветровкой. Хосок одевался так же ярко, как и проявлял себя.              Он был словно луч солнца: его энергетику и харизму можно было почувствовать даже на расстоянии. Он притягивал к себе внимание и всегда находился в центре событий. Рядом с ним невозможно было скучать.              Чонгук невольно ловил себя на мысли, что ему нравится наблюдать за Чоном. За его живой мимикой, широкими жестами рук. За тем, как он запрокидывает голову, когда смеётся…              Чон тряхнул головой, прогоняя мысли. Всё-таки, несмотря на их конфликты, в глубине души он не мог не признать, что Хосок притягивает.              — Так.. что ты сделаешь? — Хосок ярко улыбнулся и слегка наклонил голову вбок. Его волнистая тёмно-коричневая чёлка упала на глаза. Так он выглядел ещё лучше. Сексуальнее…              Чонгук упирается языком в щеку. Просыпалось единственное желание — проучить парня, чтобы тот его больше не провоцировал. Гук дёрнул студента за руку, притягивая к себе…              Всё произошло слишком быстро, Гук открыл дверцу холодильника и спрятал их за неё. Прохладный воздух повеял на них, немного приводя в чувства, но, кажется, Чонгуку это не помогло.              Хосок удивлённо смотрел в черные глаза напротив, чувствовал чужое тяжёлое дыхание всем телом. Чонгук впился в тонкие мягкие губы, жадно вгрызаясь. Он кусал, оттягивал губу, чувствуя металлический привкус.              Жар между ними нарастал, но крышу сорвало окончательно, когда Хосок ответил, взял инициативу в свои руки и углубил поцелуй. Мягкий горячий язык сплетался с чужим, исследовал горячее нутро, ровные заячьи зубки.              Чонгук сильнее прижимал податливого парня к себе, и можно было услышать, как гремят стеклянные бутылки в дверце холодильника.              Наконец, когда воздуха в лёгких не осталось, парни оторвались, смотря друг на друга затуманенным взглядом и видя перед собой только плавающую картинку. Хосок схватил Гука за запястье и настойчиво куда-то повёл.              Они не обращали внимание на окружение, кто-то их окликал и звал, но сейчас это было неважно. Дверь захлопнулась, оставляя парней в полумраке пустой комнаты.              Хосок вернулся к желанным пухлым губам. Поцелуи выходили несдержанные, полные страсти, развязные и слишком мокрые.              — Меня бесят все твои бабы, — прорычал Хосок в губы. Он руками исследовал рельефное тело Гука. Его широкая спина пиздецки возбуждала до дрожи в коленях, а пирсинг в губе подкидывал дрова в огонь. Он языком обводил и оттягивал металлический шарик.              — Я смотрю только на тебя, — прохрипел Чон в горячий поцелуй и толкнул парня вглубь комнаты.              Движения хаотичные, непоследовательные. Чонгук снимал одежду наспех, яркая ветровка шуршала и летела куда-то на пол. Хосок быстро стянул футболку с Чона и открыл вид на прекрасное телосложение. «Аполлон, ей-богу», — усмехнулся он своим мыслям.              Горячие поцелуи касались шеи, они ласкали друг друга, то и дело меняясь местами, жадно хватаясь руками. Парни упали на мягкую постель, слыша неприятный треск. Возможно, она сегодня не выстоит.              Чонгук, нависая сверху, оставлял укусы, большие алые следы на белой коже. Хосок немного трясущимися руками поспешно расстегивал тугую молнию на чужих узких штанах.              Гук помог ему и сам стянул одной рукой свои джинсы, наконец освобождая колом вставший орган. Длинные пальцы Хосока обвивали и сжимали член через черные боксеры. Он явно наслаждался и желал этого слишком долго.              Чонгук двигал бёдрами, давил пахом в мягкую ладонь, немного тёрся об нее.              — Возьми его, — приказ или же просто молящее желание почувствовать прикосновение и тепло.              Хосок слушается, спускает оставшуюся ненужную сейчас ткань и сжимает налитый кровью толстый член. Его реально ведёт от этих чувств и эмоций. Сколько раз он себе всё это представлял и сейчас может вдоволь насытиться.       Чонгук поспешил и тоже быстро расправился с оставшейся одеждой на Чоне. У Хосока длинный, аккуратный, тонкий член, розовая головка сочится предэякулятом. Гук невольно облизнулся своим мыслям и желаниям: хочется попробовать, почувствовать вкус, запах.              — Поцелуй меня, — на выдохе требует Хосок.              И Чон целует, нежно сминая губы, облизывает их. Он чувствует, как нежные руки ласкают его член, бедра двигаются навстречу движениям.              Чонгук укладывается боком на постель и прижимает к себе парня. Гук целует молочную шею, которая тут же покрывается мурашками, рукой оглаживает руку, спускаясь ниже, сминает бедро и членом упирается в мягкие половинки.              — Ты так вкусно пахнешь, — носом зарывается в мягкие волосы и вдыхает приятный аромат.              Он продолжает свои ласки. Руки изучают горячее нагое тело, а Хосок только сильнее спиной жмётся к накаченной груди. Наощупь он находит свою небольшую сумку, сквозь туманный взгляд достает небольшую баночку смазки и пару презервативов.              Чонгук не сразу заметил, что парень немного отвлекся от процесса.              — Что ты… — не успел он договорить, как увидел, что ему протягивают лубрикант.              Чонгук ненадолго отстранился и выдавил прохладную смазку себе на пальцы. Резкий сладкий запах ударил в нос, и Гук внимательно посмотрел на любовника, изогнув бровь.              — Банан?! Ты, видно, издеваешься, да? — Чон ухмыляется, когда видит издевательский, но такой желанный взгляд Хосока.              Чонгук уже давно не злится. Каждый раз вспоминая инцидент, он смеётся с нелепости ситуации. Именно в тот момент он и почувствовал что-то к Хосоку.              Гук немного согрел смазку в руках и направил руку вниз, оглаживая колечко мышц и, слегка надавливая, постепенно начал погружать пальцы внутрь.              — Боже, ты такой узкий, — в ушко шепчет Гук и погружает второй палец. Он чувствует, как мягкие стенки плотно сдавливают пальцы, чувствует жар. Представляет, как он будет погружать свой большой член в тугую дырочку. Представляет сладкие сдавленные стоны…              Не сдерживая себя, он вытащил пальцы и раскатал презерватив по всему органу. Добавив немного смазки, он подставил головку и начал входить. Медленно, тягуче…              Хосок шипит сквозь зубы, чувствуя боль, но Чон его успокаивает, сжимает его член в сильной хватке и медленно дрочит, растягивая удовольствие. В воздухе витает аромат смазки, оседает на языке. Становится слишком сладко.              — Гук...              Хосок хватает ртом воздух и не знает, куда себя деть. Ему безумно чего-то не хватает, но он не понимает, чего именно.              Чонгук продолжает постепенно входить, растягивая тугие стенки. Он давит то сильно, то медленно. Входит до основания и ненадолго останавливается.              Хосок хватает чужую руку и проводит ей по своей щеке. Сам не знает, чего хочет, его руки живут своей жизнью. Чонгук несильно сдавливает молочную шею и слышит сдавленное мычание.              — Хоби ты... Боже...              Гук чувствует, как Хосок насаживается сильнее на твердый член, двигает бедрами и пытается найти нужный угол.              Чонгук нависает сверху и задирает подкаченные ноги выше, рукой сильнее сдавливает шею, перекрывая парню кислород. Он видит, как лицо постепенно краснеет, как глаза закатываются в наслаждении. Он сильнее вбивается в податливое тело…              Звонкие шлепки резонируют от стен, комната погружается в пошлые звуки: стоны, мычания и шумные вздохи. Гук нашел нужный угол и двигался теперь только так, каждый раз попадая по простате, выбивая всё новые сладкие звуки. Он ослабил немного хватку, и Хосок наконец вздохнул полной грудью.              — Такой послушный, — Чонгук сам уже на пределе. Он чувствует, как пульсирует растянутая дырочка, как стенки сильнее сдавливают его член…              Хосок руку тянет к своей изнывающей плоти, он чувствует заполненность, чувствует давление на своей шее. Он сильнее сжал свой член у основания и начинает поспешно дрочить. Ноги дрожат и не слушаются, руки каменеют, а в лёгких всё меньше кислорода.              Чонгук сильнее сдавливает шею до покраснения, и Хосок кончает, чувствует свободу и, наконец, дышит, быстро вбирая полной грудью воздух. Сперма стекает по его руке и пачкает живот.              — Ты охуенный, боже... — хрипло на выдохе говорит Хос и продолжает стонать, так как Чонгук ещё не закончил. Набирая скорость, он бьётся об уже красные натёртые ягодицы и кончает в презерватив.              Чонгук валится рядом на кровать и, наконец, может нормально отдышаться. Он повернул голову и встретился с лицом Хосока.              — Чем думаешь заняться летом? — интересуется Чонгук.              — Ты, блять, серьезно? — удивлению Хосока нет предела. — Нашел время спросить.              — Ну так ты не ответил мне…              Хосок повернул голову и внимательно посмотрел в черные глаза.              — Думаю купить больше банановой смазки, — и снова эта ухмылка…              Чонгук мягко посмеивается и кивает.              — Это лето обещает быть незабываемым.