– а почему не 'котик'?

      пытаясь дотянуться с переднего сидения до заднего, Чимин, подобно гибкой змее, выворачивает, вытягивает и напрягает до предела свои, и без того уже онемевшие, руки и тело, чтобы в очередной раз попытаться достать такую желанную в тот момент бутылку с водой, которая спокойно себе лежала сзади, на кресле, пока он тут мучился и корячился ради нее.       то ли это какие-то шутки судьбы, то ли, и в правду, здесь ничего не поделаешь, и всему виной его крохотные пальчики, но факт остаётся фактом – достать ее самому оказалось просто нереально. ни с первого, ни со второго и даже с десятого раза ничего не получилось. от чего Чимину, наверное, оставалось бы только смотреть на нее и тяжело вздыхать.       вот лежит алмаз ни дать, ни взять! это про ту самую бутылку! точно, про нее!       однако все так же не оставляя своих, как показал опыт, многочисленных безуспешных попыток справиться самостоятельно и победить в нелегком бою, Паку ничего не остаётся, кроме как обратиться за подмогой к своему парню, что сидит на соседнем водительском кресле, и что-то быстро и уверено набирает в телефоне, при этом хмуря брови и задумчиво кусая свои губы. кажется, работает. поэтому и отвлекать из-за такого пустяка не хотелось.       но когда в очередной раз явно не справляясь со своей задачей, младший, кряхтя, ругается (чертова бутылка!), а после чувствует, как на его неприкрытую тканью футболки талию опускается тяжёлая рука и нежно поглаживает ее, стараясь расслабить напряженное тело, и придерживает, чтобы тот никак не навредил себе, все же решается.       – Юнги, помоги, пожалуйста, достать ее, – просит Чимин, совершая последнюю, как он себе уже пообещал, попытку. – я уже не могу-у-у… – тянет тот и `у`, и руку свою. ну неужели и в этот раз все безуспешно?       но вместо того, чтобы получить такую необходимую ему помощь со стороны, а после и долгожданную награду в свои руки, они оба замирают, затихают, задерживают свое дыхание, а их сердца, как и кажется все стрелки на наручных часах, на считанные секунды перестают работать, дабы не нарушать возникшую в салоне автомобиля звенящую тишину. только один это делает для того, чтобы в очередной раз попытаться дотянуться до злосчастной бутылки, стараясь максимально на ней сосредоточиться, то вот второй, его парень –       – как…, – начинает кашлять тот, чтобы прочистить свое запершившее горло. видимо, слова буквально 'встали' поперек него. – как ты меня только что назвал? – и явно ошеломлённо спрашивает Мин, который точно не ожидал получить подобного обращения. именно это заставило его оторваться от срочных дел в телефоне и повернуть голову, чтобы лично услышать и увидеть, глядя друг другу в глаза, как младший произносит это. и убедиться, что ему на самом деле не мерещится.       – Юнги? – непонимающе повторяет для него и, кажется, уточняет уже сам для себя Чимин, при этом смотря на своего парня изучающе, пытаясь понять, что же не так. к тому же порядком долго тянувшиеся минуты молчания и оставшийся без ответа вопрос не заставляют себя долго ждать. – что-то не так? это же твое имя, – интересуется тот. назвать кого-то другого он не мог, и потому 'оговорочка по Фрейду' – точно не про него: никакого другого просто-напросто нет и 'подловить' на тайном романе или чего-то там, когда любимый человек обращается другим именем, как это бывает в телевизионных сериалах, не получится. здесь его совесть чиста, изменять Юнги он уж точно не собирается, А ВООБЩЕ ЗАЧЕМ ЧИМИН СЕЙЧАС ОБ ЭТОМ ДУМАЕТ СОБСТВЕННО???       – вот именно. это мое имя. имя, которым за последние 5 лет наших с тобой отношений, ты меня не называл, – Юнги звучит все так же неверяще и шокировано. от подорванного тона его голоса у младшего перехватило дыхание, сердце сжало и по рукам побежал табун мурашек. он и без того не может спокойно реагировать на него, а тут такое. – я что-то сделал не так? я тебя обидел?       несмотря на дикое волнение все-таки решается спросить старший, а после одним рывком тот вытягивается в кресле, выравнивая спину, и всем телом поворачивается к Чимину, чтобы как можно лучше разглядеть его эмоции на лице и внимательно отследить какие-нибудь изменения во время разговора. его парня всегда можно было прочитать как открытую книгу: все его мысли и переживания, все его чувства, буквально, каждый раз написаны на лице, – это не составит никакого труда, и этим он сейчас и воспользуется. в благих целях, разумеется. потому что уровень переживаний достиг своего предела, от чего сердце все никак не может успокоиться, а руки, как и все тело начинает потрясывать как при лихорадке.       – что? с чего ты это вообще взял? – Чимин уже сам находится в шоке от всей этой ситуации, удивляясь такому неожиданному повороту событий, поэтому, оставляя свои несчастные попытки уталить жажду, он поднимается, так же принимая вертикальное положение, и поворачивается к Юнги, отзеркаливая его позу: друг напротив друга, лицом к лицу, глаза в глаза.       – а почему я для тебя больше не 'котик'? или 'сладкий'? и даже не 'милый'? почему просто 'Юнги'? – предъявляет старший, не понимая, чем он это заслужил, и параллельно с этим прокручивая в своей голове события последних дней, все-таки пытаясь найти причину.       ещё на прошлой неделе они с Чимином приняли решение съездить на выходных в своеобразный мини-отпуск, к его родителям, чтобы наконец-то повидаться с ними, развеяться, подышать свежим воздухом, отдохнуть от городской суеты и набраться сил перед рабочей неделей. из-за сезонной загруженности в компании, постоянных звонков и писем на электронной почте, им это совсем не удается, от чего все мысли путаются, а нервы на пределе. поэтому они решили действовать радикально – уехать далеко, но ненадолго, отключиться от окружающего мира, чтобы спокойно выдохнуть и уже отдохнувшими начать уже новый день с новыми силами.       потому вчера весь вечер они вместе собирали вещи, а утром завтракали и собирались в дорогу, чтобы уже к обеду приехать в место своего назначения. и за это время никаких ссор, конфликтов или малейшего недопонимания не было. тишь да гладь. точнее. совет да любовь.       поэтому такая резкая смена поведения Чимина не на шутку напугала Юнги.       – да потому что тебя так зовут, – зачем-то объясняет ему Чимин. честно признать, он все ещё выглядит растерянно, ведь ничего криминального по сути не случилось, а Юнги ведёт себя крайне странно. но ничего ведь не случилось, правда? кажется, что еще немного и тот сам начнет себя накручивать.       – меня могут звать так все: коллеги, друзья, родные или знакомые. все, НО не ты, – твердо отвечает Юнги. – для тебя я только 'милый и сладкий котик'.       подождите, он только что надул губы?       – ты сейчас серьезно? – теперь уже Чимин смотрит на него невереще. видимо, для него это оказалось намного серьезнее, чем кажется на первый взгляд. но обратившись так, младший никак не хотел его задеть или обидеть. ведь до сегодня он никогда не задумывался об этом, всегда получалось как-то само: нежные и уменьшительно-ласкательные прозвища так и летели к старшему, а тут вырвалось просто имя.       – более чем, – уверено говорит Юнги и складывает руки на груди, стараясь показать всю свою решимость в данном вопросе. – только так и никак иначе.       – хорошо…котик. хорошо, сладкий, я понял тебя, – совсем нежно пролепетал Пак, наконец-то понимая всю суть происходящего, а старший, услышав привычное ему обращение из уст любимого, заметно расслабляется и подобно сладкому пломбиру на солнцепёке тает и растекается. он остался доволен, это точно. – а теперь поможешь достать воду? я никак не могу справиться сам.       – конечно, но сначала ответь на пару вопросов. у нас ведь точно все хорошо?       – да, абсолютно.       – у нас ничего не случилось?       – нет, все хорошо, милый.       – и я нигде не накосячил?       – ай, да я же говорю тебе. все прекрасно. у меня просто вырвалось, – под конец Чимин становится похож на маленького нахохлившегося птенчика, который смешно пыхтит и дует свои губы. – не знал я, что тебя это может как-то задеть.       от такого вида своего любимого, от полученных на свои вопросы ответов Юнги не оставалось ничего, кроме как нежно улыбнуться, наклониться к Чимину и легонько чмокнуть того в приоткрытые от переизбытка испытываемых им чувств губы. неуютное напряжение, так неожиданно возникшее между ними моментом ранее, пропало так же неожиданно, и теперь они оба выдохнули.       разобрались…       уже поворачиваясь назад, за такой желанной для младшего бутылкой воды, Юнги замечает, что та находится совсем близко, и он без труда достает ее, после быстро передавая в руки Чимину. тот быстрым и ловким движением снимает крышку, а после делает большущий глоток, выпивая одним махом, кажется, половину бутылки.       – боже, ну наконец-то. думал, иссохну прям тут на солнце и без воды и стану как Тутанхамон. ужас, – младший смотрел на спасительную бутылку так трепетно, так любовно, что отвлекать его практически не хотелось. практически.       – Чимин-а, ты ведь знаешь, как я тебя люблю, правда? – с нежностью в глазах смотрит Юнги на того и ласково шепчет признание. – для меня ты самый важный человек, и поэтому, когда ты назвал меня не так, как обычно, я испугался и очень запереживал. правда. пожалуйста, помни об этом и не пугай меня так больше.       – у меня и в мыслях не было тебя пугать. я как-то и не задумывался, что это значит для тебя, сам за собой подобного не замечал, – совсем тихо лепечет тот, в ответ на услышанное. – прости меня, пожалуйста. я тоже тебя очень люблю, мой сладкий котик, – признается Чимин, и с такой же любовью во взгляде смотрит он на старшего. – и мне кажется… нам нужно ехать, а то родители нас точно заждались.       все хорошее для них только начинается.