Милая

"Дождю не смыть твои грехи, Кафка". Она бежала, задыхалась, но бежала. Сильнейший за всю её короткую жизнь дождь бил по щекам, одежда промокла и прилипала к телу, но она продолжила бежать. Когда сил уже не осталось девушка остановилась. Сотни тысяч голосов кричали в её голове. Кричали от страха и боли. Вопили, заглушая её мысли, молили о помощи. - Я помогла! Я всех их спасла я помогла им! Ложь. Ты не помогла никому. Реки дождевой воды смешиваясь с кровью текли по ногам и рукам, волосы слиплись потеряв объем. Девушка отбросила в сторону пистолет и пытаясь отдышаться разорвала душившую её рубашку на себе. Кафка не заметила, как попадавшая в рот вода приобретала всё более солёный вкус, не заметила и как с губ сорвался истошный вопль - жалкая попытка заглушить врезавшиеся в память панические крики. "Они были прокляты. Все были прокляты. Я не могла иначе!" Не тебе решать. Дождь смывал кровь и она рекой текла по асфальту растворяясь в ночи, словно обесценивая все те сотни и тысячи отобранных жизней. Не осталось никого. Дети, женщины, мужчины. Она убила всех до единого. Крик перерос в громкий, почти истерический хриплый смех. Она окончательно перешла черту дозволенного. Все её преступления меркнут на фоне совершенного в этот день. Ей нет и не будет прощения никогда. И плевать. Дрожащими руками Кафка вытащила телефон и напечатала заказчику короткое, сухое сообщение. "Сделано." Ответ последовал незамедлительно - "спасибо, я переведу оставшуюся сумму". Ты убила их ради денег? - Я убила их потому что они больше не люди. Никогда ими не будут. Больше не будут. Дождь не прекращался, а пальто можно было выбрасывать - оно безвозвратно испорчено. Короткие смешки вырывались наружу. Чувство вседозволенности разливалось по телу. Их было так много, но никто не спасся. Теперь они мертвы - а она нет. Теперь они никогда не почувствуют на себе эти огромные, бьющие по лицу капля дождя. А она чувствует их сейчас. Поглощавшее её до этого чувство безвыходности сменила эйфория. Кафка проснулась и села на кровати, пытаясь осознать, где же она находится на данный момент - все еще в том дне, или уже в другом месте. Подступавший к горлу смех все же сорвался с губ женщины и разбудил спавшую все это время Химеко. - Ты почему не спишь? - шёпотом спросила возлюбленная. - Сон приснился. Глупый очень сон. Химеко сочувствующе приобняла и нежно поцеловала шею любовницы. - Ложись спать. Кафка хитро улыбнулась и завалила женщину в кровать нависая сверху. - Теперь я не засну, meine Liebste. Щеки Химеко мгновенно залились краской. - Ты такая... Кафка улыбнулась, наклоняясь для поцелуя. Рядом с Химеко нет нужды притворяться кем-то, рядом с ней нет смертельной ауры, рядом с ней тепло и уютно. Наверное так и чувствуют себя другие люди дома. Люди, у которых этот дом есть. - Ich liebe dich. Ich liebe unendlich. Ich liebe mehr als alles andere.¹ - прошептала Кафка ныряя под футболку любимой и осторожно, будто боясь навредить, целуя живот. - И я люблю тебя, - прикрыв глаза прошептала женщина. Руки Кафки легли на грудь, осторожно сдавливая соски, губы скользили по телу оставляя за собой влажные следы поцелуев. Вдоволь насладившись телом любовницы она поднялась и снова прильнула к губам. Жадный поцелуй, кричавший "ты только моя" на который Химеко ответила влюблённым "я только твоя". Коленкой Кафка раздвинула ноги Химеко, немного надавив на промежность. Снова насквозь влажное бельё, заставившее Кафку чувствовать себя еще лучше. Не отрываясь от губ любимой она осторожно спустила руку вниз приспуская надоедливый предмет одежды и средним пальцем нащупала пульсировавший клитор. Тело Химеко всегда реагировало на прикосновения Кафки. Несколько месяцев регулярного страстного секса заставляли женщину только больше желать партнершу и с каждым разом влюбляться в её умения. Кафка словно читала мысли. Будто всегда знала, где и когда лучше дотронуться. Оторвавшись все же от губ ненаглядной Кафка спустилась ниже, оставив горячий поцелуй на лобке. Тонкие пальцы стянули исподнее и язык Кафки скользнул вверх, заставляя Химеко томно застонать. Страстные ритмичные движения, тяжелое дыхание и смятая простынь. Так, должно быть, выглядят любовники видясь первый раз за месяц. Кафка хотела её всю и сразу. Всегда. Бёдра Химеко задрожали и с губ сорвался громкий стон. Кафка довольная поднялась и снова потянулась к губам, забирая очередной поцелуй. Вдоволь насладившись губами возлюбленной она обессиленная упала рядом ласково поглаживая оголенное плечо. - Знаешь, наверное, мне стоит тебе кое-что рассказать. Химеко заинтересованно повернулась заглядывая в глаза. - Вся внимание, милая. - Я не знаю, как ты будешь смотреть на меня после этого.