три ночи разрушительного желания

— Блять, успокойся, я тебе сказала, у меня всё в порядке. Живи своей жизнью. Я не для этого съёбывалась, чтобы ты потом названивала мне, — нервы на пределе, эти разговоры и слова в пустоту обычная бытовуха, которая преследует Виолетту всю её жизнь. Они никому не нужны, разве только матери с нарцистическими наклонностями. — А кто тебе ещё названивать будет? Ты нахуй никому кроме меня не сдалась. Ворачивайся или, я повешусь, и это останется на твоей совести, — давит на жалость своими излюбленными манипуляциями. Только она не учитывает тот факт, что Виолетта давно научилась читать мать. Это оказалось не так сложно, как казалось в начале. Знает наизусть все её китайские предупреждения и больше не умоляет в истерике простить и ничего не делать с собой. — Да хоть утопись, мне честно говоря похуй. — Да чтоб ты сдохла, я... Каждый их диалог заканчивался одним — пожеланием смерти друг другу и летящими в стену предметами. Этот раз не стал исключением, как бы сильно не хотелось. Телефон летит в стену, издавая хруст, в голове надежда на то, что он сможет выполнять свои функции. Ведь в нём остались фотографии, на которых запечатлены счастливые моменты и номера барыг. Но сейчас его проверять не хочет, отложит проверку на потом. — Блять, — тихо выругивается, руками лицо закрывая, в течение минуты так стоит, пытаясь успокоится, а после в ванну направляется. Быстрым движением лезвие достаёт из пластиковой бритвы. Облакачивается на холодную железную поверхность. Лёгкие воздухом наполняет, стараясь как можно больше. Взгляд в потолок устремляет, проходится по тонкой коже, оставляя глубокие порезы. Зубы стискивает, не позволяя себе издать громкие вскрики, выдыхает ели пищя. Итог проделанной работы радует, в особенности вытекающая кровь. Её завораживает багровая жидкость, выступающая густыми каплями в перемешку с солёнными слезами. Когда боль становится ноющей, Виолетта включает холодную воду, ставя под кран пылающую руку. Она наслаждается, как вода проникает под раны, нравится чувствовать пульсацию в повреждённой части тела. На рядом стоящей полочки хватает полотенце, прижимая к венам, быстро обетерев, выливает половину баночки перекиси. Образовавшаяся белая пена шипит. Пройдясь по ней ватным диском, на скорую руку заматывает марлевым бинтом. От собственных действий и мыслей становится противно. Как только можно быть такой жалкой. Если бы увидела кого-то с таким же отношением к самому себе, то непременно въебала за такую ничтожность. В голову ударяет навязчивая мысль, преследующая её каждый божий день на протяжении пяти лет, после каждой гребной вспышки агрессии. Это никак не изменить, теперь это часть её жизни. Первые попавшиеся вещи накидывает и выбегает из квартиры. Бежит до ближайшего ларька, хватая оранжевую пачку сигарет с жёлтой кнопкой — аромат у них приторной корицы, хотя на пачке написано, что вкус манго. Неважно. Не заботится об этом, как и о своём здоровье. Выкуривает почти половину, а дрожь в руках не унимается. Ничего не меняется, надоедливое чувство внутри всё никак не отстанет. Кусая губы, вспоминает различные адреса, в голове всплывает первый попавшийся, но проверенный. Больше не мучая себя ускоряет шаг в нужном направлении, вскоре переходя на бег. Двадцать минут и она уже в одном из тысячи богом забытом дворе, в котором всего два трёхэтажных дома, площадка со времён ссср, огороженная различными кустарниками да со скрипучими качелями и ржавой горкой с деревянными крышами. Небольшой дорогой отделена заброшенная лесопосадка, где собираются малолетки, чтобы повеселиться без посторонних глаз. Отличное место, для весёлого времяпровождения тусовок отбросов общества. Девушка доходит до второго подъезда, над дверью большими, корявыми буквами красуется вырисованая чёрным маркером надпись: " отвращение часто наступает после удовольствия", которая полностью перегораживала тёмно-синию табличку с номерами квартиры и адрес улицы. Поэтому многие даже не знали в каком именно месте они находятся просто однажды побывав тут запомнили и каждый раз приходили, как по зову сердца. Дверь с лёгкостью открывается. Магнит давно сломали и теперь его можно было видеть во всех уголках подъезда, пропаханного табаком, алкоголем и более неприятными запахами. По всему подъезду эхом раздаётся громкие звуки музыки. Не касаясь зелёных перил поднимается на третий этаж, который сохранится в девичьей памяти надолго. Ручку дёргает, любой желающий может войти, никогда не закрывают. Хотя с таким "отдыхом" стоило бы быть намного осторожнее. Дыхание выравнивает погружаясь в свет неоновых фонарей, духота ударяет в нос от чего горло незамедлительно начинает першить. Прокашливаясь, обходит пару комнат, пиная различный мусор под ногами. На лице явное отвращение ко всему окружающему, но деться ей больше некуда, надо срочно заполнить внутреннюю пустоту. Не найдя среди грязных, спящих и ебущихся тел, нужного человека, решает, как обычно дождаться в отдельной комнате, которая для всех под запретом, но не для неё , как для старой знакомой проход всегда доступен. В этот раз там сидел какой-то незнакомый человек. — Хэй, броу, — привлекая внимания проходит усаживаясь рядом, — У тебя не найдётся чего-нибудь? — лыбится, как дурочка, хочет создать впечатление доброжелательного человека. Хотя, кто будет груб, когда ему что-то нужно? — Что взамен? — обернувшись, мельком оглядывает вошедшую пустым взглядом. Виолетта, разглядев черты лица незнакомого человека, делает себе мысленную пометку в голове, о том что перед ней сидит девушка. — Блин, у меня нет денег. Давай я тебе в слующий раз принесу. На счёт этого можешь не переживать, я здесь часто бываю, — тороторит, жестикулируя и виня себя за то, что в спешке забыла захватить кошелёк. Показательно вздыхая, незнакомка приподнимается, доставая из кармана чёрных спортивных штанов палетиленовый пакетик, наполненный небольшим количеством белого порошка, — Держи, — небрежно кидает, закатывая глаза. Теперь можно было убедиться, что помимо расширенных чёрных зрачков и небольшой коёмочки кариего цвета, есть что-то светлое. — Ебать, огромное, душевное тебе спасибо, — глаза загораются. Она бережно высыпает содержимое на плоскую поверхность журнального столика, на автомате доставая из заднего кармана джинс пластиковую карточку, которая есть абсолютно в каждой вещи в её гардеробе, — Я, кстати, Виолетта. — Кира, — отвечает сухо, но с неподдельным интересом смотрит за нелепыми движение новой знакомой и губы растягиваются в широкой улыбке. — Ну чего ты так уставилась, что хочешь за это? — вдохнув, поворачивает голову. Знает, что в жизни просто так ничего не бывает и Кира явно не выглядела, как благодетель, решивший сделать подарок. — Покатаешься со мной? — лицо расслабляет. — Что? — звонким смехом заливается, ведь даже подумать не могла, что ей поступит такое предложение, как плата за пару грамм, — Если ты сейчас говоришь серьёзно и у тебя нет какого-либо плана для моего убийства, то погнали, — машет рукой, ноги подкашиваются в коленях сгибаясь, что ещё большего смеха вызывает. Ничего не беспокоит, особенно сейчас. Она так легко соглашается прокатиться с Кирой, даже до конца не убедившись, что её жизни не грозит опасность. Берёт от жизни всё, думает, если ей сегодня суждено прожить последний день, то именно так и должно быть. *** — Слушай, ты хочешь просто по городу круги наворачивать или у тебя есть более весёлые планы? — откинувшись на спинку кресла, смотрит в приоткрывшееся окно, в которое залетает ветер создавая в салоне шум. — Есть предложение? — брови сгибает, на секунду задерживая внимание на пассажирке. — Конечно есть, — сворачивай, вон туда, — протягивает последние слова, щурясь, указывает свободным пальцем в сторону нужного направления, остальными удерживает стеклянную бутылку с розовым коктейлем. — вот так просто? — закуривает сигарету, закидывая ноги на торпедо, ухмыляется, смотря на руль. Она уверенна в себе. Для всех ставит себя, как весёлого человека, но после веселья появляется опустошение и тогда появляется истинная Виолетта. Грубая, безразличная, раздражительная. Тогда ни с кем не хочется мило общаться, хочется вступать в споры, и ощущать чувство превосходства. — Что-то не устраивает? Они во многом схожи. — Ты странная. Деньги тебе не нужны, едешь туда куда я скажу. — Надо по другому? — удивляется такому заявлению. Ей не страшно, по сравнению с тем, что она пережила — это можно назвать пустяками. — Не знаю, — хмыкает — Сюда ты хотела? — спустя пару поворотов заезжают на высокий тёмный холм на конце города. — Дааа, — захлопывая дверь машины, делает глубокий вздох, подходя к краю обрыва. Вдалеке можно заметить различного цвета небольшие точки, — Ну ты посмотри, как тут красиво. Весь город видно. — Странные у тебя предпочтения, осторожней будь, — руки в карманы засовывает вставая рядом с Виолеттой. — Не тебе мне об этом говорить, так что ты хочешь? — А что ты предложишь? — Я полностью чиста, нет ни гроша, — разворачиваясь к обрыву спиной, показательно выворачивает карманы. — Я говорила, что мне не нужны твои деньги, — взгляд опускает, оттого, что девушка никак этого не поймет. — Остаётся только натура, — плечи приподнимает, улыбается, на чудачку походя. — Принимается, — пальцами щёлкает. Талию Виолетты обхватывает, уводя подальше от пропасти. Взгляды пересекают, ухмыляясь друг другу в лицо. Кира руки той на шею перекладывает и сладко целует, проталкивая язык глубже, укладывает девушку на мокрую землю. Виолетта исгибается и тихо стонет, пока Кира проходится влажными поцелуями по шеи девушки, спускаясь к покрывшейся мурашками груди двигаясь все ниже. Иногда прикусывая, понравившийся кусочек содрагающегося тела, оставляет краснеющие следы. Пока Виолетта ей сжимает волосы на затылке от спазмов внизу живота. Кира не останавливаясь холодными пальцами прикасается к горячему клитору, размазывает появившуюся смазку по всей области. Туман окутывает разум полностью, тёмное небо успыленное миллиардами звёзд, на фоне которого слышно тяжёлые вздохи и горячие поцелуи. Соприкосающиеся тела, возбуждение, то резкие, то плавные толчки и наслаждение. А после, прохладная щекочущая трава и едкий сигаретный дым с сбитым дыханием. — И по итогу я всё равно должна тебе, — мимолётное смущение, улыбки, тихий смех. Кольца дыма пытающиеся долететь до звёзд, но не успев подняться дальше чем на метр растворяются в воздухе, как несбывшиеся мечты. — Ничего ты мне не должна. Рассвет — расход. Прощальные объятие и попытка отвергнуть реальность. Вновь, повторяющиеся дни, мысли о той ночи. Это странно, виделись ведь всего лишь раз, а влечение, как будто уже знакомы много лет. Так бывает, когда долго находишься в одиночестве и после встречаешь человека, который хоть на один процент похож на тебя. Появляется надежда. Надежда на то, что скоро всё изменится. А ожидание тянется, недели пролетают. Время подходит к ещё одной встрече, на той же квартире с тем же диалогом. — И это снова я, скучала? — А как же. — Угостишь? — Условия те же. Сжатые бёдра. Головокружение. Эхом раздающиеся громкие воздыхания. Пепел от тлеющего табака. Мысли и неповторимые разговоры "по душам". — Слушай, а у тебя есть мечта? — А у кого их нет? — Точно, а знаешь о чём я мечтаю? — Удиви. — Удивлять нечем. Хочу стать известной. — Ну и для чего? — Чтобы покорять миллионы сердец. — У тебя получится, — продолжает фразу, но уже намного тише, — одно уже получилось — А я всё слышу.. — А я и не против. Звонок, суета — Извини, мне пора. До встречи? — До встречи...