Вопли в этих морях

На твоей шее снова змея, Я так хочу услышать тебя. Звёзды стекают по твоей коже. Почему тебе больно смотреть на меня?

Было невозможно беспрестанно, с каким-то чуждым ему жестоким безразличием наблюдать за девушкой, за её тщетными попытками привлечь его внимание. И Нёвиллет солгал бы, сказав, что они ему неприятны. Всё было как раз-таки наоборот — Фурина затягивала Судью в эти жадные и собственнические поцелуи с головой. Со сладостными словами Гидро Архонт то и дело касалась его искусанных — лично ею — до крови губ, а каждый их поцелуй проникал глубоко, затрагивая все нити недо-любви, и пусть он был недолог, Нёвиллет мог почувствовать все эмоции, которые терзали девушку в тот момент. После она любила лёгкими движениями пройтись ногтями по его рукам, по гиацинтовой тенёте вен, вкруг шеи, царапая и причиняя едва уловимое наслаждение от прикосновений. — Только взгляни... Твои губы исписаны моим именем, хи-хи, — шептала горячо Фокалорс, противно хихикая, а потом она иногда, будто бы в подарок, заключала в поцелуе его пылающие веки. — Тебе понравилось? Ну же, скажи, скажи, скажи, скажи, скажи! «Ну что за капризное дитя...» — всегда думает Судья.

Меня царапают твои вздохи Мне режут слух твои слова. И будешь бить так сильно в душу? Чтобы ранить острей меня? Но мне так больно!

Нёвиллет из тех джентельменов, что с отрадной нежностью, едва ли касаясь, целуют сахарную ручку дамы — Фокалорс по обычаю закатывает глаза и язвит. Её личико в такие моменты — и в прочие тоже — никогда не сияет душевной прелестью, скромностью, благочестием, мужчина из года в год зрел лишь одно прекрасное алое цветение на щеках богини. Сама же Гидро Архонт знать не знает, что такое «едва уловимо и платонически касаться кожи своего возлюбленного». Она также не любит делиться, да готова мёртвой хваткой вцепиться в горло Нёвилетта, не отпуская от себя дальше, чем на два километра. В былые времена, когда людей приговаривали к сожжению на костре, палачу давали выбор задушить их. Это рассматривалось как милосердный способ умереть, потому что смерть от огня — самое худшее. Фурина подарила точно такой же милосердный выбор Властелину Гидро.

Стёкла падают с моих глаз. Видишь эти блики? Слышишь вопли в этих морях? Это мои крики!

— Я люблю тебя. Так, что желаю поглотить, как вода заживо съедает сушу. Фокалорс не в порядке. Она блуждает винным и берестовым ароматом средь деревьев, наполняя его собой и своей густой патокой. «Не влюбляйся в неё», — шепчет ему вода. Нёвиллет слушает, но не внимает. Гидро Дракон только безмолвно наблюдает, как ветер, от боли стонущий, играется с белоснежными прядами его личного проклятия. А ведь можно запросто обезумить от увиденной хитринки в разноцветных очах Фокалорс... Та была наделена цветущей, весьма нечеловеческой красотой, омрачённой, однако, не то уродством, не то обычной испорчённостью души. Сама любовь Фурины на редкость неистова и пагубна. «Она безумица, что захотела завладеть сердцем Гидро Дракона», — поют воды Фонтейна.

И пусть когда я стану ветром, Ты будешь чувствовать меня. Когда от боли плачет небо, Смотри и вспоминай меня.