Shining Star

Снова утро. Снова выбираться из теплой кровати. Снова идти в ненавистную школу. Почему время не может остановиться, чтобы Антон мог никогда не вставать в школу, а лишь спать и наслаждаться спокойным существованием без людей, отравляющих его жизнь? Но поделать нечего. Приходится вставать, собираться и идти в школу, по пути гадая: что с ним сделают сегодня? Может, подкинут что-нибудь мерзкое в шкафчик? Испортят яркой краской одежду, которую он итак кое-как отстирал? Или на этот раз на его теле появятся новые отметины синего цвета, постепенно перебегая в оттенки грязно-жёлтого? От последнего сценария по телу пробежали мурашки. Неудобно будет тренироваться с побитым телом, это он знал уж точно, и проверял на личном опыте. Хоть бы уйти после уроков поскорее, самый лучший и безопасный вариант. Вряд-ли кто-то соберётся последовать за ним прямо до здания общежития, куда охрана точно не пустит ужасных одноклассников Антона. Почему ему обязательно начинать свой день с негатива? Антон сделал глубокий вдох, затем такой же продолжительный выдох. Может, сегодня над ним и вовсе издеваться не будет, кто знает? Хотя, это маловероятно, учитывая, насколько часто ему старались испортить жизнь одноклассники. Почему же они настолько жестокие? Разве нельзя просто не относиться к ни в чём не виноватому человеку как к клоуну, мусору, груше для битья и подобным вещам? Стараясь не думать о негативных вещах с самого начала утра, Антон начал подниматься с кровати. В комнате не было ничего необычного: белая мебель, где-то аккуратно разложенные вещи, а где-то какая-то анархия. К этой комнате он уже привык за тот месяц, что живёт здесь. Из-за его мечты стать знаменитостью, с родителями он практически оборвал связь. Он был зол на них. Они не замечали ни его, ни Олю, уделяя время лишь ссорам друг с другом. Почему они не могут развестись и не портить жизнь собственным детям? Антон, безусловно, любил родителей, но это убивало. Да ещё и то, как его, казалось бы, самые близкие люди, отнеслись к тому, что он захотел дебютировать в группу. Какой же тогда скандал был... Мать все кричала, что это не для парней. Отец особо не отличался, говоря о том, что Антон — мужик, будущий отец детей, и не будет заниматься занятием "для баб". Это хоть и ударило по самооценке Антона, особенно когда те говорили, что у него нет ни слуха ни голоса, что он не умеет ни петь, ни танцевать, и что такому, как он в этой индустрии делать нечего. Тогда то Антон и не выдержал. Он собрал все свои вещи, после чего, на собственные сбережения переехал в другой город, после чего, по приезду, смог пройти прослушивание, и был взят на стажировку для дебюта в новую мужскую группу. Ему было очень жаль свою сестру Оленьку, которая продолжала жить с родителями и слушать их вечную ругань. Упрёки о том, какой ее брат ужасный, и подобные гадкие вещи. Интересно, а знали ли они, что этот самый ужасный человек был для неё ближе всех в мире, единственным источником поддержки и общения? Вероятнее всего, нет. Они не интересовались их жизнью. На завтрак он, как обычно, съест только яблоко. Сразу по переезду в общежитие, или, быть может, даже раньше, ему назначили диету, по которой он не питается по утрам. Что ж, протестовать он не стал, ради своей мечты. Да и сам Антон то не любил есть по утрам. Все выглядело ужасно нечётко и размыто. Повезло в том, что из-за того, что было бы неудобно тренироваться в очках, тем более тех, в которых он ходил чуть ли не всю жизнь: круглых и с толстыми линзами, он смог приобрести линзы. Так его хотя бы по этому поводу не дразнят в школе, мол он из-за плохого зрения «очкарик», «ботан» и подобного рода оскорбления. Бросив взгляд на стоящую рядом тумбочку с контейнером для линз, который и то было еле видно, тот быстрым движением руки взял его, чтобы достать буквально свой спасительный предмет. Мир наконец приобрел ровные очертания для Антона лишь тогда, когда он смог встать с кровати, после чего, дойдя до зеркала на столе, надеть линзы. Теперь он мог разглядеть, где какой предмет лежит, где висит его одежда и так далее. На стуле уже висела собранная сумка. Повезло, что из-за того, что скоро конец года, не задавали много домашнего задания, так что у него было достаточно времени для тренировок. Время до начала уроков оставался не так много, так что нужно было поспешить, чтобы не опоздать. Первым делом он решил сходить в ванную почистить зубы. Отходя от письменного стола, взгляд Антона сам упал на дверь, что вела в санузел. Быстрыми шагами он дошел до заветного места. Обхватив ручку, он потянул её, наконец проходя в эту комнату. Рука быстро нащупала выключатель, так что ванная наполнилась ярким светом, идущим с потолка. Подходя к раковине, он по пути посмотрел в зеркало, оценивая, как он выглядит. Вообще, все было не очень то плохо. Взяв зубную щётку из стаканчика, рядом с ней нашлась и паста. Долго собираться не пришлось. Антон достаточно быстро смог почистить зубы, в прочем, как это и должно быть. Уже выходя из ванной, он вновь вернулся туда же, откуда и начинал свой путь. Его взгляд попал на одиноко лежащее около края стола яблоко. Недолго думая, он взял его со стола. Надкусив фрукт, Антон стал пережёвывать этот кусочек. Кислое попалось. Поморщившись, он вздохнул, опуская взгляд на часы. Чёрт, оставалось всего двадцать минут до начала урока! Антон быстро спохватился. Подойдя к шкафу, он начал начал доставать оттуда свою школьную форму. Повесив её на стул, Антон стал достаточно быстро снимать с себя домашнюю пижаму. Подцепив пальцами снизу, он, попутно выворачивая её, смог снять с себя футболку. Она сразу же полетела на кровать, а за ней и шорты. Первым делом он натянул на себя носки. Все же, вряд-ли бы он без них куда-то пошёл. Дальше была очередь рубашки. Расстегивая первые несколько пуговиц, парень влез в нее через голову, словно в свитер. И так по очереди далее штаны и жилетка. После этого уже можно идти вниз, где, вероятнее всего, его уже ждут.

***

Путь до школы не занял много времени. К его счастью, со школы его забирают на машине, так что его единственная задача, это дойти до машины. На входе в школу с ним, как обычно, никто не здоровается. До этого момента... — Смотри, куда прёшь, звёздочка наша, — зазвучал мерзкий голос, выделяя обращение к нему таким приторным голосом, который в перемешку с его насмешливым, из-за чего звучало просто ужасно. Не успел он поднять голову чтобы посмотреть, кто это был, как его толкнул тот же человек. Споткнувшись, он смог разглядеть лицо школьника: это был один из самых ему ненавистных людей, которых он не выносил. Так как он споткнулся от его подножки, то мог разглядеть его только снизу: виднеющийся второй подбородок, ко всему прочему ещё и все лицо обсыпано прыщами. Сразу ясно: это Семён. По сторонам послышался смех его дружков. — Сам глаза разуй, — бросил ему в ответ Антон. В его голосе звучала брезгливость, вызванная наглым поведением его одноклассника. Поднявшись на ноги, он начал отряхивать руки друг о друга. — Балерина, тебя давно не пиздили, или что? Дохуя борзый стал, — подал голос один из них. Антон нахмурился, смотря на них недовольным взглядом. хотя, мало кому бы пришлась по душе ситуация, когда тебя пытаются затравить. — Надо Ромке рассказать, он то тебя усмирит. А то уж слишком ты осмелел, пидор, — по коридору прокатился смех этих извергов. На него были направлены чьи-то сочувствующие взгляды, но защитить никто не пытался: знали, что им же хуже будет. Было видно, что школьники из разных классов начали перекатываться между собой. Кто-то говорил, что они сочувствуют Антону, а кто-то наоборот говорил, что это смешно. Но Антон не замечал этого. Пока эта компания была отвлечена на свои переговоры, он быстро улизнул за угол, туда, где стоял его шкафчик. Он выделялся среди остальных: на чужих, одноцветных, с редко встречающимися наклейками, не было ничего, в отличие от шкафчика Антона. Он был исписан гадкими словечками и обидными фразами, где-то нарисовали неприличные вещи. «Педик», «пидорас», «мудила», «танцовщица», «хуйло», «диско-шар», «fuck you», «loser», гласили надписи. И ведь это ещё не все, а лишь те, за которые Антон зацепился взглядом. Где-то была нарисована рука, с вытянутым средним пальцем, а где-то эти умники нарисовали члены. Каждый день добавлялась новая надпись, иногда с рисунком в подарок. Как же он ненавидел это. Так же сильно он ненавидел и каждого из них. Так же сильно он и желал не приходить в школу. Так же сильно он не хотел просыпаться в принципе. Открыв дверцу, парень начал доставать из шкафчика учебник, который бы пригодился ему на следующем уроке. Бросив взгляд на часы, тот заметил, что до звонка остались считанные минуты. Быстро доставая из шкафчика необходимые предметы, он запихнул туда сумку, после чего, достав сменную обувь, он быстро переобулся, после чего отправился искать кабинет. Единственное его задача, это добраться до дома. Желательно живым...

***

Уроки прошли спокойно. Ну, точнее как, спокойно — так он называет то, когда до него просто докапывались, пытаясь выставить лохом. Наконец прозвенел звонок. Облегчённо вздохнув, он начал собирать свои вещи со стола. Прижав их к себе, пока почти все были заняты разговорами с друзьями, которые сидели неподалеку от них, либо же подошли по окончанию урока, Антон тихо ушёл из кабинета. Так, чтобы его никто не заметил. Наконец подойдя к шкафчику, он открыл его, убирая внутрь него все принадлежность для учебы, и забирая лишь сумку с вещами, которые нужны были ему дома. Типа бутылки для воды, телефона и тетрадей, где он сделал бы домашнее задание. Все было... Подозрительно спокойно. Закрыв дверцу шкафчика, Петров уже собирался разворачиваться, как вдруг увидел, что рядом кто-то стоит. Подняв на него взгляд, стало ясно, что это Рома. Ох, ну конечно — целый день не разговаривали, какая досада! Антон сразу же нахмурился, смотря на его лицо, словно пытаясь что-то вычислить. — Антошка, мне тут одна птичка напела, что ты уж больно осмелел у нас. Яйца, говорят, появились, — не упустил возможности насмехнуться над ним Ромка. Четвертое слово он так протянул, что стало тошно. На его лице блеснула улыбка. Внезапно губы раскрылись, демонстрируя оскал, не предвещавший ничего хорошего. — Поболтаем за школой? Или у такой звёзды, как ты, никак в график не вписаться? — было заметно, что так активно язвящий Рома еле держится, чтобы не рассмеяться. По его высокомерному выражению лица и насмешливому голосу это было очень легко понять. — С чего это мне идти туда? — Антон смотрел на Рому, словно на врага народа. Скрестив руки на груди, он сделал небольшой шаг назад. — А ты скажи, Тошенька, может, струсил? — На этой ноте стало ясно, что он больше не собирается держаться, и весь коридор наполнился громким смехом. Не сказать точно, какой он был... Не такой, как у других хулиганов. У них — мерзкий, похожий на обезьянье визжание. У Ромы же он отличался низким тоном голоса, что делало его хохот будто дьявольским. Таким, словно он сам — правитель ада. Дрожь предательски пробралась в тело Антона. Главное, это не показывать ему того, что парню стало не по себе. — Не струсил я, — фыркнул он в ответ. Внезапно, очень не к месту для Ромы, но к счастью Антона, его окликнула компания его дружков. И это было на руку. Он, перекинув сумку на плечо, быстро скрылся за поворотом, стараясь поскорее уйти из школы. Лишь бы успеть. Глухой звук кроссовок Антона проносился эхом вокруг лестницы. От их кабинета было достаточно далеко до выхода, но шагов его преследования не было слышно, так что парень немного сбавил скорость. Наконец показались двери выхода. Видимо, случайно перепутав второй с главным, он пошел не к той части школы. Это объясняло, почему он так быстро дошел. Антон сделал глубокий вдох. Отворяя дверь, он начал спускаться по лестнице, думая о своём. Скоро ведь выпускной, так? А есть ли вообще смысл на него идти? Его там никто не ждёт. Друзей в новой школе он не нашёл, да и общаться с ним никто не горел желанием. Для чего же ему тогда тратить деньги на подготовку, покупку костюма и прочего? Зачем тратить время на то, чтоб его накрасили, сделали укладку? Может, стоит сходить лишь из-за того, что больше в его жизни больше никогда не будет подобного мероприятия. Скорее всего, оно должно будет запомниться на всю жизнь. Может, хоть там он сможет с кем-то познакомиться? Но с другой стороны, там будут Рома, Семён, и Бяша. И другие хулиганы. И девочки, которые ни капли не против обсудить «Петрова», коего никто не желал называть по имени, за его «странную внешность», «подозрительную необщительность», «противоречивый и наглый характер». Антон вздохнул. Не хотелось бы попасть снова в неприятности. Находясь в своих мыслях, он не заметил, куда дошел. Как же он мог забыть, что задний выход вел к двум путям обхода: один около входа в столовую для персонала, другой через угол, где обычно проходили потасовки хулиганов. Его толкнули. — ...ров, с каких это пор ты глухой? — послышался мерзкий голос Семёна. Антон моментально опомнился. — Не удалось свалить, пидрила? Ну, раз доказал, что не трус, готовься получать по харе, — Развернув голову в сторону Ромы, парень заметил, что тот приближается, разминая кулаки. Антон сразу же нахмурился, отходя к стене. Он мог ударить в ответ, но конечно, ему за это сразу же прилетит. Гогот этой компашки разнёсся эхом в голове, создавая уж очень неприятный эффект. Рома приблизился. Одну руку оперев на стену, он грозным взглядом смотрел на него. Неожиданно для Антона, он резко замахнулся рукой, явно не жалея силы. Первый удар пришелся в нос. Да такой, что внутри неприятно защипало, после чего хлынула кровь. Антон зашипел от боли. Бил Рома не то, чтобы редко, но уж очень даже метко. Остальным двоим словно не хватало попкорна: стояли, обсуждали, кричали что-то Ромке, хохотали над ним. Словно Антон — клоун, стоящий в середине цирка. Стоит, несёт какую-то чепуху, а с него смеются. Только вот он сам не понимал, что смешного в том, что его снова побьют? Это что же за юмор такой? Даже не успев дать никакой реакции, он почувствовал, с какой силой тот замахнулся по новой, ударяя прямо в солнечное сплетение. Вот это уже было ещё больнее. И, как назло, бил по синяку. Воздух перестал поступать Антону. Он раскрыл рот в попытке вдохнуть. Но ничего не выходило, лишь тихое хрипение. На секунду показалось, что его сейчас вырвет. Комок противной тошноты подступила к горлу. Еле сдержав желание прямо сейчас упасть и дать новый повод для насмешек, он, одной рукой схватившись за место удара, вторую сжал в кулак, после чего, словно в замедленной съемке, с силой и неприятным звуком врезал кулаком Ромке. В этот момент смешки наблюдавших прекратились. Подходить, естественно, никто не собирался. Ситуация набирала обороты. — Пидор, ты чё, дохуя в себя поверил? — тон голоса парня резко опустился. Хорошего это не предвещало. Но Антону все равно. Главное — он врезал «самому Пятифанову», да так, что, вероятнее всего, синяк останется. Рома быстро схватил его за ворот рубашки, не давая путей к отступлению. Антон разглядел, что на лице напротив него появился волчий оскал. Кулак резко прилетел куда под ребро. А ведь этот гад всегда знал, куда бить. Мало того, что чувствительные места, так ещё и по синякам. Не собирается он так легко взять, да отпустить Антона. Да ещё и после того, как он ударил его, что явно разозлило Ромку. Следующий удар прилетел ему в районе плеча. Но Антон издавал лишь тихое шипение. И ведь этот придурок лишь враждебно оскалился, наблюдая за тем, как шипит и щурится от боли его одноклассник. Чёртов садист. Кто бы сомневался, что он знал, куда лучше ударить? По телу начала в неистовой скорости распространяться ужасная боль. Из-за сильно кровоточащего носа сознание начало мутнеть. Силуэты троились перед взором глаз, заставляя сильнее стараться сконцентрироваться. Бил Ромка, как обычно, нещадно. Да за что ему такое наказание? Он не сделал ничего, лишь перевелся в эту школу. Основной причиной по которой его травили, было то, что якобы «как этот идиот может вообще верить в то, что такой как он сможет дебютировать?». Рома занёс руку для очередного удара. В этот раз Антон получил по итак саднящей щеке. Боль растеклась липкой патокой по телу. Видимо, это был последний, так как тот начал отряхивать руки, и отходить в сторону. И Антон не прогадал. Тот отошёл в сторону друзей, какими-то жестом показывая, чтобы те, видимо, следовали за ним. Антон произнес им в след лишь одни слова: — Я тебя ненавижу, Пятифанов, — тихо прохрипел он, прислоняясь к стене спиной. Видимо, его фраза все же не осталась незамеченной. Рома обернулся. — Ты не представляешь, насколько это взаимно. С этими словами, все трое скрылись из поля зрения Антона. Добраться до дома без травм ему не удалось. И как ему это объяснить менеджеру?