Welcome Home

      Медсестра слегка присвистнула, услышав новость по маленькому телевизору, размеченному в больничной палате. Экран телевизора был покрыт трещинами, вся поверхность была грязной, и в целом всё устройство было побито временем. Но это не мешало ей смотреть новости в рабочее время. В этот момент она не обратила внимания на мальчика, смотрящего на неё обиженными глазами. Она ведь забыла, что обещала ему поиграть с ним. Её сейчас больше всего интересовали новости, особенно сегодняшняя. Девушка окликнула врача, осматривающего пациента. — Поглядите на это! В городе Цинь-Цинь родился светящийся ребёнок. Это сколько же там отходов, что там могло родиться это.       Врач сразу же подошёл к медсестре и тоже взглянул на экран телевизора. Да, так и есть. Ребёнок выглядел как нормальный новорождённый, за исключением свечения от кожи. Как будто лампочка, честное слово. Он слегка приподнял брови, взглянув на то, что происходило в прямом эфире. Это всё выглядело как антинаучный бред, вызванный алкоголем. Но правительство точно не пропустило бы на государственном уровне подобную чушь. То есть... это была реальность. Но было ли это из-за действия химикатов?       Он вспомнил о куске метеорита, про который тоже много говорили, а потом забыли. Может быть, там были какие-нибудь вещества? Кто знает. В инопланетное вмешательство он не верил — а он чувствовал, что вскоре люди будут объяснять это игрой высшего разума. — Это выглядит странно. Но, я думаю, учёные скоро поймут причину этой... мутации. Хорошо ещё, что это одиночный случай.       Иначе он точно сошёл бы с ума из-за всего этого. Только в комиксах про супергероев у детей с рождения может быть сверхспособность. Но что сейчас происходит?..       Повернувшись к мальчику, что лежал на кровати, он понял... что приборы, фиксировавшие жизненные показатели, теперь ничего не показывают. Тишина. Врач тихо сглотнул, почувствовав резкий укол совести. Он отвлёкся на чушь вместо того, чтобы следить за здоровьем пациента. В воздухе всё также пахло опостылевшими сотни раз лекарствами.       Медсестра вздохнула. — Мне почему-то кажется, что это неспроста.       ...Голос прорезал тьму, сказав очень нежно и мягко: «Иди вперёд, малыш. Не бойся, это лишь игра. И в конце тебя будет ждать приз».       Маленький мальчик шёл по миру чёрного пространства. Он не знал, что это за место, как он попал сюда, и что ему вообще делать. По правде говоря, он думал, что это всего лишь игра. Что-то наподобие игры, в которой нужно ходить с завязанными глазами и не натыкаться на предметы у себя дома. Только вот у него не были завязаны глаза, он вполне себе видел свои руки и ноги, перебинтованные и покрытые пятнами. Но чёрное пространство всё также не кончалось.       Он не задавал вопросов: это была игра. Да и кто ответил бы.       А ещё он хотел подарок, потому что в последний раз он получил от мамы только шёлковую ленту. Спрашивается, зачем ему лента, если он весь в бинтах? Но он нашёл применение, сделав из неё браслетик. И всё же подарок от голоса он хотел получить. О, обязательно пожарную машинку, маленькую, чтобы можно было играть в пожарного.       Внимательные серые глаза осматривали каждый сантиметр этого мира. Ничего нового, только в конце горизонта (если он есть) высвечивается полоска света. В воздухе пахло лекарствами, от которых он всегда фыркал и водил носом. Эти таблетки на вкус были горькими и противными. Он радовался, что ему не придётся пить эти штучки. Каждые два часа глотать всё это он не любил — и он всё думал, почему его пугает этот мерзкий запах. Поэтому он устремил свой взгляд на свет впереди себя. Он улыбнулся, почувствовав, как с каждым шагом ему становится очень тепло.       Мальчик думал обо всём, что только возможно, лишь бы развлечь себя. Он вспомнил, как медсестры говорили про какого-то ребёнка, у которого кожа светится. То есть, буквально светится в темноте и при свету. Не то чтобы его это удивило — он ведь считал, что если в комиксах люди могут делать нечто крутое, то и в жизни это возможно. Он не удивился, ему захотелось увидеть этого малыша, даже если тот живёт в городе, что далеко от него.       Говорили про город Цинь-Цинь, что там много... как это называется... фабрик с отходами. Многого из того, что говорили взрослые, он не понял. Но было хотя бы приятно послушать кого-то, а не треклятую тишину. Он не любил тишину, всё-таки он любил, когда с ним играли и болтали.       Сяолун, а именно так его звали, никогда не удивлялся чему-то новому, и всё принимал как часть игры. Хотя он этого не понимает до конца, именно такой подход сделал его жизнь проще.       Он остановился на минутку, чтобы пригладить свои белые волосы. Мало ли, вдруг голос не захочет ему отдать подарок из-за того, что он неряшливый мальчик. Взрослые всегда находили причину не быть с ним рядом — и этот трюк он быстро понял. Мальчик тихо выдохнул, дурашливо покачав головой. Ну нет, не будет он думать про глупых скучных взрослых. Он поправил свою больничную рубашку и штаны. Белые-белые, как и его волосы, почти как глаза, и его кожа. Хм, возможно, из-за этого его называли призраком.       Чёрное до этого момента пространство потихоньку начало светлеть, отчего сердце мальчика затрепетало подобно радостной пташке. Мир становился всё меньше и меньше, пока не дошёл до размеры комнаты, не слишком большой, но и не слишком маленькой. Тихий писк приборов наполнил доныне мрачное царство теней. В воздухе только сильнее запахло лекарством, в то время как света становилось всё больше и больше. Мальчик подпрыгнул на месте, когда дошёл до двери. Эта дверь была простой, деревянной и вообще не казалась волшебной. Но он чувствовал, что за этой дверью его ждёт очень хороший подарок. А голос не может врать.       Тем более, если это голос матери.       Мальчик без раздумий дотронулся до ручки двери, казавшейся на ощупь мягкой, и открыл её настежь. Холодный ветер прогнал весь этот аромат больницы, тянувшийся шлейфом за мальчиком. Он почувствовал, как по его телу начало растекаться тепло, подобно маслу, что течёт по куску хлеба. Сладкое, протягивающее объятия в сон, не то, что он хотел. Но это было донельзя приятное ощущение — он широко зевнул, слегка надув после этого губы. Он ведь хотел игрушку, а не спать. Ему же не пять лет, чтобы спать.       Объятья длились больше, чем он знал до этого. Он не видел лица (да и тела) обнимающего, но чувствовал себя в безопасности. Он уткнулся во что-то гладкое и не менее тёплое на ощупь. Как будто это одеяло. Закрыв глаза, мальчик почувствовал себя несколько иначе, чем обычно, словно он был... змеем, такой же длинный... и гладкий. Возможно, он просто слишком сильно хочет спать. Кто знает.       Он хочет спать. А ещё он хочет игрушку.       Голос предвкушающе прошептал, сбросив нотки, копирующие мать: «Надеюсь, когда ты проснешься, тебе понравится мой подарок. Тебе же ведь нравятся игры. Всем, кто был до тебя, понравился подарок».