За слабость. За притворство.

— Ну что, доволен собой? Ты этого добивался? Мы все уроды, монстры! Чарли казалось, будто он попал в одну из своих старых абстрактных работ с кучей пастельных цветов, неправильно, как он сейчас понимает, смешанных между собой. Правда, в этой картине есть одно слишком яркое пятно, которое даже он, безумный художественный гений, не решался добавлять в спокойную и умиротворенную палитру, потому он мог заявить, что это полотно явно не его. Хотя, судить он мог явно во многих смыслах размыто, ведь глаза, застеленные пеленой горьких слез были крепко зажмурены и для надежности прикрыты ладонями, которые сейчас пытались отодрать чужие, грубые и мозолистые, вовсе не спешащие поумерить пыл и перестать впиваться короткими неровными ногтями в нежную кожу, скрытую под слегка колющей тканью свадебного платья. Все, что даже сейчас, в совершенно неподходящий для этого момент, мог ощущать вокруг себя Батлер - это долгожданная близость такого ненавистного и до боли где-то внутри желанного человека, сейчас говорящего такие ужасные слова, которые он и не слышал до этого раньше. В прочем, что уж таить, Риккардо довольно красноречив, но это уже переходило даже всякие границы, выстроенные до этого. Невесомость вокруг убаюкивала своей безмятежностью, а недавние воспоминания о тяжелых ладонях на его талии под веселый мотив и вовсе могли бы вызвать улыбку, если бы не обстоятельства. — Только и делаем, что жить тебе мешаем! Да? Ты же так считаешь?! Поэтому ты нас всех и ненавидишь?! Мечтаешь чтоб мы все сдохли?! Рывок, и на коже точно остались нежно-розовые росчерки. Наверное, это самый постыдный момент в его жизни. Он увидел его слезы. Де’Карли поменялся в лице, ошарашено смотря в покрасневшие и такие невероятно злые серые глаза, тут же отпуская трясущиеся холодные руки мальчишки, в полной мере ощущая его тремор. Что он наделал? Он до конца разрушил хрупкое доверие к нему, он заставил его действительно себя ненавидеть, а не просто на словах, он показал себя неженкой и теперь мужчина пойдет и расскажет о его слабости всем остальным, а после будет смеяться. Так, во всяком случае, было и будет. Ну почему, почему он не мог опять притворится, что все хорошо? Что ему все нравится и что его все устраивает? Почему он не дал насладится Риккардо его счастью рядом с Джокером? Он ведь не главный герой, он должен быть на немых подпевках вместе с Мимом и Родефом, должен только и делать, что играть комнатное растение, милого душечку рядом со сладкой парочкой таких ванильных и неправильно, в глазах мальчишки, радостных мужчин. Но почему тогда ему дали голос? — Прости. В ушах шумело, он уверен, что не мог расслышать тихие слова, сорвавшиеся с потрескавшихся губ парнишки, но почему-то уверен, что понял все отчетливо и ясно. Сердце ушло в пятки, а мир стал прежним, вернув себе прежнюю через чур нежную картину в розовых тонах, а в голове набатом била только одна мысль: «Я его сломал». Все прошло как в тумане, и объятия Джо, на удивление, никаких чувств в нем как раньше не вызвали и всем своим нутром Риккардо спешил к сидящему на берегу меланхоличному Чарли. Сердце скрипело, нуждаясь в немедленном разговоре с этим бестолковым пацаном, а ответы на дежурные вопросы о самочувствии и вовсе никак не удовлетворяли и это, черт возьми, действительно заставляло боятся. Нет, он точно не мог позволить себе сомневаться сейчас, когда в жизни все наконец начало устаканиваться. Он влюблен в Джокера, а то, что сердце можно заставить биться в нужном темпе, мысли о собственном вранье и неискренности отметать в сторону, он предпочитал игнорировать. — ..Мы любим тебя, Джо. Мы переживаем за тебя, как и за любого… — Вокруг все прояснилось, а перед глазами наконец возникло заплаканное лицо поседевшего Джокера, с понимающим взглядом смотрящего прямо в душу. Риккардо все понял по одному лишь кивку мужчины и встал, направляясь в сторону скрюченной фигуры в разодранном платье на берегу моря, даже не собираясь продолжать свою прежнюю мысль. — Можно? Он пожал плечами, явно безразличный и холодный. Расстроенный и сломанный. — Тяжелый вечер, а? Свадьба, конечно, просто блеск, ха-ха… Хотя, если быть честным, то я не до конца в неё верил, знаешь? Что-то в ней было неправильным, с самого начала.. И настойчивость Джокера меня немного настораживала, к чему она была - не знаю. Риккардо широко, не стесняясь расселся на фантомно мокром иллюзорном песке и всевозможными образами пытался превратить ситуацию хотя бы в чуть менее напряженную и втихаря поглядывал в сторону ссутулившегося Чарли. — А я бы хотел чтобы она мне понравилась.. ну, свадьба. Хотя, возможно, она слишком нормальная для меня, или я для неё слишком.. Серые глаза устремились куда-то в пустоту, а мысль будто ускользнула, ничем и никем не удерживаемая. Солнце игралось с волосами парнишки, являя красным склерам Риккардо яркие белые блики и блеск. Его бледный профиль казался сейчас ещё более уставшим чем раньше, но этот незначительный факт совсем не портил красоту Чарли, наоборот, добавлял искру печали и грамотно дополнял чудную картину. Все-таки, он невероятно красив и.. нет, Джо в сто крат лучше, ведь он выше, с правильно уложенными волосами и яркими глазами, светящимися изнутри надеждой и любовью ко всему в этом гнилом мире, а не потухшие и потерявшиеся. Которые хочется спасти. Перед которыми он чувствует невероятную вину. В которые он хочет вернуть ту невозможную яркость ультрафиолета, саму жизнь, давно увядшую и потухшую. — Дикий? Чарли на удивление спокойно усмехнулся и кивнул. — Ага. Батлер раскинул тонкие ноги в стороны, облокачиваясь на руки за спиной и стараясь создать иллюзию полной уверенности в себе и собственном отсутствующем спокойствии. — Говено все как-то вышло.. дерьмово… Риккардо слегка приподнял уголок губ, завороженно смотря на мальчишку, так необычно для многих, но так привычно для Де’Карли растягивающего слова и неожиданно перескакивающего с печальных басов на тонкие и заинтересованные верха. — А, как ты думаешь, что Родеф и Мим на все это скажут? Он это непроизвольно, ну вот совсем, клянется, просто улыбка по старой привычке сама нашла его губы, смех сам вырвался отдачей на воркующий тон парнишки. — Пхахаха, скажут.. Чарли, совсем довольный собой, с горящими глазами жадно смотрел на кривляющегося Рика, впитывая и запоминая этот невозможный вид. Но вдруг он посерьезнел, устремляя тяжелый взгляд к кромке воды, лениво лижущей берег. — Не знаю, ты ведь.. мы ведь! Такой цирк устроили.. и я в частности.. Лично я бы себе хорошенько врезал, да вот только неудобно самому себе. Батлер секунду обдумывал слова мужчины, а после обернулся к нему лицом и заигрывающе сказал: — Я могу. Рик коротко посмеялся, но за секунду остолбенел, решая сыграть серьезность и полную уверенность в правдивости предложения. — Пхаха.. не надо. На несколько минут повисло молчание, совершенно спокойное и комфортное, не такое, какое могло неожиданно неприятно настигнуть его во время натянутого разговора с Джокером. С ним, с Чарли, молчание всегда ощущалось привычным и даже приятным, но после появления Красного даже этой идиллии было невозможно достигнуть, ведь.. Неприятное осознание прошибло до мозга костей. Он совершенно забыл про своего друга, бросил его на съедение его необузданным эмоциям, начал упрекать его в каких-то мелочах, совершенно безобидных, а после и вовсе стал строить из себя невесть кого, пресекая любые, совершенно обыкновенные для парня язвительные выражения и сам не заметил как взял для себя новую ужаснейшую установку ежедневно клевать и винить за все свои и чужие проблемы Чарли. Господи.. что же он наделал? Риккардо моргнул пару раз, прогоняя неприятные мысли и вернулся в диалогу: — Значит, ты больше не рисуешь? Чарли как-то неуловимо напрягся, темнея на глазах. — Да, больше не приносит удовольствия. Риккардо задеревенел, во все глаза ошарашено смотря на парнишку, увязшего в меланхолии. Чтобы Чарли, да потерял интерес к живописи? Уж быстрее он сам перестанет носить с собой всегда теплый от жара его тела нож, надежно припрятанный в нагрудном кармане пиджака. «— И правильно, рисование тебя только портило.. сядь на место и веди себя нормально, Батлер». Риккардо не знает, что будет делать, если вдруг окажется, что причиной потери интереса к рисунку окажется он. — И давно? Батлер как-то непонятно хмыкнул, будто вкладывая в это действие какой-то сокрытый смысл, какой-то посыл и надежду на то, что Риккардо поймет мысль, утаенную во всех его действиях и словах. — Ещё.. до того как мы встретили Джокера. Обычно от упоминания этого имени сердце делало кульбиты, а дыхание становилось прерывистым, быстрым и частым, но теперь, когда он все же решился заглянуть в фиолетовые глаза правды, он осознал всю собственную ложь самому себе. — А ты.. не хотел бы опять начать рисовать? Попытка вернуть его, восстановить, построить заново, чтобы увидеть разруху и полнейший бардак в комнате, но вусмерть довольного своим новым, откровенно говоря неудачным творением Батлера, его кривую, искреннюю улыбку до ушей, милые ямочки на щеках, засохшую краску на светлых волосах и яркие сиреневые глаза, так напоминающие весну и саму жизнь. Сам хаос его жизни. — Очень… Но это потребует времени, очень много времени… Чарли перевернулся на спину, подкладывая под голову руки и направляя свои глаза прямиком к линии горизонта и странному фэнтезийному розово-черному закату, а Де’Карли с теплом посмотрел на мальчишку и сам отвернулся к морю. Внезапно Чарли подскочил, приблизился к нему, задышал часто-часто и посмотрел на него своими невозможными глазами, откинувшими Риккардо на годы в прошлое, когда он видел эти очи каждый божий день и, создатель, прости его, совсем не ценил этого. — Скажи, Рик, а ты веришь, что все может стать как раньше, что все снова будет хорошо и мы!… Парнишка оборвался на полу-слове, теряясь и чувствуя себя полнейшим дураком, спятившим и решившим, что имеет право говорить не просто кому-то, а ему о своих желаниях. Он ведь засмеет. Да и неизвестно как он все понял: как-будто он говорит о себе и о том, что он хочет вернутся к жизни и рисованию, или будто он говорит про их старую, забытую, чудесную совместную жизнь, когда были только он и Риккардо? Чарли очень надеялся, что Риккардо не поймет все правильно, но его мечты тут же разрушились, как только мужчина резко отстранился с очаровательным румянцем на щеках и с шокированным выражением лица крепко сжал свою челюсть одной рукой, второй придерживая первую на весу. Батлер вернулся к своему обычному спокойному, закрытому со всех сторон ото всех состоянию и опять лег на землю, наблюдая за непоменявшимся видом неба. — Н-да, надо будет попросить у Джокера краски. Тишину, такую умиротворенную и обволакивающую, нарушал тихий шум волн, нежно накатывающих на песчаный берег, а Риккардо внутри себя взрывал точно как минимум динамиты, если не ядерные бомбы, с небывалой для себя эмоциональностью реагируя на заявление, казалось, светлого призрака его прошлого. Настойчивый мираж счастья на бледном лице и слова, полные надежды никак не хотели выходить из головы, зависнув в ней как проклятые. Он опустил руки обратно на землю, не удивляясь тому, что руки не пачкаются об фантомный песок карманного измерения и совершенно не собираясь воровато оборачиваться как школьник, сделавший какую-то глупость, он положил свою ладонь поверх ладони притихшего парня. Пусть и Джо, и Мим, и Родеф, и все выжившие клоны, если таковые вообще имеются, смотрят на них, ему абсолютно плевать на то, что они.. — Рик, не надо.. Батлер одернул свою руку, и прижал её к груди, отодвигаясь на ещё большее расстояние в сторону от ничего не понимающего Де’Карли. Он наверняка просто захотел поддержать его, просто по-дружески взять за руку, но он не мог позволить себе это терпеть, ведь исключать возможность того, что он замечтается и опять напридумывает себе чего лишнего ни в коем случае нельзя. Он уже слишком много раз наступал на эти грабли, он не хочет чтобы ему опять было больно. Сердце предательски пропустило удар и Рик знает, что он наверняка стал мертвенно-бледным, насколько это вообще возможно с его цветом лица. Черт, ну почему он такой слепой, почему он раньше не пришел ко всему тому, что так ясно видит только сейчас? Ведь, можно было бы давно перестать ломать себе мозги и заставлять себя забываться, любить другого и просто быть по-настоящему счастливым вместе с этим комком оголенных нервов, но он избрал другой путь, не красочный и пропитанный совершенно разными эмоциями, такой нужный ему, по-грубому экстремальный, а унылый, чистый малахитовый, устеленный постоянной тоской из-за понимания собственной наивности, глупости, знания того, что любовь невзаимна и абсолютно пуста. Риккардо придвинулся вплотную и с должной силой обнял начавшего брыкаться парня, кричащего какую-то несуразицу и обещающего убить его, как только они вернутся в их родную пустую бездну, но все его контр и просто аргументы кончились, как только крепкие руки залезли под узкое платье и принялись так жестоко и подло щекотать незащищенные бока, даже не собираясь отступать, но все же прекращая мучения, когда тот начал ныть в противовес своей натуре. Батлер отскочил от смеющегося мужчины, пытаясь не задохнуться от собственной ярости, простого недостатка кислорода после взбучки и неприятного комка, ставшего поперек горла даже в таких неподходящих обстоятельствах. — Эй, прости, я.. Риккардо потянулся к парню рукой, пытаясь дотронуться до плеча, но он откинул её в сторону, не давая достигнуть своей цели. — Просто не надо, Рик.. Серые глаза устало посмотрели на него сквозь мутную дымку, а руки сложились в защищающемся жесте, полностью отгораживая Чарли от Риккардо. — Я.. ты не представляешь, сколько я натерпелся и пережил, Рик, я не могу вот так просто взять и поверить тебе.. Ну вот. Он явно слабак, раз показал свои слезы ему уже два раза. Хотя, как-то даже плевать, что он там может себе надумать. Риккардо захотелось дать себе по лбу, ведь это только ему все сейчас казалось таким простым и однозначным, не требующим дальнейших разъяснений. Только он видел, что они влюблены друг в друга. — Я хочу опять увидеть твою улыбку, Чарли. Светлая макушка встрепенулась, а паника нахлынула холодной волной, когда Рик придвинулся к нему и взялся за запястья, пытаясь отодвинуть их от лица, прикрытого от стыда. Точно так же они сидели, когда летели в никуда, а Де’Карли явно не имел никаких светлых намерений в его сторону. Казалось, страх перед неизвестным пересилит, но Батлер поддался искушению и отвел от своего лица руки, жмурясь и просто стараясь убежать от Риккардо, напирающего и крепко стискивающего его в своих медвежьих объятиях. — Н-на надо.. не давай мне ложную надежду, Рик, не говори таких слов, все мы знаем, что ты влюблен в Джо, и никто даже не сомневается в этом.. Риккардо тяжело вздохнул, с кряхтением перетягивая парня к себе на колени и втыкаясь носом ему в волосы почти что на макушке. — Как ты такой маленький можешь быть таким тяжелым? Чарли, мелко подрагивающий от рыданий не совсем понимал, да и не хотел вовсе обижаться и злиться хоть на какое-то из двух заявлений. — Я не могу тебе верить.. — Я хочу видеть твои горящие глаза, Чарли. Руки крепко вцепились в белый пиджак, а мальчишка, не стесняясь, вытирал собственный нос об красный платок на шее затихшего умиротворенного мужчины, наслаждающегося предстоящей сладкой жизнью. — Я хочу, чтобы ты начал рисовать, Чарли. Риккардо по-свойски положил ладони на талию парня, дивясь ее тонкости и хрупкости и прижал его к себе ещё ближе, не оставляя между их телами ни сантиметра свободного места. Неужели, все это время он страдал зря? Неужели, бывает так, что ему везет? Неужели его могут любить? Слезы текли из глаз нескончаемым потоком, щеки уже пылали от раздражения, руки вспотели от чрезмерного количества тепла, исходящего от Рика под ним, а руки все не могли успокоится и зависнуть на одном месте спины, блуждая и терзая все новые и новые участки извечного на мужчине пиджака. — Я хочу тебя поцеловать, Чарли. Жаркий шепот в ухо вывел из своеобразного транса и заставил мгновенно сжаться и стихнуть в нежных руках, смущенно закусить губу и сидеть неподвижным, каменным изваянием с красным лицом, по которому так и не перестали течь слезы. Черт, он поспешил? — Я.. Батлер отстранился от теплой груди, поднимая голову и встречаясь нос к носу с Риккардо. — Ну, давай, выполняй тогда свою угрозу. Парень нахорохорился, гордо, насколько это вообще возможно, вытягиваясь в струнку на коленях ничуть не медлящего Де’Карли, который приблизился и обдал губы Чарли теплым дыханием. — Смотри не переусердствуй с дерзостью, Батлер. — Уж мне-то её вовсе не занимать, Де’Карли, и ты знаешь об этом на личном опыте, так что привыкай. Мягкие губы смяли такие непослушные и холодные, нежно прикусывая и всасывая по очереди верхнюю и нижнюю. Риккардо про себя хмыкнул, отметив, что парнишка целуется явно отвратно, но с должными напористостью и старанием, параллельно забираясь под платье Чарли, но уже с совершенно иными намерениями, нежели несколько минут назад. — Ты ужасно целуешься, знаешь? Чарли ехидно хмыкнул, прогибаясь под горячими руками, жадно ухватившимися за его бедра. — Это мой первый поцелуй, знаешь? Джокер, подошедший к паре, по-доброму усмехнулся, радуясь наконец наступившей идиллии: — Вы очень милая пара, знаете? Удивительно, но ни один из них не испытал смущения на счет ситуации, а только за что-то свое, сокровенное, прошедшее и такое незаметное. За слабость. За притворство.