История о том, как девочка Линетт стала женщиной

Линетт прикладывает грелку к низу живота, стараясь не смотреть вниз. Стараясь молча лежать и не дышать. Но паника и страх лозой сжимают ее шею. Она даде слышит, как хрустят позвонки и плоть. Как тогда он душил ее. Линетт, к сожалению, помнит тот день. Тогда тоде было больно. Тогда тоде было много крови. И мало воздуха. И еще было что-то противное на шее и плоской груди. Тогда ее плоской. Сейчас это обычный процесс женского организма, но почему-то, ощущается как ее 9 лет. Или 10? Она не помнит, и хочет забыть не только свои года, но и число, день, погоду, человека, боль. Кажется, это было холодной зимой, 14 декабря. Последнее время что она видела: 00:18. Последнее, что она успела сделать, накрасить губы ярко-красной помадой. Он попросил для игры. Линетт любит играть, но без брата было скучно. С улыбкой и красными, пока от помады, губами она подошла к тому дяде. "Молодец, сними ночнушку и сядь мне на коленки, доченька." "Но мне будеь холодно, за окошком метель" "Холод тебе будет не помеха" Холодно не было. Кровь приливала к засосам, оставляя теплые яркие следы. От испуга и стыда девичье тело нагрелось, а кровь после проникновения согревала бедра и ноги. Но почему-то, Линетт хотелось что бы было холодно, а не так. Совсем не так. И что-то белое согревало внутри и лицо. Линетт даже не может сказать никому об этом. Потому что стыдно. Потому что неестественно. — Линетт, снова? Лини осторожно подходит к ней, полодив руку на лоб. Потому что лоб, место где он не трогал так интимно 14 декабря. Одинокая слеза совсем не украшает ее щеку и звездочку на ней. Линетт плачет, но тихо. Не издав ни звука, она прикрыла глаза. — не забывай меня средства гигиены — там кровь. Не хочу. — сейчас это нормально. Тот мужчина использовал тебя, потому что он полный урод — лини редко ругается, но ситуация словно требует всех бранных слов — тебя никто не обесчестит. Никто не тронат там, где никого нельзя трогать. Дверь скрипнула. Показалась маленькая фигурка, но чуть выше Линетт. Фремине стоит с раскрытыми глазами, сжимая Перу — Лине— сестренка?...