Три поражения и одна победа

— Да блять! — тянет Саша, закатывая глаза и откидываясь на кресло, и кидает джойстик куда-то в недры заваленного хламом стола. Ярик, радостно покосившись в сторону, быстро хмыкает, последний раз глядя на своего персонажа, и жмет «ре-сет». — Ты точно мухлюешь, скотина! Третий раз! — Пх-а-а, — словно чайка, выдает тот, втыкая в экран компьютера, и поворачивается всем телом в сторону Саши. — Я весь внимание. Казьмин недовольно закатывает глаза, но послушно цепляет края футболки кончиками пальцев, чувствуя на себе внимательно-изучающий взгляд. Ну конечно же, не каждый вечер представиться возможность поглядеть на полуголого Сашу. Он снимает предмет одежды через голову, на мгновение запутавшись в ткани, и поворачивается к Ярику, разведя руки в стороны. — Доволен?! — громко восклицает Казьмин, обиженно скривив губы, на что Баярунас кивает головой в знак согласия. — Очень даже. Саша показательно фыркает носом, подогнув под себя колени и прикрывая ими торс, и склоняет голову в сторону. В голове зреет план мести, который так и хочется осуществить — потирая в своей голове ладони, как делают все злодеи, он опускает одну ногу и отталкивается ей так, что отъезжает спиной в сторону чужого кресла, чуть ли не врезаясь. С его стороны слышится неразборчивый всхлип, то ли от усталости, то ли он заехал ему на ногу. — Еще раз рубаемся может? Ты как? — весело спрашивает он неожиданно низким и непривычным голосом и разворачивает Казьмина на кресле к себе лицом. — Ага, что еще ты с меня стянуть хочешь? Штаны? — он скептически оглядывает себя. В самом деле: последним предметом одежды, который все еще на нем был, оказались домашние штаны. Ну и, естественно, нижнее белье, но Ярик, каким бы не был азартным игроком, ни за что бы на такое не согласился. — Конечно! — лукаво поддерживает эту идею Баярунас, с готовностью вцепившись в джойстик. — Давай, забирай свой со стола и выбирай. Я тебя и в четвертый раз выиграю. — но Казьмин ненавязчивым касанием забирает предмет из чужих рук и отбрасывает по направлению к своему, ловя удивленный взгляд на себе. — Саш, ты чего? — Да ничего, — хмуро лепечет он, дергая бровью, и долго вдыхает, выжидая, что тот отвернется. Не отворачивается. — Ты мухлюешь. — Не мухлюю я, удача на моей стороне просто! Давай, соберись, боец! — с духом победы утверждает Ярик, кивая головой в сторону экрана, когда чувствует на своем плече чужую руку. — Чего тебе? — Не буду я с тобой играть, мухлевщик, — шепчет Казьмин, медленно и с гордым видом ведя пальцами по телу и чувствуя, как в один момент Баярунас неожиданно для себя в первую очередь вздрагивает. — Воу, а-аэ… — удивленно-напуганно шепчет Ярик, следя внимательно за скользящим пальцем Саши. Тот в свою очередь с неким азартом и удовольствием наблюдает за чужим смущением, что расцветает по лицу красными пятнами румянца. — С-саш, ты—… Он не успевает договорить: Казьмин мягко перекладывает руку на его шею и придвигает к себе ближе. Колесики кресла скрипят по паркету, и они оказываются на слишком-слишком-слишком близком расстоянии друг к другу, чем Саша пользуется, накрывая губы Ярика своими. — Надоел со своим морталом… — шепчет он, ласково проскальзывая языком в приоткрытый от удивления рот. И, несмотря на стеснение, отвечает с большей пылкостью, даже чем Саша. Руки танцуют свой танец на чужом теле, проходясь по оголенной груди и задевая — ненароком, конечно, — соски, и тянутся ниже, до резинки домашних штанов, где и остаются, выбивая Казьмина из колеи. — Сам достал, можно было и быстрее проиграть, — между поцелуями выдает Ярик, оказываясь вмиг схваченным за грудки, поднятым с кресел и ведомым на диван в углу комнаты. — Если бы я знал, что ты изначально был не против, то вообще бы не играл! — продолжает словесную перепалку Саша, опрокидывая Ярика на диван и нависая сверху, оставляя мимолетные поцелуи на выгнутой навстречу шее. Баярунас хватается за его плечи руками и тянет на себя вынуждая практически лечь, придавив всем своим весом. — Да ты б—… — хочет возразить Ярик, но Саша цокает языком и накрывает его рот поцелуем, стараясь хоть немного усмирить болтливость любовника и занять его язык чем-то более приятным, чем пустой болтовней. Поглаживающие, ласкающие движения, еле-еле ощутимые на вмиг разгорячавшей коже ведутся от шеи по позвоночнику и быстро стаскивают футболку с нелепой надписью, ставшую такой ненужной в ночной глуши. Комнату наполняют тихие всхлипы и чересчур громкие вдохи, когда Саша, опускаясь ниже, оцеловывает худое тело под собой, властно держа Баярунаса за бедра. — Саша… — лепечет тот сквозь прижатую ко рту руку — быть слишком громким в многоквартирном доме непривычно, пускай Сашины соседи не ругаются даже на пение после одиннадцати. Голова кружится, когда Ярику вдруг приходит осознание, что ситуация уже не в его руках — Саша поддевает пальцем резинку легких шорт. — Тише, Яр… — бормочет Саша, стягивая шорты вместе с бельем с ног Ярика (не без его помощи) и любуется открывшейся перед лицом картиной, пока Баярунас закрывает руками красное от смущения лицо. Казьмин смотрит слишком проникновенно, словно заглядывая в самую душу, и опускает руку на основание чужого члена, заставляя Баярунаса вздрогнуть и слегка вскинуть брови. — С-согласись, что даже если бы ты выиграл, ты бы все равно ко мне пристал. — жалобно шепчет Ярик, боязливо глянув вниз, где Саша, проведя кончиком языка по сухим губам, расплывается в ухмылке и отвечает слишком отчетливо: — Какой ты проницательный. — Спасибо, — как-то высоко срывается Ярик, поворачивая голову в сторону и зарывая лицо в подушку, которую быстрыми движениями стащил с дивана. Саша ухмыляется, обдавая торс теплым дыханием, и ловко ведет пальцами по всей длине, слегка сжимая, когда слышит сверху жалобный вой. В голове проскальзывают тысячи похабных мыслей, и, вздрогнув, он ощущает собственный член, упирающийся в так и не стянутые штаны. — Что ты хочешь сегодня? — сквозь пелену в глазах, интересуется Казьмин, проворачивая пальцы на головке и размазывая по ней предэякулят, второй рукой отнимая у Яра подушку, отчего тот жалобно кидает на него взгляд, тут же тихо постанывая. — Да ты решил меня убить!.. — стонет он, ударив кулаком по мягкой спинке дивана, но Саша лишь улыбается, многозначно пожав плечами, и целует внутреннюю сторону бедра, оказывая малейшее внимание на сочащийся смазкой член. Баярунас тяжело вздыхает, грозно глянув на него, и пытается выровнять дыхание за эти минуты тишины. — Ну так? — подталкивает его к ответу Казьмин, склоняясь над головкой и аккуратно целуя ее, заставляя Баярунаса пискнуть и откинуть голову назад. — Тебя я хочу, вот что! Доволен?! — вскрикивает-стонет Ярик, подавшись бедрами вперед, к обхватившим его член губам, и продолжает шептать, будто в бреду. — Ты невозможный, Саша, с тобой просто нельзя оставаться спокойным. Боже, что ты со мной творишь!. Собственный член неприятно упирается в одежду после таких лестных слов, и Саша, промычав что-то неразборчивое, проводит языком по всей длине и насаживается ртом почти до конца, игнорируя тянущие во все, и одновременно ни в какую, стороны пальцы Ярика. Тот бездумно перебирает его волосы, пытаясь не сбиваться со внутреннего «вдох-выдох» — автоматическое «дыхание» сбилось еще тогда, когда Казьмин оказался между его ног. — Сашк—… — выдает он, прикусывая губу и сжимая пальцы в волосах в подобие кулачков, пока тот, под лучшую арию этой ночи — голос сверху, сводит с ума своим языком и горлом. Казьмин вопросительно мычит на незаконченный зов, и вибрация приятно отдает по члену, на что Баярунас реагирует бурно, выгнув спину и сжав губы. Саша, явно довольный такой реакцией, продолжает свое занятие, обводя языком каждую проступающую венку и не забывая обводить круговыми движениями нежно-розовую головку, щекоча кончиком уретру. — П-прекрати так делать… — воет Ярик, зажмурив глаза, и Саша, о, этот хитрый лис (хотя, казалось бы, должно быть наоборот?), насаживается горлом до конца, заставляя Баярунаса больно вцепиться в волосы и увидеть россыпь звезд перед глазами. А в голове бьется: «Так хорошо, так хорошо, так хорошо…» Быстро отстраняясь и стягивая чуть ниже оставшуюся и такую мешающую одежду под разочарованный писк, он забирается сверху, выставляя руку подле чужого плеча в опасной близости к теплому телу, и целует Баярунаса в шею, нежно опуская дорожку поцелуев до выпирающих ключиц. Проводит языком по букве «А», быстро чмокая сосок и переходя обратно на шею, заставляя Ярослава непонимающе извиваться от прикосновений, а может искать больше. Сам того не понимая, он подается бедрами выше, чтобы найти хоть какое-либо трение, и упирается своим членом в чужой, на секунду забыв, как дышать, и валится обратно, уже не задумываясь о тишине. — Погоди… — шепчет Саша, сам из последних сил сдерживая желание прижаться и наконец получить разрядку: Яр находит руками его затылок, притягивая к себе и страстно целуя, показывая все свои нескрываемые намерения. Мысли сплетаются в единый ком в голове, без возможности вытащить лишь одну нитку-мысль, и катятся куда подальше от разгоряченных тел. — Саша, я не могу больше. — шепчет он в губы, едва не плача от распираемого удовольствия, и подается следом за Сашей, ищет от него прикосновений, касаний, хотя бы мимолетного трения. Ему нужно больше-больше-больше, иначе он сгорит в собственном пожаре страсти. И Казьмин поддается, напирает сильнее, вжимая любовника в мягкую обивку дивана, и целует, вкладывая всю свою любовь, параллельно стягивая с себя штаны. Нить терпения лопнула, осталось лишь желание. — Да, пожалуйста… Казьмин роется в карманах штанов, прежде чем откинуть их на пол, и достает небольшой флакон сладко пахнущей смазки. Выдавив немного себе на пальцы под внимательный взгляд снизу, Саша аккуратно размазывает ее и, разведя ноги Баярунаса до не могу, приставляет кончики к кольцу мышц. Они дышат слишком часто, кажется, практически в унисон, и в комнате душно, удушающе не хватает кислорода, и они цепляются друг за друга, утопая в еще одном поцелуе, пока Казьмин принимается входить внутрь одним холодным пальцем. — Можешь… Не церемониться, — выдает Ярик, смущенно отведя глаза от пронзающего взгляда сверху, смотря на который член дергается от притока крови. К первому быстро добавляется второй, и Саша, легко проведя ими пару раз туда-сюда и убедившись, что тот не врет, добавляет третий и расставляет их наподобии ножниц. Яр кусает губу, желая больше и быстрее, и поддает бедрами навстречу, отчего чужие пальцы, неожиданно для Баярунаса, проходят по нужной точке внутри и заставляют его выгнуться настолько, что и гимнасты позавидовали бы. — Быстрее, Саша, — низким от возбуждения голосом шепчет он, водя своими руками по горячей шее — настолько, что несильные полосы останутся на нем еще надолго. И Саша покоряется. Он делает так еще несколько раз, окончательно изведя Баярунаса, и, достав пальцы под хлюпающие звуки смазки и недовольный вздох любовника, смазывает остатками свой член. Осторожно взявшись за бедра, Саша склоняется, чересчур ласково целуя в приоткрытые губы, и входит одним быстрым движением, заставляя Ярика вздрогнуть и впиться ногтями в руку. — Быстрее! Господи, Саша, я не могу ждать… — молит он почти сразу, стоит только привыкнуть к тянущему ощущению внизу, и Казьмин берет быстрый темп, придерживая любовника за бедра и безразборчиво целуя всюду, куда только может достать. Дорвался наконец. Ради такого он готов проиграть еще тысячу раз. Не больше, конечно, это уже слишком. Яр подстраивается под заданный бешеный темп, привыкнув к такому поведению старшего, и быстро водит одними подушечками пальцев по всей поверхности спины, заставляя Сашу сдерживать всхлипы от приступов щекотки. Он загнанно дышит, прижимаясь все ближе и ближе к Яру и проводя языком по ложбинке между ключиц, входя под нужным углом и специально останавливаясь, сглатывая — юноша под ним трепещет, выгибаясь и сам же насаживаясь так, что кричать хочется от каждого толчка. — Еще-еще-еще, — Саша мажет на ощупь рукой, убирая с чужого лба длинные волосы и соприкасаясь носом к носу, чувствуя, как Ярик несильно щипает его за лопатку, вынуждая двигаться. И он двигается: быстрее, резче, выбивая весь воздух из легких и заставляя задохнуться от тянущих ощущений. Ярик стонет протяжно, не в силах больше сдерживать собственную страсть, и в исступлении не сильно прикусывает плечо Саши, желая хоть как-то выразить свои эмоции. — Да!.. — вскрикивает Баярунас и кончает, пачкая как свой живот, так и живот любовника. Казьмин двигается в разнеженном, но от того не менее пылающем теле еще несколько минут и кончает на выдохе, войдя особенно глубоко. Саша склоняется над тяжело дышащим Яриком и благодарно целует в губы, блаженно прикрывая глаза, а после выходит, пристраиваясь под боком. — …Признайся же, специально проиграл! И Саша заливисто хохочет, прижимая к себе не менее веселого Ярика.