История одной душевой

All the good girls go to hell 'Cause even God herself has enemies

Шин Рюджин в свои девятнадцать с хвостиком могла похвастаться двумя вещами: сломанной психикой и прекрасным шпионским чувством, ведь скрывать от своей супер-религиозной семьи то, что ты уже год встречаешься с девушкой, которая причиняет другим боль, как правило, по физической части. Небеса подарили ей супер-консервативную семью, где все привыкли жить по главным правилам патриархата, хотя работает исключительно мама, но отец все равно главный. Дерьмо собачье ваша консервативность, приправленная теми самыми заповедями божьими в библии, которые родители получили от какой-то организации, что скорее напоминала секту, нежели церковь. Хотя и в церкви дохрена изъянов. Стоит ли что-то говорить про дело об сексуальных домогательствах в католической церкви. Короче, Рюджин выбрала быть счастливой, поэтому на одной из вечеринок, когда она была еще прилежной девственницей, которая в крысу сбежала из дома, девушка заметила Хван Йеджи. Сатана в аду не настолько горяч, как эта сука. Их первый секс получился спонтанным, но Шин зашло чувство, когда ты висишь на другой девушке, пока её пальцы исследуют тебя внутри.  Еще больше ей зашло чувство, когда после быстрого отлиза, её девушка била морду другой девушке на ринге, совершенно не стесняясь кидать на верно смотрящую Рюджин в первом ряду быстрые взгляды, которые, к сожалению, ничего хорошего не означают.  Их отношения настолько в тайне, что о них знают только одна единственная подруга младшей — Чхве Джису, ну и все в боксерском зале.  Про боксерский зал вышло случайно. Какой-то парень кинул девушке довольно недвусмысленную шутку, которую Хван поняла и чуть не убила бедолагу. Девушкам долго пришлось объясняться, что они не подруги по линии маминой пятки, а любовницы, напарники, друзья с привилегиями, и вообще теперь они будут сосаться при всех.  Старый тренер, что видел динозавров, но был той самой «старой школы», давно уже все понял, поэтому только тепло улыбнулся и сказал, что вырастил уже четыре поколения лесбиянок.  Про динозавров промолчал, но Шин все понимает.  Трехэтажное здание с огромным плакатом встретило Рюджин как всегда. Нехудая женщина за вахтой припустила очки, осматривая девушку в теннисной юбке и тонкой кофте с длинным рукавом, которая прошла мимо, не забывая поздороваться.  — Похоже, Хван опять что-то натворила, — прошептала женщина, опять поднимая свои очки для зрения и возвращаясь к чтению газеты.  Её тут знают все. Она просто ждёт Йеджи, которая является их секретным оружием, поэтому ей можно все.  Профессиональный спорт заставляет забыть про все. Про боли по всему телу, про любимых людей, про то, что тебя, вообще-то, тошнило утром, мать твою.  Зайдя в зал, в котором был только один ринг, на котором боксировала девушка, Шин тяжело выдохнула.  — То есть тебе уже лучше? — крикнула на все помещение Рюджин, замечая, как ни одна сранная мышца на теле Йеджи не шевельнулась, не считая конечно же того, как они двигаются при постоянных ударах груши.  Бедная груша, пережила все.  Тупо втыкая на Хван, что так же стоит к ней спиной, позволяя глазам младшей не очень культурно бегать по сильной спине, мышцы на которой перекатываются, девушка пыталась успокоиться.  Утром было сообщение «меня тошнит, напишу попозже», а через три часа она получила «я на тренировке».  Сука, та Рюджин эти тренировки на одном месте вертела.  — Я, вообще-то, с тобой разговариваю, машина для убийств ты моя, — развела руки по сторонам Шин, не понимая, что со старшей не так.  Сегодня точно что-то случилось. Иначе бы такого не было. Иначе бы Йеджи не позволила Рюджин разозлиться.  — Рю-рю, сейчас не лучшее время для разговоров, — спокойно произнесла Хван, встряхиваясь всем телом, не пытаясь повернуться к Шин.  — Ты почему не повернешься ко мне? — пытаясь хоть так достучаться до девушки продолжала младшая.  По всем факторам, которые Рюджин успела собрать в своей голове, она с точностью в сто процентов может сказать, что девушка перед ней злая настолько, что пар отходит от неё слоями.  — Потому что не хочу, — хмыкнула Йеджи, прыгая на месте пару раз, и резко снова начала бить грушу так быстро, что Шин не успевала думать.  — А я хочу, — тихо добавила девушка, подходя к рингу и забираясь на него, чтобы в итоге подойти к спине Хван, чувствуя запах её дейзика, что отдавал чем-то свежим. — Прекрати бить эту грушу и посмотри на меня, — уверенно сказала Шин, складывая руки на груди, не чувствуя ничего, кроме желания узнать.  Узнать, почему Йеджи не смотрит на неё.  Хван остановилась, прекращая наносить просчитанные удары, тяжело выдыхая пару раз. Выравнивая спину, девушка медленно повернулась к Рюджин, показывая свое мокрое от пота лицо.  И синяк.  — Твою мать, — цокнула Шин, хотя скорее выразила эмоцию грусти, нежели раздражения.  Йеджи не привыкла, когда ей дают сдачу. Всегда бьет она, другие даже не успевают подумать, что происходит.  — Ну и как это произошло? — слегка приподнимая руки, забирая лицо девушки в свои ладони, спросила Рюджин, пока Хван отстраненно смотрела ей в глаза, разрешая девушке аккуратно пройтись по только начавшему наливаться кровью синяку чуть ниже глаза.  — Минджи разозлила, — слегка улыбнулась старшая, шипя от того, как губа снова треснула, открывая поток крови, что лил с верхней губы.  Еще и губы пострадали.  Пиздец.  Дерьмо дело.  Рюджин выдохнула, махая головой и приближаясь своими губами к только что вновь открывшейся ранке, слизывая металическую кровь.  — Снова пиздела много? — шепотом поинтересовалась она, еще раз проходясь языком по ранке.  — Она узнала про твою семью. Нас поставили вместе, и она мне на ушко нашептала, что одно неправильное движения — и она расскажет им все, — таким же шепотом ответила Хван, не показывая своего возражения.  — Откуда она узнала? — уже более громко произнесла Рюджин, чувствуя, как ком подходит к горлу от слов старшей.  — Без понятия. Но она не выглядела так, будто врала.  Это еще хреновей. Родители ни за что не должны узнать о том, что скрывает девушка.  Тайна обязана оставаться тайной.  — Где она сейчас? — она имеет огромное желание пойти и разорвать той суке рот, чтобы она на всю свою жизнь молчала. Шин умеет хранить секреты, особенно свои.   — В медпункте.  Как же ожидаемо.  — Ты выиграла, — скорее утверждение, нежели вопрос, но все же слетел с уст Рюджин.  — Как и всегда.  — Дай поцелую, — прошептала Хван, наклоняясь еще больше к Шин, из-за чего та прогнулась в спине, уходя от поцелуя.  — Ты вся потная, — посмеялась Рюджин, слыша разочарованный выдох от Йеджи.  — Ладно, исправим.  Схватив девушку за руку, старшая потащила её из зала прочь. Слыша сзади смешок. Рука, перемотанная боксерским бинтом рука тащила веселую младшую за ней прямо по коридору.  Как только справа показалась дверь со значком девушки и душа, Хван открыла её, включая свет.  Душевое помещение тут было слегка удобней, чем в других местах. Каждый душ имел свои отделения как в туалете и обычные черные шторки, которые девушки, как правило, не использовали, совершенно не стесняясь наготы.  Как-то раз Рюджин протекла, сидя прямо на тренировке Хван, из-за чего пошла в душ с мечтой о том, чтобы не закрывать шторку, ведь все равно никого не было. Однако после трех минут стоя под водой, она услышала характерный звук закрытия шторы.  Йеджи собственница. Чертова собственница.  — Ты чего надумала? — смотря быстро на часы, спросила Шин, пока Хван затолкала её в кабинку, закрывая шторку, прижимая девушку к стене и забирая её губы в свой плен.  Губы терзали верхнюю губу, пока Рюджин откидывая голову, пытаясь сделать так, чтобы было удобней.  Перемотанные черным бинтом руки сняли свой спортивный топ, вешая его на вешалку, оставаясь с голым верхом. Йеджи сняла кофту с Шин, сжимая теплую грудь через обычный топ без чашечек. Сила в руках была, поэтому Рюджин зашипела в чужие губы, хватая воздух ртом.  — Давно мечтала трахнуть тебя в душевой кабинке, — прошептала старшая, сжимая чужие груди еще сильнее, перекатывая руки так, чтобы большой и указательный палец нашли соски, аккуратно выворачивая их.  — Если бы мои родители узнали про все то, что ты вытворяешь со мной — никогда бы не смогли простить, — задыхаясь ответила Шин, скуля от всех манипуляций рук с её грудью, что в один момент стала одной эрогенной зоной.  — Мы им не расскажем, так ведь, идеальная? Ноги подкосились только от шепота в ухо, пока Йеджи уже сняла с себя велосипедки и с Рюджин юбку, оставляя их в одних трусиках, хотя и с теми она скоро разберётся. Руки отпустили налитую кровью грудь, проходясь ладонями и шершавым бинтом ниже. Обходя чуть выпирающие ребра, спускаясь до талии, сжимая ту, пока колено раздвинуло чужие ноги. Приподнимая ногу, девушка проехалась коленной чашечкой по мокрому месту на белых трусиках, выбивая из девушки очередной вздох.  Губы не прекращали терзать друг друга, но левая рука Хван потянулась влево, находя кран и открывая его, заставляя прохладную воду политься.  Горячее тело Рюджин на прохладу отреагировало сразу. Громким стоном, который не ожидала даже сама девушка.  — Тебе надо быть тихой, — отлипла от губ Йеджи, снова наклоняя голову к чужому красному уху, заставляя девушку прикусить ребро ладони, ожидая, пока пойдет более теплая вода. — Ты же не хочешь, чтобы нас услышали? — спустившись по шее, Хван прикусила кожу, оставляя розоватый оттенок зубов.  Рюджин уже хотела выругаться, но звук открывающихся дверей и женский смех, заставил девушку откинуть голову назад еще больше, чувствуя чужое колено между ног, зубы на шее, правую руку на талии, уже более теплую воду, что льет на неё, и чертов стыд.  Девушки вернулись с тренировки и пришли смыть с себя пот, а тут они с Йеджи трахаются.  — О, кто там? — спросила одна девушка рядом с их кабинкой.  Хван оторвалась от шеи, правой рукой спускаясь ниже, обходя мокрые от воды трусики и пролезая в них, миновав половые губы, сразу приступая к тому, чтобы дразнить малые, иногда захватывая клитор.  — Я, — ответила Йеджи, смотря на черную шторку, за которой стоит девушка. — Надо что-то?  Хныканье Шин слышно слишком хорошо, но рука на клиторе не могла дать расслабиться. Пальцы аккуратно теребили мягкую плоть, чувствуя, как по ладони стекает смазка, которую смывает вода, что льется с душа.  — А, нет, просто удивлена, что там есть кто-то, — ответила девушка за шторкой, уходя от кабинки и заходя в соседнюю.  Старшая хмыкнула, снова возвращая свое внимание Рюджин. Девушка перед ней кусает ребро своей правой ладони, пока левая скребет белую плитку, голова наклонена, из-за чего чужой кадык слишком хорошо видно.  Наклонившись, Хван аккуратно поцеловала девушку в выпирающий кадык. Она так часто бьет туда, что ей стоит извинится.  — Хочешь мои пальцы, принцесса? — почти что мурлыкая поинтересовалась Хван, все так же играясь с клитором Рюджин.  — Да-да-да, — как в бреду произносила Шин, отпуская ребро собственной ладони со своей хватки зубов.  Йеджи, не ожидающая другого ответа, опустила две руки на её бедра, резко дергая её на себя.  Через несколько секунд Рюджин уже была прижата к другой стене, смотря прямо на плитку. Хван отодвинула её за бедра, заставляя её прогнуться, прижавшись левой стороной лица к плитке, отодвигая зад как кошка при течке, пока руки лежали на плитке.  Удар.  Шин зашипела.  Хван ударила ладонью по правой ягодице, оставляя там слегка розоватый след, что в последствии станет красным, из-за чего Рюджин больше не сможет носить свои по-блядски короткие юбки и шорты, которые переодевает где-то в общественных туалетах, чтобы родители думали, что она реально ходит в макси юбке.  Шин, выросшая в супер-святой семье, где даже не говорят про чертовы месячные, сейчас стоит оттопыривши зад и ждёт, пока пальчики Хван окажутся в ней, принимая столько, сколько того захочет старшая. Полностью игнорируя тот факт, что они стоят в душевой и их могут услышать другие девушки.  Хотя Йеджи всем в ухо ударит по раз пять за то, что услышали эти стоны.  Медленно пройдясь указательным пальцем по заднице, отодвигая белые трусики, Хван, без какой-либо подготовки, вошла одним пальцем в девушку, сразу начиная действия.  Рука прокрутилась, проходясь пальцем по мягким, мокрым и чертовски теплым стенкам.  Шин закусила нижнюю губу, пытаясь слушать звук воды в соседней и в их кабинке, но, блять, нихрена не получается.  Средний вошел так же легко, хотя Рюджин и раздвинула побольше ноги, чтобы Йеджи было удобней. Левая рука покоилась на талии, иногда нажимая на копчик, заставляя прогнуться еще больше.  — Ты примешь третий? — прошептала Хван, наклоняясь прямо к девушке, из-за чего она почувствовала грудь старшей на своей спине. Левая рука нашла левую грудь, сжимая ту, пока Рюджин пыталась что-то внятно промычать. — Ты примешь третий, — вводя внутрь девушки безымянный палец, Йеджи услышала скулеж и почувствовала, как стенки сжались.   Больше двух они не заходили, поэтому Шин сейчас стоит с открытым ртом, закрытыми глазами и пытается успокоить свое дыхание.  Махнув тазом, уже не чувствуя такую боль, младшая дала разрешение на дальнейшие действия.  Йеджи улыбнулась, зажимая сосок и начиная аккуратно двигать тремя пальцами, выбивая из рта Рюджин тихие стоны, а с вагины хлопающие звуки, которые заглушает звук воды и разговор других девушек.  Шин начала более активно стонать.  — Я… — начала младшая, задыхаясь от стонов и ощущения трех пальцев внутри себя. — Кончаю, — прошипела Рюджин, неожиданно прижимаясь к стене туловищем, зажимая левую руку своей грудью и стеной.  Ноги сжались, из-за чего Шин только сейчас почувствовала насколько же в ней много Йеджи. Клитор начал пульсировать, отдавая приятные волны по тазу, пока Хван сзади покрывала заднюю часть чужой шеи поцелуями, успокаивая девушку, хотя пальцы жмут чертовски. Собственный клитор так же просит разрядки, а по ногам течет собственное возбуждение.  Неожиданно правая рука Рюджин выпрямилась вперёд, проходясь пальчиком по чужой ляжке, подходя прямо к черным трусикам старшей.  На лице играет сучья улыбка, пока мозг совершенно не соображает.   Средний и безымянный палец нашли клитор через ткань трусиков, делая пару круговых движений, на что Хван выдохнула, сгибая три пальца внутри девушки, из-за чего ту будто током прошибло.  Еще три движения и Йеджи тихо простонала в чужую шею.  — Ты реально можешь кончить только от моего греховного вида? — тихо посмеялась Рюджин, слыша, как звук воды прекращается. Девушки уже помылись.  — Принцесса, ты такая чертовка, — выдохнула Хван.  О да, она чертовка. Но родители до сих пор видят в ней девственницу-дочку, что носит макси юбки.